Шаркающие шаги Мэг эхом отскакивали от сводов, заставляя меня ежиться.
«Нет. Всё в порядке, — принялась я успокаивать сама себя. — Средневековье — не мой мир. Здесь одинокая женщина всюду будет мишенью. Разве что попаду к хозяйке-женщине… Но где их искать? Да и денег почти не осталось»
От перспективы ночевки на улице, холодной, голодной с малышом под сердцем я ощутила слабость в коленях.
Нет. Бежать сейчас — глупо.
Пальцы впились в ладони так, что под ногтями выступила влага.
Но этот похотливый ублюдок… Я заставлю его смотреть на меня с уважением. Покажу ему, чего я стою, и тогда…
Дверь скрипнула впереди. Мэг замерла, словно перед виселицей, и обернулась:
— В-ваша комната, госпожа.
Её глаза бегали от меня к двери, будто ждут, что из-за нее выскочит призрак.
Да, что с ней не так?!
Нахмурившись, я шагнула внутрь и застыла.
Льющийся из окна свет выхватывал слишком идеальные детали – золотую вышивку без единой пропущенной нитки, серебро без пятнышка, гобелены без следов моли. Комната была готова. Ждала. Но явно не счетовода.
Тогда кого?
Я обернулась к Мэг, чтобы спросить, не ошиблась ли она, но дверь уже закрылась. Тихий скрип замка прозвучал как щелчок ловушки. Тревога взорвалась внутри. Стала осязаемой.
В горле набух нервный смех. К черту! Нужно убираться отсюда! И я шагнула было к двери, но… Куда? Куда я пойду? Где мне найти безопасное место для меня и малыша? Существовало ли оно?
Распахнувшаяся вдруг дверь заставила вздрогнуть.
— Г-госпожа? — раздался с порога дрожащий голос Мэг. — Я принесла воду для ванны.
За ней маячили две служанки с деревянными ведрами, их лица были бледны, а движения — резкими, как у загнанных зверьков.
Одна из них не поднимала взгляд, другая беспрестанно кусала губу.
Почему они так боятся? Почему здесь все дрожат?
Я хотела спросить, но в горле пересохло. Вместо этого кивнула и отступила, пропуская их внутрь. Они зашевелились, словно ожившие тени, и принялись наполнять ванну, стараясь не смотреть на меня. А когда работа была закончена, они низко поклонились и поторопились уйти.
Я смотрела им вслед, чувствуя, как сжимается все. Почему они так со мной? Я ведь просто женщина, пришедшая в замок в поисках работы. Мои пальцы сжались в кулаки, ногти впились в ладони, но боль не заглушала страх.
Вдох. Выдох.
Стараясь дышать размеренно, я подошла к двери и защелкнула замок. Тогда тревога немного утихла - по крайней мере мысль о том, чтобы раздеться и принять ванну больше не вызывала во мне ужаса.
Я сбросила плащ, сняла платье и, перешагнув через одежду на полу, забралась в горячую воду по самый подбородок. Пальцы привычно накрыли живот.
— Потерпи, маленькое сокровище, — прошептала я, чувствуя, как голос дрожит. — Мамочка со всем разберётся.
Расти. Будь сильным. Я очень тебя жду. Только не покидай меня. Пожалуйста.
Вода обжигала кожу, но внутри всё ещё было холодно. Замок был чужим, стены – враждебными, но здесь… Здесь, в этой маленькой комнате, в этой ванне, в этой хрупкой тишине – мы были в безопасности хотя бы на мгновение.
Я закрыла глаза, позволяя себе расслабиться и…
Услышала щелчок.
Сердце замерло. Спина напряглась.
Что… Что это? Я же закрыла дверь. Я точно закрыла! Тогда откуда звук? Может, показалось?
С бешено бьющимся сердцем я обернулась и оцепенела. По коже побежали мурашки.
На кровати лежало платье. Тёмно-зелёное. Дорогое. А моя дорожная одежда исчезла без следа.
Тонкий пузырь безопасности со звоном лопнул. Я вдруг ощутила себя слишком голой, будто меня выставили на площади всем на показ. Поспешно поднявшись, я торопливо закуталась в полотенце и, подбежав к двери, немеющими пальцами защелкнула замок.
Неужели я ненадолго задремала, и служанки принесли платье? Служанки ли?
