Ей было жаль, что она не могла так или иначе убедить Тень, что они не могут отступить. Не с идущими по пятам не-мёртвыми, подобными Вельстилу или Сау'илахку, и готовыми убивать, чтобы добыть эти шары. Винн, зная правду, не могла остановиться, независимо от того, сколько это ей будет стоить.
Тень заскулила и уткнулась носом в руку Винн, но не стала передавать воспоминания или слова. Возможно, ей нечего было сказать.
— Винн, отойди.
Винн встала, едва расслышав голос Чейна, донёсшийся прямо из щебня. Она быстро отступила вдоль дрезины, отводя за собой Тень.
Камни и земля обвала сначала задрожали, а потом упали. Покрытые грязью руки Чейна начали осторожно убирать обломки, пока он не прополз через отверстие и соскользнул вниз на животе. Он встал перед нею, грязный с головы до пят.
Но Винн не увидела торжества в его светло-голубых глазах.
— Передавай мне вещи, — сказал он. — Потом я проведу вас обоих.
Винн заметила, что его правая рука кровоточит, черная жидкость заставляла грязь на его пальцах темнеть. Независимо от его сомнений, он всегда делал для неё всё.
Винн протянула ему свой посох с солнечным кристаллом и одну из сумок, и он принял их.
* * *
Сау'илахк ждал, пока Чейн помогал Винн и Тени пройти через обвал. Он сумел выждать достаточно, чтобы не быть обнаруженным, а затем переместился на другую сторону. Он испытывал слишком большое нетерпение, стремился узнать, что там за обвалом, и поплыл вперед на приличном расстоянии за Винн, направившейся дальше по тоннелю. Вид гномских костей наполнил Сау'илахка надеждой.
Большие мертвые кристаллы в стенах стали встречаться чаще, а скелетов стало больше, пока он не увидел один навалившийся на другой. Местами щебень частично заполнял тоннель и хоронил под собой некоторые останки. Наконец, он осмелел настолько, что подобрался так близко, что услышал слабые голоса своей дичи.
Сау'илахк замер, когда увидел Винн впереди, и быстро отступил. Последнее, что ему было нужно, это чтобы собака учуяла его.
— Мы близко к ситту, да? — спросила Винн.
Она казалась притихшей, и Сау'илахк задался вопросом, расстроили ли ее все кости. Эти гномы умерли давным-давно, так что ее жалость была потрачена впустую.
— Да, должны быть, — ответил Красная Руда.
Сау'илахк ощутил облегчение. Он воспрял духом так сильно, что больше не мог ждать. Он скользнул к другой стене тоннеля, посмотрел вперед за его плавный поворот и позволил себе впасть в дремоту. Когда он исчезал из существования, он задержал этот участок тоннеля в своём сознании, хотя он был столь же слеп относительно того, что ждало было впереди, как и Винн.
Он появился снова и кинулся вперёд, прежде чем собака смогла учуять его. Достаточно быстро он оказался там, что, должно быть, было трамвайной станцией в дальнем конце тоннеля. Здесь, правда, не было никаких трамваев: они все были брошены несколько веков назад на прошлой станции. Он кратко осмотрел пустые, покрытые грязью каменные платформы, прежде чем искать выход.
Вместо множества тоннелей, ведущих со станций в Дред— Ситте, здесь был только один огромный сводчатый проход, который привел Сау'илахка в другой тоннель впереди.
* * *
Руки Чиллиона словно налились свинцом, когда он раскачивал ручку дрезины. После стольких дней в этой гномской телеге болела каждая мышца в его теле. А мысли его постоянно возвращались к дням его путешествий с Циндером.
Тогда они могли днями без устали шагать по полям или грести на лодке. Но то время давно прошло. Он провел слишком много лет, балуясь политикой и дипломатией. Однако, гораздо более молодой Шаодх на другом конце насоса выглядел не лучше. Его вытянутое лицо и высокий лоб лоснились от пота.
Когда они столкнулись с дрезиной и поняли, как теперь путешествует группа Винн, Чиллион предостерег своих спутников не двигаться слишком быстро, чтобы не раскрыть себя. Но вскоре он понял, что это не проблема — не отстать бы от неё.
