Королева - вдова. Книга 1 (СИ) - Григорьева Юлия

В этом странном оцепенении женщина просидела долго. Она не чувствовала течения времени, не желала говорить с покойным супругом. Не пеняла ему и не взывала о помощи. Она просто отдыхала от волнений и бесконечного страха перед людьми, окружавшими ее, и перед будущим.

Медленно вздохнув, Лания открыла глаза, посмотрела на усыпальницу и вдруг подумала, что так может превратиться в вечно трясущуюся тень. Ей нужно было найти того, кому можно было довериться, с кем можно было расслабиться и, может, открыть душу. Королева знала только одного человека, с кем чувствовала себя также спокойно, как рядом с мертвым мужем. Ее мысли вернулись к няньке, и вдова вновь сомкнула веки.

Детство и юность всплыли в памяти. Женщина улыбнулась. Это было хорошее время, теплое, радостное. Именно нянюшка вырастила Ланию такой, какая она была: чистой, наивной, с верой в любовь и счастье. Жаль, не нянька выбирала своей воспитаннице мужа. Тогда бы всё было иначе. Наверное, иной избранник дал бы девушке то, что получали героини сказок доброй простолюдинки. Но…

— Так решили богини, — прошептала Лания, — значит, такова моя судьба.

И вскрикнула, ощутив прикосновение. Плечи королевы окутала теплая накидка, и только в этот момент она поняла, что замерзла.

— Это всего лишь я, сестрица, — услышала она и порывисто обернулась. Рядом стоял Канлин. Он едва приметно улыбнулся: — Должно быть, вы были в глубокой задумчивости, раз не расслышали моих шагов. Простите, что помешал вам и напугал, но мне передали, что вы отправились в склеп, когда я хотел навестить вас. Вы долго не появлялись, и мне подумалось, что вы можете замерзнуть. Я принес вам накидку.

— Благодарю за заботу, Ваше Высочество, — растерянно ответила вдова и поднялась со стула. Деверь разрушил приятное уединение, и на душе Лании всколыхнулось раздражение.

— Ну что вы, Ваше Величество, — улыбнулся Канлин, и женщина испытала неловкость.

Он был королевской крови, он, а не она. И было бы справедливо называть величеством его, а она, будто воровка присвоила чужой титул. Это чувство было столь острым, что Лания опустила взгляд и поспешила покинуть склеп. Принц последовал за невесткой.

— Что случилось, сестрица? Вы бежите от меня? — спросил Канлин, пристроившись рядом. — Я вас пугаю?

Гвардейцы не мешали принцу. Королева бросила взгляд на одного из своих телохранителей и поняла, что не отдавала им никаких распоряжений, кто и когда может к ней приближаться. Потому, должно быть, и не препятствовали особе королевской крови, когда он явился со своей накидкой.

Теперь женщина опустила взор и рассмотрела то, что было на ней надето. Да, накидка и вправду принадлежала Канлину. Не стоит появляться перед придворными в одежде деверя. Они уже поднялись в верхний зал, и Лания, сняв накидку, вернула ее принцу.

— Благодарю, братец, я уже согрелась, — произнесла она и выдохнула. «Братец» звучало намного лучше. Так они вроде бы становились равны, и неловкости не ощущалось.

— Не стоит, сестрица, — ответил Канлин, — забота о вас — мой долг.

— Зачем вы искали меня? — спросила Лания. — У вас до меня дело?

— Как я уже имел честь вам сказать, мне хотелось навестить вас. Вчера вы были сильно подавлены, даже лишились чувств. Я тревожился.

— Мой супруг умер, я осталась в одиночестве, конечно, я подавлена, — ответила королева.

Принц взял вдову за руку, остановился сам и вынудил остановиться Ланию. После подступил ближе и заглянул ей в глаза. Смутившись, королева отвела взгляд и поняла, что они уже вышли из склепа и стали приметны случайному взгляду. Она попыталась освободиться, но пальцы деверя сжались сильней, и он произнес:

— Посмотрите на меня.

— Немедленно отпустите, — потребовала Лания.

— Сестрица…

— Отпус-стите, — прошипел женщина, вдруг ощутив прилив злости.

— Чего вы опасаетесь? — полюбопытствовал Канлин.

