Слова, что обрушат небеса (СИ) - Панкратова Анна Михайловна

— Находят не всех, — пожал плечами Феликс. Вызвал меч и кинжал, протянул Прасковье. — Выбирай. Если живых патруль вылавливает отсюда, чтобы вернуть в Небесный город и дать необходимое лечение, то от мертвых избавиться пока не сумели.

— Холодное оружие развеивает их на несколько часов, — пояснила Харпер, вызывая свой кинжал. Подкинула его в руке, ощущая себя немного спокойнее: уроки Деймонда и Феликса давали свои результаты. — Но затем они возвращаются. Из эмоций одна лишь злость: что мы живы, а они застряли тут.

— Ну? — Феликс вскинул брови. Прасковья выбрала меч. Ловко повернула его в руке, от чего брови Харпер взлетели вверх.

— Ты умеешь⁈

— Немного.

— Мне вот меч так и не дался.

— Зато она отменно метает кинжалы. И очень сильна в заклятиях. Золотце? — Феликс выжидательно посмотрел на Харпер, и та закатила глаза: проверяют ее, как школьницу!

— Мои любимые удушающее и бурлящая магия не сработают на мертвых. Только на живых. Применять любое, где задействован поток, но это их только ослабит. Затем — метать кинжал.

— И держаться с нами рядом, веснушка, — властно сказал Деймонд. — Это важно. Лучше прячься за моей спиной, я все сделаю. Прасковья, вас это тоже касается.

— Я справлюсь, не бойтесь, — подмигнула она.

Они пошли вдоль кромки джунглей, держа путь к переходу на остров Жизни. Напряженные, они вслушивались, ожидая нападения, но преодолели путь без приключений.

Переход мерцал в горе на севере острова. Недалеко виднелся вход в пещеру, и если пройти по ней километров пять, то можно выйти к океану. Но им нужно было только отправить Прасковью дальше, поэтому они уставились на камни, что светились, сливаясь с магией острова.

— Ну что, веснушка, пора нам прощаться, — сказала Прасковья, заставляя Харпер покраснеть. Слышать «веснушка» из уст бабушки оказалось слишком странно. Какая же она наблюдательная! Та понимающе улыбнулась, подмигнула. — Иди обниму.

Хотелось, чтобы этот миг никогда не заканчивался. Слишком быстро пришлось отойти в сторону, пропуская бабушку к переходу. Слова застряли в горле: да и что сказать? Кажется, что могли, они уже друг другу сказали.

— Прочитай письмо, хорошо? Люблю тебя. Очень. — Прасковья перевела глаза на Деймонда. — Береги ее. Люби и защищай. Иначе…

— Придете. Знаю. Я не подведу.

Прасковья шумно выдохнула, размяла руки, словно ей предстояло драться. Опомнилась и вернула непригодившийся меч. Шаг. Еще один. Харпер зажмурилась. Скорее распахнула глаза, чтобы лично увидеть, как бабушка уходить в последний путь, но… на месте перехода оказалась глухая стена.

— Так и знал, — пробормотал Феликс, складывая руки на груди. Встретился взглядом с Офелией. Та кивнула: оба считывали энергии и эмоции. — Я же чувствую, что ты сама не хочешь уходить. Кого ты пытаешься обмануть?

— Хочу уйти? Когда моя внучка собирается идти непонятно куда через фиолетовые джунгли, кишащие мертвыми? Найти очередной свиток? — взорвалась Прасковья. — Разумеется, я хочу остаться! Я лучше умру тут, стану частью острова, но помогу не умереть ей!

Феликс выругался, вернул меч. Харпер непонимающе захлопала глазами, не в силах поверить, что жизнь снова позволяла провести немного времени с Прасковьей. Смысл ее слов наконец дошел, она уже собиралась начать ругаться, силой толкать бабушку в переход, но Деймонд качнул головой.

— Она взрослый человек, веснушка. Она имеет право сама принимать решения.

Харпер обижено поджала губы. Придумала чего! Решения принимать… рисковать собой… глупости!

— Да и не сможет. Мы знали, что шансы малы. Идем дальше. Разберемся с этим позже.

Злость немного утихла, когда они пересекли границу джунглей. Харпер не глупа, понимала, что сама поступила бы точно так же как бабушка. Думала бы так же. Так же бы стремилась спасти любимого человека. Убедиться, что с ним все будет хорошо.

В джунглях воздух тоже был влажный, но более тягучий. Казалось, он обволакивал кожу, вгрызался, словно мелкий планктон в океане, кусая тут и там. Огоньки из магии продолжали вспыхивать вокруг.