Красная Руда был гномом, а Чейн вполне возможно был нежитью. Эти двое просто невероятно обогнали Чиллиона. Ханнаши часто предлагала сменить Чиллиона или Шаодха. Хотя ее предложения были искренними, она не могла сильно помочь.
В своей жизни Чиллион знал много эльфийских женщин, которые были довольно сильны. Но Ханнаши к ним не относилась. Ее преимущества лежали в других областях, поэтому Чиллион работал в паре с Шаодхом, чтобы не отстать слишком сильно.
После того, как они обнаружили, что в одном из трамваев на станции из двигателя был вырван кристалл, он понял, зачем Красная Руда это сделал. Чиллион не нашел способа высвободить другой кристалл для своей дрезины. Он и его спутники должны были положиться на свое зрение и свет кристаллов холодных ламп.
Его руки были готовы оторваться от плеч, и он неохотно решил объявить отдых. Но Ханнаши вдруг отвернулась от своего поста — смотрения вперёд поверх металлического короба.
— Тормозите… — произнесла она. Через секунду, она уже кричала: — Шаодх, обвал!
Без колебаний Шаодх выпустил ручку насоса и схватился за рычаг тормоза.
Впереди Чиллион уже видел то, что встревожило Ханнаши. Прежде чем они могли вписаться в груду щебня, они бы врезались в другую дрезину на рельсах. Он изо всех сил попытался добраться до Шаодха, но раскачивание дрезины, замедляющейся слишком быстро, вынудило его держаться за ручку насоса.
Шаодх, вскрикнув, напряг последние силы, и дрезина резко остановилась. Задняя часть платформы поднялась вверх, и Чиллиона откинуло на ручку насоса. Он услышал шум, прежде чем смог подняться. Другая дрезина впереди врезалась в щебень.
Шаодх бросил тормоз и, приобняв Ханнаши за плечи, поставил ее на ноги:
— Ты в порядке? Не ушиблась?
— Нет… Я имею в виду, не ушиблась, — ответила она, немного потрясенная.
Чиллион слез на землю, оставляя этих двоих наедине. На вершине обвала было отверстие.
— Шаодх, можешь почувствовать жизнь? — позвал он.
Кинув последний долгий взгляд на Ханнаши, Шаодх спрыгнул на землю и ступил вперед. Он кратко осмотрел обвал, и на его скулах заходили желваки. Он закрыл глаза, мягкий напев родился в его горле, а затем затих.
— Я ничего не чую, — сказал он. — Они, должно быть, давно прошли здесь. Они здорово нас опередили, — он искоса глянул на Чиллиона. — Вы собираетесь перебираться?
Чиллион направился назад к дрезине, чтобы забрать свою сумку:
— Конечно, — сказал он, пытаясь выглядеть веселым. — Ведь они уже сделали всю работу за нас.
* * *
Гассан Иль'Шанк шёл под горой уже восемь дней, а то и больше. И у него не было никакой уверенности в правильности способа, которым он искал. От одного тупика или обвала он шёл к другому, пытаясь подняться выше, в останки верхнего ситта. Но вскоре понял, что это невозможно.
Все уровни выше того, в который он вошел, были разрушены вместе с пиком. Но на данный момент он не обнаружил и проходимых тоннелей вниз. Несколько раз он был полон надежд, но упирался в очередной обвал и возвращался назад. Сегодня вечером он наткнулся на широкий проход, похожий на городскую улицу.
Сломанные фрагменты опор покрывали пол, но свободного места было достаточно, чтобы пройти или перелезть по обломкам. Хотя он провёл здесь уже много времени, ему было трудно следить за направлением в этом древнем лабиринте. Однако он полагал, что находится где-то около центра горы, когда увидел большой сводчатый проход впереди и ускорил шаг. Он не был подготовлен к виду, который ждал его за порогом. Слово «просторный» недостаточно характеризовало его.
В огромной пещере было крупное поселение, возможно, даже город. Он медленно шел вперед, удивленно осматриваясь. Он стоял посреди архитектурной невозможности на этой глубине. Громадные полуразрушенные колонны десять или больше метров в диаметре поддерживали остатки изгибающихся лестниц. Три из восьми колонн все еще стояли вертикально, достигая далёкого, куполообразного потолка на высоте шестидесяти-семидесяти метров.