И вдова впервые сделала то, о чем раньше не могла и помыслить. Она вскинула свободную руку и, повысив голос, позвала:

— Гвардейцы!

Телохранители подступили ближе, но пока ничего не сделали, потому что перед ними была особа королевской крови, а их госпожа не отдала приказа. Они ждали, а Лания оторопела от собственной смелости. Она не смогла приказать убрать от нее наследника престола, коим оставался Его Высочество. Кем бы закон ни считал беременную вдову почившего короля, но сама она себя правителем не чувствовала.

Канлин сам отпустил Ланию и, отступив, укоризненно покачал головой.

— Зачем же вы так, сестрица? — спросил принц. — Я вовсе не желал ни напугать вас, ни разозлить. Вы решили, что мое прикосновение к вам может быть кем-то дурно истолковано? Пусть истолкуют, и тогда они познают мой гнев.

— Зачем вы пришли? — почти с мукой спросила Ее Величество.

— Всего лишь хотел проявить участие. Несколько минут назад вы сказали, что остались в одиночестве, но вы не правы, дорогая невестка, вы не одиноки. Теперь, когда не стало моего брата, я буду опекать вас. Таков мой долг мужчины. Вы можете рассчитывать на мою помощь и подсказки.

Я помогу вам разобраться не только в хитросплетении интриг при дворе, но и в делах, каких у вас теперь будет не мало. Укажу, какие люди будут вредить вам и королевству. От таких лучше избавиться. И поверьте, мною движет забота о наследии моих предков, а не некая корысть. Вы всегда сможете положиться на меня и получить совет, когда он будет вам нужен. А он будет нужен, я это знаю точно. — Он на мгновение замолчал, а после улыбнулся и спросил: — Быть может, мы все-таки не станем разговаривать у дверей склепа? И если не желаете пока возвращаться в покои, то могу ли я пригласить вас пройтись по дворцовому парку?

Лания очень не хотела гулять в сопровождении деверя, но тогда бы он, наверное, захотел войти с ней в ее покои, а этого хотелось еще меньше. Принц желал высказаться, это уже было понятно, и лучше было его выслушать, чтобы после не оставить ему повода навязаться.

В конце концов, отец прав, и нельзя терять лицо. Пусть думают, что она растеряна, что скорбит, но нельзя показывать своего страха. Да и Канлин никуда не денется, он был и остается наследным принцем. И если решит жить во дворце, то помешать ему без какого-либо основания она не в силах, иначе это назовут самодурством, и как поведет себя деверь после этого, предсказать невозможно. А у него хватает друзей, и сторонники найдутся, едва он покажет силу и зубы.

Нет, ссориться нельзя. Не так вот явно, как и показывать ему, что она его боится. Хочет прогуляться, что ж, почему бы и нет? Тем более в покои возвращаться и вправду не хочется. Стало быть, прогулка, пусть и в обществе человека, которого она и вовсе не желала бы видеть.

Придя к этому выводу, королева едва приметно склонила голову и первой направилась прочь от склепа.

— Извольте, — произнесла она, не обернувшись.

Впрочем, Канлин обиду выказывать явно не собирался. Он быстро нагнал невестку и, пристроившись рядом, предложил ей руку. Она приподняла уголки губ в прохладно-вежливой улыбке и приняла любезное предложение. Вдовствующая королева и ее деверь неспешно шествовали в сторону дворцового парка, но пока не нарушали молчания. Только отвечали на приветственные поклоны придворных, если те попадались на пути. А за ними шли королевские телохранители, поглядывали по сторонам, но повода вмешаться у них не было.

— Позволите ли завтра вместе с вами отправиться в храм? — неожиданно спросил Его Высочество.

Лании не удалось скрыть удивления. Канлина она знала больше по слухам, и они ясно говорили, что младший принц не является любителем посещать храмы. Не кощунствовал, еретиком не был, но и ярым верующим тоже. Скорей просто был равнодушен к культу. На ритуалах он появлялся только в том случае, когда избежать этого было невозможно. А обязательные молебны за покойного должны были выстаивать те, кто и жил с ним бок о бок в течение пяти прощальных дней, то есть семья. Родственники просто должны были блюсти траур. Впрочем, по желанию и они могли время от времени появляться на поминании. Но, как уже было сказано выше, Его Высочество желания посещать храм никогда не имел.