— Харпер, — заговорила Прасковья, беря ее за локоть, чтобы сбавить темп и дать остальным уйти вперед, — про то, что говорила… та дама.

— Сигрид, — нехотя ответила Харпер. — Чревоугодие.

— Про синяки…

— Это в прошлом, — перебила Харпер. Повернулась, чтобы встретиться взглядом с бабушкой. Деймонд недовольно оглядывался, но Феликс не дал ему подойти ближе. В итоге остальные тоже остановились, но не подходили, давая возможность поговорить наедине. — Пожалуйста. Я с Деймондом. Все хорошо. Он ни за что так не сделает.

— Но…

— Все хорошо. Теперь. Обещаю, Дэн в прошлом. Я даже не знаю, где он сейчас.

Прасковья поджала губы, в ее глазах собирались слезы, и Харпер пришлось чуть приукрасить произошедшее, чтобы совсем не расстраивать бабушку.

— Это было однажды. Мы поругались и… он немного перестарался. Это все. Он ни к чему меня не принуждал. Никогда. Все было с моего согласия. А попробовал ударить — я тут же его выставила за дверь. И этим же вечером на меня Деймонд свалился.

Прасковья не поверила. От «перестарался» синяки на шее не остаются. Харпер дура, что простила его тогда, поддалась страху остаться одной, который пересилил страх, что Дэн снова возьмет ее силой.

Его «перестарался» было часом пыток, ужасов, боли и невозможности дышать, с такой силой он либо душил ее, либо… Она закрыла глаза, закусила щеку, возвращая себя в реальность. Вот зачем вспомнила? Нет, она не глупая, не дура, она просто не любила себя, раз сумела его простить.

— Я очень люблю его, — прошептала Харпер, кивая в сторону Деймонда. — Иногда мне страшно от того, как быстро я его полюбила. Словно… прыжок с обрыва, знаешь? Говорят, так нельзя.

— Да ерунда это все. — Прасковья положила руку на ее плечо, заглянула в глаза. — Когда встречаешь своего человека, знаешь это сразу. Любовь с первого взгляда случается. Иногда не нужно время, чтобы довериться человеку, ты просто чувствуешь себя в безопасности рядом с ним. Вот и все.

— С дедом так и было?

Дедушка умер за год до переезда Харпер к бабушке. Переезд точно пошел на пользу им обеим, ведь они сумели найти поддержку друг в друге. И если Харпер потеряла деда, но училась жить дальше, отпустила его, то Прасковья лишилась любви всей своей жизни, человека, с которым познакомилась еще в шестнадцать лет. И с тех пор они были неразлучны.

— Так и было. Знала, что он мой с первой встречи. Вот знала и все тут, — ответила Прасковья. — Перерожусь и снова его найду. И снова он будет моим.

— Вот бы в жизни, как в моей книге, можно было души скрепить, чтобы жизнь помогала влюбленным найти друг друга.

— Может, такая связь и есть. И для нее не нужен никакой ритуал вовсе.

Харпер улыбнулась. Было бы славно.

Они дошли до водопада полчаса спустя, так и не встретив никого по пути. Тревога нарастала, так тихо стало вокруг, но все старались этого не замечать. Офелия подошла к резкому обрыву, за которым шумела вода и указала вдаль.

— Остров часто меняется. Сейчас нам не повезло. Пока ждала вас, я изучила местность: до отеля теперь придется идти в обход, это километров на пятнадцать дальше.

— А если прыгнуть? — Прасковья подошла к обрыву, посмотрела вниз, а в ее глазах проснулось озорство.

— Можно. Прямо, — Офелия тыкнула пальцем в пальмы внизу, — океан и очень красивый пляж. Километр по нему, и мы в отеле.

— Ну и славно. Прыгаем. — Прасковья слила меч с кожей. На полном серьезе приготовилась разбегаться, но Харпер схватила ее за предплечье. — Ты умеешь плавать, я мертвая. Одежду высушим: простейшее заклятие.

— Точно?

— Я и живая бы прыгнула! Нашла чего боятся!

Прасковья вырвалась, разбежалась и, не думая, сиганула в пропасть. Харпер отправилась за ней, но замерла у обрыва, осторожно наклонилась, вглядываясь вниз, волнуясь вдруг настолько, что заболело в груди. Но бабушка уже вынырнула и издала победный клич. Вопила во все легкие, что они трусы, а вода невероятно освежает.