ТРОМ - Филатова Татьяна

– Спасибо, – ответил Дарет, – спасибо за то, что вырастил меня, как родного, даже зная, кто я есть. И спасибо за честность.

– Я всегда знал, кто ты есть, – отец обнял его, – ты – мой сын Дарет, в котором течет кровь великого народа.

– Ты сможешь меня понять, если я захочу найти тромов? – спросил парень.

– Понять-то я смогу, – ответил отец, – но смогу ли я тебя отпустить?

Дарет печально улыбнулся, воцарилась тишина. Наступил рассвет нового дня и новой жизни для него: без мамы, к тому же отныне – другим человеком. Да и человеком ли?

Они с отцом постарались заложить проход к могиле Грэза, который Дарет ночью пробил молотом. Затем, потушив остатки костра, они попрощались с мамой, вышли на улицу и, привалив гробницу камнем, отправились домой. Под рубахой у Дарета висел золотой медальон, принадлежавший до него целому поколению тромов. По дороге домой он не думал обо всем том невероятном, что узнал ночью от отца, нет: он думал о человеке, что убил его мать. Был ли это тот самый собиратель, которому его настоящий отец отсек ухо? Ведь Дарет немного разглядел его…

Они пришли к дому, и во двор тут же выбежала Ширин, со слезами бросившись на шею к отцу. За ней не спеша вышел Терек. По их лицам старший брат понял, что они, как и он с отцом, не спали всю ночь. Они плакали по маме. Дарет решил, что этот день он проведет со своей семьей, словно ничего нового ему накануне не открылось. Он знал, что должен поддержать их в это тяжелое для всей семьи время, а вопрос: как же ему быть дальше, он решил оставить на завтра. Но одно для себя Дарет уяснил точно: в этот вечер он уснет человеком, а утром следующего дня проснется тромом.

Глава 2. Друг оказался врагом, который стал другом

Дарет стоял у небольшого, слегка потемневшего, треснувшего внизу зеркала. Он смотрел на себя так, словно видел свое отражение впервые, разглядывая себя, будто изучает малознакомого ему человека. Хотя нет – и не человека вовсе. К нему подошел брат.

– Терек, – сказал Дарет, не отводя взгляда от своего отражения, – взгляни на нас. Ты замечал, какие мы с тобой разные?

– Ничего удивительного, – ответил младший брат, – вы с Ширин очень похожи на маму: просто одно лицо… – Он печально опустил голову, – а я больше похож на отца. Ну, правда, и волосы у тебя темнее, чем у сестры, тоже мамины… Да и мы с тобой все же чем-то похожи. Мы же братья.

– Посмотри, насколько я выше тебя, – продолжил Дарет так, словно не слышал слов Терека.

Младший брат был действительно значительно ниже, хотя и совсем низким притом его назвать было нельзя. И все же его макушка была на голову ниже широких плеч Дарета.

– Но ты же мой старший брат, – впервые за два дня улыбнулся Терек, – это нормально.

– Нет, ты не понял. Ты, даже когда достигнешь и двадцати лет, ты вряд ли будешь таким, как я сейчас.

– Э-э-э, ты намекаешь, что я на твоем фоне выгляжу мелким? Слабаком? – с недоверием и обидой спросил Терек.

– Нет, брат, я хотел сказать, что ты-то как раз такой же, как все, – ответил, помедлив, Дарет. – Ты нормальный. А вот я отличаюсь от остальных… людей.

– Да тебе же многие парни завидуют! Ты же самый сильный в округе, – подбадривал брата Терек. – Ты все состязания на ярмарках выигрываешь. Мама так тобой всегда гордилась… Тебе повезло, что ты такой родился. Но и мне повезло не меньше, ведь ты можешь работать в два раза больше меня! – он рассмеялся.

– Терек, – спросил Дарет, не поддержав брата смешком, – а ты когда-нибудь думал о том, как выглядели тромы?

– Зачем мне о них думать? – удивился брат, враз переменив свое настроение. – Мы знаем о них достаточно, чтобы не иметь желания даже представлять их в своей голове.

Но Дарет возразил:

– А что, если все же недостаточно? Что, если то, что мы о них знаем – это ложь?

– Брат, ты пугаешь меня, – сказал Терек. – Ты умом тронулся?

– А ты подумай: ты с детства мечтал стать собирателем, в твоих глазах они были особенными среди простых людей, объектом зависти и подражания для многих мальчишек. И что в итоге? Чем это обернулось?

