Сиротский приют госпожи Демидовой (СИ) - Боброва Екатерина Александровна
— Все так плохо?
Мужчина неопределенно пожал плечами.
Мы ехали на извозчике по Невскому проспекту, ярко залитому весенним солнцем. Голубое небо было разбелено высокими шапками облаков, отчего казалось, что где-то невидимые великаны взбивают сливки, готовясь к пиру.
На проспекте кипела привычная жизнь. Блестел богатыми витринами Елисеевский магазин — за огромными стеклами сверкали хрустальные люстры, громоздились горы заморских фруктов и поблескивали золотые обертки конфет. Роскошь притягивала взгляды прохожих, и многие останавливались, чтобы разглядеть диковинки, выставленные напоказ.
По тротуарам сновали разносчики с лотками, ловко огибая прогуливающиеся пары — они предлагали горячие пирожки, сбитень, газеты или только что испеченные крендели.
Их звонкие выкрики смешивались со скрипом колес, цоканьем копыт и рычанием моторов.
Дамы — под обязательными кружевными зонтиками — неспешно прохаживались вдоль витрин, изредка кивая знакомым. Кавалеры в котелках и цилиндрах почтительно придерживали спутниц под локти, и вся эта пестрая, нарядная толпа казалась ожившим полотном старого мастера.
— Вам виднее, что следует ожидать от родни, но я бы готовился ко всему, — произнес после долгой паузы Владимир Михайлович. — Сегодня будет объявлено решение Дворянской опеки о назначении опекуна господина Демидова, а также о наследниках.
Поразительно быстрые сроки. Видимо, власти всеми силами пытались вычеркнуть моего отца из памяти. Был человек и нет его. И хотя человек все еще был жив, общество последовательно уничтожало упоминания о нем.
Я не тешила себя надеждами. Безумие не излечимо. К нему можно долго идти, оттягивая кризис, но вернуть утерянное невозможно. А следом за разумом начинает быстро угасать и тело, так что жили безумцы недолго.
— Думаю, мы вовремя, — глянув на часы, сказал маг.
Пролетка подъехала к дому, у которого успели убрать мусор, но не починить — и вместо атлантов из стены торчали обломки камня, часть окон продолжала зиять провалами, однако где-то уже блестели новенькие стекла. Жизнь продолжалась.
— Барышня! — за входной дверью на меня налетел вихрь, пахнущий чесноком и кислой капустой. — Отощали-то как. Одна тень осталась. Совсем вас заморили в больнице-то!
Аксинья. А я, оказывается, соскучилась по ее бурному темпераменту.
— Ты-то здесь какими судьбами? — искренне удивилась я.
— Как вы пропали-то, мы сперва искать вас стали, а уж опосля новости из дома пришли — вы в Петербурге оказались. Прям чудеса какие-то!
Не чудеса, а обман. Газетам было сказано, что я никуда не уезжала, оставшись в Петербурге из-за беспокойства о состоянии батюшки.
А про подмену личности и фамильяра… Кому нужно — догадались, остальным и знать не следовало.
— Барин-то, вот незадача, с ума сошел. А что еще хуже, — Аксинья понизила голос, — убойцем оказался. Ну мы и решили вернуться, а то как же вы без нас?
Тут Аксинья заметила за моей спиной Владимира Михайловича и мгновенно преобразилась: коса была переброшена на внушительную грудь, плечи расправлены, а на лице появилось выражение «Милее меня на свете нет».
Знакомо. Кто-то вышел на охоту, оценив возможного жениха.
Я выразительно кашлянула, прошептав еле слышно:
— Это дворцовый маг, — но служанка и самаразглядела медальон на груди Владимира Михайловича, испуганно попятилась, округлив в ужасе глаза и прикрыв ладошкой рот.
— Это-сь… Как же-с…
— Владимир Михайлович любезно меня сопроводил из больницы, — пояснила я, пока она не рванула по дому с воплем: «Убивать пришли!».
На самом деле служба Владимира Михайловича даже арестами не занималась, не то что казнью преступников. Но простой народ искренне верил, что любой маг на службе — враг, а не друг, и его стоит обходить десятой дорогой — от греха подальше.
— Фройлян Демидова, — на входе застыла скорбная фигура вся в черном.
— Фрау Вильгельмина, — я тепло улыбнулась и шагнула к ней, раскрывая объятия. — Ужасно рада вас видеть.