Волна холода пронеслась по телу. В голове мелькнула мысль сейчас же убраться из этого проклятого места, пропади эта должность счетовода пропадом! И возможно так бы я и сделала только вот… Кошель с деньгами исчез вместе с плащом.
Дрожь во мне родилась откуда-то изнутри. Я вдруг ощутила себя такой маленькой и такой беспомощной, совершенно одной, вынужденной сражаться с целым миром, лишь за то, чтобы у меня не отняли собственного ребенка.
Если бы… Если бы только все было по-другому!
В памяти вспыхнули ставшими ненавистными крепкие руки, завораживающий взгляд золотых глаз, твердое тело под пальцами. Тепло, проникающее в самое сердце. Туманящий разум аромат ладана и мороза.
Если бы я только могла положиться на тебя…
Обняв себя руками, я медленно вернулась к кровати, разглядывая платье. Хотелось плакать. Жалость к себе расползалась по телу, разъедая легкие. Но…
Я сглотнула и выдохнула.
Нет. Все это лишь цена моего будущего счастья. Просто нужно немного потерпеть. Нужно сжать зубы и постараться не нервничать, чтобы малыш внутри меня рос крепким и здоровым. И через несколько месяцев или лет, я оглянулась назад и вспомню этот миг с улыбкой.
Мысль мне понравилась.
Я улыбнулась себе и подняла с кровати платье, разглядывая его внимательнее. Оно пахло лавандой и явно было не новым, хотя очень хорошо сохранившимся.
«Будем надеяться, что в нем никто не умер», — ехидно вставил внутренний голос, и из меня вырвался нервный смешок.
Да уж, было бы замечательно.
Сборы не заняли много времени. Пришлось потуже затянуть шнуровку, потому что платье явно было для женщины с более округлыми формами. Разгладив складки тяжелой ткани, я подошла к зеркалу.
Несмотря на целый месяц дороги мое лицо выглядело на удивление свежим и отдохнувшим. Кожа лучилась здоровью и молодостью. А зеленый бархат прекрасно гармонировал с каштановым цветом моих волос.
Интересно все же, чье это платье? Жены барона? Есть ли она у него, интересно? И если есть, как отнесется к моему присутствию? Мне бы не хотелось с ней ссорится.
Бросив последний взгляд на свое отражение в зеркале, я подошла к двери, намереваясь, наконец, начать разбираться, что творилось в этом гребаном замке, как дверь вдруг снова чудесным образом распахнулась.
ГЛАВА 7
Ледяная волна пробежала по спине. И на пороге, как воплощение моих самых мрачных предчувствий, показался барон. Его тень перекрыла весь свет из коридора, окутав меня холодной полутьмой.
— Госпожа Брамс, — произнес он, — я надеюсь, вы уже освоились?
В глазах его светилось что-то... нет, не любопытство. Скорее, терпеливое ожидание охотника, который уже видит добычу в своих сетях.
— Да, благодарю, господин.
Мои губы растянулись в дежурной улыбке, но внутри всё сжалось в комок.
Он кивнул, глаза медленно скользнули по телу и застыли на лице, будто пробуя его на вкус. Взгляд его стал тяжелым и липким.
— Бедная моя жена…
Он провёл пальцами по рукаву платья, словно гладил призрак, а потом широко улыбнулся.
— Она так любила это платье.
Запах лаванды внезапно стал удушающим, а в ушах застучало — будто сердце пыталось вырваться из груди.
— Я прикажу принести вам еще несколько. Моя госпожа прикована к постели, — прошептал он, наклоняясь так близко, что я почувствовала запах вина и чего-то горького. — И вряд ли уже встанет.
Его глаза, голодные и жадные, скользнули по моему лицу, ловя каждый проблеск эмоций. Но я лишь сжала зубы, чувствуя, как по спине ползет ледяная змейка…
Чудовище. Бесстыжее, отвратительное чудовище.
Как можно при живой жене – пусть даже прикованной к постели – раздавать её платья первой попавшейся «хорошенькой девице»? У меня на языке уже вертелись слова, от которых даже грубый матрос покраснел бы, но я придержала их при себе.
— А… — взгляд барона остановился на моей руке. — Какое чудесное кольцо, госпожа Брамс. Неужели вы замужем?
Впервые за последний месяц мне хотелось сказать правду.
«Да, господин. Я обручена с Его святейшеством Роаном Альвьером. И если бы он знал, какие мысли вы позволяете себе в адрес его суженой... никакая одежда, ни даже гроб не понадобились бы уже вам!»