– Я знаю, не напоминай мне об этом, – Терек, казалось, обиделся на слова брата.

– Прости, – извинился Дарет. – Я не имел в виду твой случай, я просто хотел тебе показать, что не всегда то, во что мы верим, является истиной.

– Почему ты начал этот странный разговор? Почему вспомнил тромов?

– Терек, посмотри на меня, – Дарет снова подошел к зеркалу, – ты когда-нибудь видел кого-нибудь выше меня ростом? Хоть кого-нибудь? Мне нужно наклониться, чтобы войти в дверной проем. А что, если тромы были такими, как я? Конечно, они были еще больше, еще крупнее меня, но что, если они выглядели так же, как я – обычно? Что, если они не были уродливыми, но были похожи на простых людей, просто выше и сильнее их?

– Дарет, – рассердился Терек, – в этом разговоре я не вижу смысла. Я думаю, ты обезумел после потери мамы. Тебе нужно время, чтобы прийти в себя и перестать сочинять подобную ерунду.

Терек уже собрался выходить из комнаты, но Дарет его остановил:

– Брат, постой. Да, ты прав. Слишком много всего произошло. Я только хочу попросить тебя беречь Ширин и отца, если я вдруг исчезну.

– Исчезнешь? Дарет, о чем ты вообще говоришь? После смерти мамы я совершенно тебя не узнаю!

– Я сам себя не узнаю, Терек, – ответил Дарет. – Просто знай: что бы ни произошло, я всегда останусь твоим братом. Но мне, возможно, придется в ближайшее время уйти.

– Куда? – возмутился Терек.

– Прости, брат, но этого я тебе сказать не могу ради твоего же блага. Скажу только, что, если я вернусь, в нашей жизни все навсегда переменится.

Терек задумался. Он не понимал слов брата. Он привык, что Дарет – его брат, его друг, его опора – всегда рядом. Как и куда он может уйти, да еще и в такой сложный период в жизни всей семьи?

– Дарет, мы потеряли маму. И в такое тяжелое время ты хочешь нас бросить?

– Терек, – ответил брат, – если бы ты знал то, что знаю я, ты бы меня понял.

– Так расскажи мне! – воскликнул Терек.

– Не могу, брат, прости, не могу… По крайней мере, не могу сейчас.

Дарет вышел из комнаты. Терек был зол на него, но пошел за братом. Он видел, как Дарет вошел в комнату родителей и закрыл за собой дверь. Терек хотел подслушать, о чем брат будет говорить с отцом, но те разговаривали слишком тихо. Спустя какое-то время Дарет вышел и направился на кухню, чтобы поговорить там с сестрой. Этот разговор, в отличие от предыдущего, не покрывался тайной. Старший брат утешал и наставлял младшую сестренку, а еще он попросил ее сшить для него плащ подобно тем, какие носят собиратели: темный, длинный и с капюшоном. Терек безмолвно наблюдал со стороны.

Полдня братья с отцом работали в поле, практически не разговаривая, а Ширин тем временем суетилась в доме. Девочке было сложно перенять на себя всю женскую работу по дому, и притом что отец ей во многом помогал, она все же весьма неплохо справлялась – в делах и заботах ей было проще переживать утрату мамы, хотя и каждое действие, каждый уклад в семье напоминал ей о той, кого они все потеряли. Ширин приготовила обед и по-хозяйски позвала отца и братьев к столу.

– Идемте, – сказал отец, – ваша сестра очень старается, хотя ей намного тяжелее, чем нам. Надо подбодрить ее и поддержать.

За трапезой братья нахваливали обед, хотя, разумеется, он и отличался от того, чем кормила их матушка. Но разве могли они обидеть сестру, которая была лишь девочкой, на плечи которой по воле злого рока навалились заботы взрослой женщины?

После обеда в поле вернулись только отец и Терек, Дарет же остался в доме. Тереку очень не нравилось то, что брат не хотел ничего ему рассказывать. Вечером, когда семья села ужинать за стол, который накрыла Ширин, все снова молчали. Тишина удручала, но никто не решался ее нарушить.

Когда огни в доме были погашены, и все разошлись по своим комнатам, Дарет надел сшитую сестрой накидку (пускай не идеальную, у матушки вышло бы гораздо лучше, но Дарет благодарно похвалил сестру за удачно перешитую старую мантию, найденную на чердаке и принадлежавшую, наверное, еще деду их деда), накинул капюшон и вышел из дома.