Пусть это и было глупо, но я действительно была рада видеть свою черствую, как сухарь, гувернантку. Она была частью той моей жизни, о которой я буду жалеть: с уроками немецкого, прогулками, тайными занятиями магией и, главное, с живым Элимом.
— Фройлян Демидова, — строго повторила гувернантка, и вдруг ее подбородок затрясся, на глазах выступили слезы, и она сама шагнула ко мне в объятия. Запах нафталина и лаванды. Мое прошлое, с которым придется попрощаться. Внебрачной дочери не полагается гувернантка. Мне и фамилия Демидова не полагалась, но отец смог получить разрешение для меня.
— Я так испугать, что ви умереть, — проговорила мне на ухо эта совершенно невыносимая женщина.
— Ваш фамильяр, — она чуть отстранилась, но тут же понизила голос: — Потом. Позже.
А в холл вплыла Мария Александровна.
Глава 4ч2
Моя тетушка была невысокой и слегка полноватой. Над ниткой жемчуга нависал второй подбородок, пухлые пальчики щедро украшены перстнями. Курносый нос, жиденькие бровки, тщательно завитые локоны — Мария Александровна не унаследовала от матери красивой внешности роковой женщины, зато могла похвастаться очаровательной улыбкой, которую частенько использовала как оружие.
Она обожала смотреть на собеседника с доброй снисходительностью и заботой, как мать — на шаловливое дитя. Но я-то знала истинную цену ее заботливости. Тетушка была первой, кто заявил, что мне нет места в доме. Что деревенскую дикарку следует немедленно отправить в пансион. Все равно какой, лишь бы соседи не судачили о том, что они изводят девчонку. И глядя мне в глаза, прибавила, что я должна быть безмерно благодарна отцу за оказанную мне милость.
Главный урок, который я усвоила в общении с ней — я всегда должна была быть хуже ее детей. Хуже читать, писать, знать иностранный язык, а главное, не показывать силу своего дара. Иначе тетушкина «забота» обрушивалась на меня с новой силой, убирая те крохи свободы, которые у меня были.
Год назад она начала говорить о том, что меня нужно выгодно продать замуж. Исключительно ради меня самой.
И она же попеняла отца тем, что он меня балует, вывозит в театр, оплачивает мне гувернантку и зачем-то еще учит иностранным языкам. В ее понимании будущей жене мелкого помещика или чиновника этого совершенно не требовалось.
«Не по средствам», — говорила она брату, недовольно поджимая свои пухлые губы.
Ее дочь во всем копировала мать, разве что не умела пока прятать высокомерие. При виде меня она задирала нос и смешно его морщила, словно перед ней оказывалась грязная лужа. Разговаривала она со мной, цедя слова сквозь зубы.
А вот сынок Марии Александровны доставал меня изрядно. То лягушку подсунет в туфель, то грязь на платье нальет, то еще какую-то мерзость по малолетству учудит.
Но это были мелочи жизни, потому что гостила Мария Александровна у нас довольно редко, проживая с мужем далеко от столицы.
Ее сестра Елена Александровна в вопросы моего воспитания или содержания не вмешивалась. Она вообще мало обращала на меня внимания. А если мы встречались, отводила взгляд и моргала, словно ей в глаз соринка попала.
Наверное, потому я относилась к ней гораздо лучше, чем к Марии Александровне и двум ее несносным отпрыскам.
Подойдя к нам, тетушка оценила расположение «войск неприятеля». От ее внимательного взгляда не укрылись ни мой скромный наряд, ни стоящий за моей спиной Владимир Михайлович, ни его форма со значком магической службы дворца. И чем дольше тетушка разглядывала Владимира Михайловича, тем шире становилась ее улыбка.
— Дорогая племянница! — выдохнула она, раскрывая свои пухлые объятия. — Я так рада тебя видеть, бедная моя девочка! Такая беда! Такая беда!
Руки были сложены обратно, не дожидаясь, пока я подойду и прильну к пухлой груди. Тетушка достала из рукава кружевной платок, медленно приложила его к глазам и промокнула так и не выступившие слезы. Впрочем, огорчение на ее лице было искренним.
Похожие книги на "Сиротский приют госпожи Демидовой (СИ)", Боброва Екатерина Александровна
Боброва Екатерина Александровна читать все книги автора по порядку
Боброва Екатерина Александровна - все книги автора в одном месте читать по порядку полные версии на сайте онлайн библиотеки mir-knigi.info.