Королева - вдова. Книга 1 (СИ) - Григорьева Юлия

— У меня есть сторонники? — спросила Лания, прервав Радкиса.

Он улыбнулся и неспешно кивнул.

— Разумеется, Ваше Величество. Но это ваши сторонники, — он сделал ударение на слово «ваши», — то есть законной власти. Однако если вы позволите кому-то иному управлять королевством, то они отвернутся, и тогда в стане одного из ваших противников будет прибавление. И потому я пришел, чтобы поговорить с вами, чтобы не было совершено роковой ошибки. Воля покойного государя известна и недвусмысленна — он благословил свое дитя, а стало быть, вас.

— Значит, пока меня будет не в чем упрекнуть…

— Ваши позиции будут только укрепляться, — кивнул советник.

— Значит, я должна быть любезна с принцем и герцогом…

— Но не допускать их так близко, чтобы не пошло разговоров будто один из них уже король, — строго добавил Радкис.

— Как и моего отца.

— Верно, государыня, — улыбнулся граф.

Лания чуть помолчала, обдумывая то, о чем они говорили. Выходит, надо будет взять себя в руки и не избегать деверя, как бы этого ни хотелось. Но и остаться с ним наедине невозможно, потому что принц молодой и неженатый мужчина. Тогда нужно будет вернуть и фрейлин… В эту минуту появилась служанка с подносом, на котором стояли два стакана с водой.

Благодарно кивнув ей, королева забрала свой стакан, тут же осушила и вернула обратно на поднос. Отпил воды и советник, также отдал его горничной, и женщина удалилась, вновь оставив монархиню и ее собеседника одних.

— Завтра Канлин напросился со мной в храм, — сказала Лания. — Меня, признаться, тяготит его общество, но я буду с ним более дружелюбна.

— Если Его Высочество станет вам особо докучать, вы всегда можете избавиться от него под благовидным предлогом, — заметил Радкис. — В конце концов, вы беременны.

Лания посмотрела на него и вдруг рассмеялась.

— Вы совершенно правы, ваше сиятельство, — успокоившись, произнесла она. — У меня есть несколько месяцев, когда меня защищают муж и ребенок. Траур и беременность станут моим панцирем.

— Истинно так, — улыбнулся его сиятельство. — А за это время вы сможете укрепить свои позиции. И помните, вы не одиноки.

— И это самое ценное для меня сейчас знание, — уже серьезно ответила королева. — Этот разговор был для меня важен. Благодарю вас за него, ваше сиятельство.

Вскоре Радкис ушел, а Лания, оставшись одна, начала думать. Теперь и вправду думать, а не сокрушаться и переживать. Это был первый день, когда королева ощутила толику уверенности в будущем.

Глава 7

Утро выдалось пасмурным, как и настроение королевы. Впрочем, таковым оно было уже не первый день, да и моросящий мелкий дождь Ее Величество не удручал. Больше тяготило, что сегодня с ней отправится в храм деверь, но к этой мысли она уже привыкла и решила, как будет себя вести. И все-таки Лания на миг застыла перед дверями, которые вели ее из дворца на улицу, но поджала губы и решительно шагнула вперед, едва лакеи распахнули перед ней тяжелые створы.

Разговор с советником Радкисом не прошел впустую. Лания много размышляла над его словами. Она была согласна с тем, что ради ребенка нельзя позволять кому бы то ни было вставать над собой. И была согласна с тем, что отец станет не просто советником и помощником, но истинным правителем, который будет говорить ее устами.

Возможно, будь у него с дочерью доверительные отношения, принимай герцог в ней больше участия, то сейчас королеве было бы сложней решиться последовать совету графа. Однако родитель был сосредоточен на сыне, а Лания оставалась для него всего лишь женщиной… которая принесла роду возвышение, но это не подарило ей даже капли тепла и слов утешения, когда она в них нуждалась. Зато о том, что ей должно делать, выслушала предостаточно.

Ее Величество была еще очень молода, не искушена жизнью, и опыта у нее совершенно не было. Но и того, что имелся, хватало, чтобы увидеть, — она оставалась инструментом, как и дитя, зревшее в ее утробе. И сберечь его дед желал вовсе не из верноподданнического рвения и родственной любви. Он тоже был инструментом для возвышения герцога Вилленского и его наследника.

Да, Лания была обижена до глубины души, и сейчас, когда ей протянул руку помощи совсем чужой и малознакомый ей человек, королева предпочла ее, а не указующую длань своего родителя. Оставалось выдержать натиск отеческого недовольства и не дать слабины, когда придет время.

А вот королевские родственники — это было иное дело. Здесь решительность Ланию подводила. Что принца, что герцога, она опасалась, особенно принца. Канлин был ближе всего к трону и, в отличие от дяди, не желал оставаться в стороне. Он намеревался сойтись со свояченицей, и это ее подавляло и продолжало пугать. Так что, идя с ним на встречу, королева продолжала нервничать, несмотря на то, что и в его отношении готова была прислушаться к Радкису. И потому, воинственно вздернув подбородок, вдова направилась на выход из дворца.

Всё та же простая черная карета уже ожидала ее, как и Канлин. Его Высочество стоял возле своего коня, и когда королева шагнула на каменную лестницу, ведущую вниз, он развернулся к ней и следил за приближением. На лице принца не было ни излишнего радушия, ни недовольства за некоторую задержку, ни непроницаемого выражения. Он был спокоен и также спокойно смотрел, когда невестка окажется на предпоследней ступени. После шагнул к ней и подал руку, она отказываться от помощи не стала.

— Доброго утра, сестрица, — с легким поклоном приветствовал королеву деверь.

— И вам доброго нового дня, — ответила Лания. — Как вам почивалось?

— Благодарю, ночь была спокойной, — вновь склонил голову Канлин и поинтересовался в ответ: — А как почивалось вам?

— Благодарю, без тяжелых раздумий и сновидений, — она едва приметно приподняла уголки губ в улыбке.

На самом деле раздумий Лании хватило с лихвой, но говорить об этом принцу она не намеревалась.

— Я рад, сестрица, — улыбнулся в ответ деверь и указал на открытую дверцу кареты: — Прошу.

Лания забралась в карету, но прежде чем дверца закрылась, сказала:

— Вы едете со мной, братец. Отправьте назад в конюшню вашего коня. Я еще вчера говорила, что не желаю привлекать к себе внимания, а вы слишком приметны и… — она окинула принца взглядом, — нарядны.

Канлин отступил на шаг от кареты и оглядел себя, после поднял взгляд на Ланию, и в нем отразилось недоумение. Одет он был и вправду обыденно… для принца. Красный с черным камзол, украшенный золотой вышивкой, черные штаны и сапоги с золотыми пряжками. И заколка, крепившая черное перо к шляпе, тоже была золотой с рубиновой россыпью. Его высочество подобрал наряд подобающих случаю цветов. И они шли королевскому деверю, и все-таки в этом одеянии он не остался бы незамеченным рядом с простой неприметной каретой.

— Но если я пойду переодеваться, то заставлю вас ждать… — начал Канлин, и королева прервала его:

— Потому прикажите вернуть коня в конюшню и забирайтесь ко мне в карету.

Принц приложил ладонь к груди и склонился в изящном поклоне:

— Как пожелает моя госпожа, — произнес он с улыбкой. — Повинуюсь.

— Ваше настроение мало напоминает скорбь, — прохладно произнесла Лания.

— Прошу меня простить, сестрица, — став серьезным, ответил Канлин.

Вдова едва приметно покривилась.

— Довольно слов, Ваше Высочество. Идите ко мне, и наконец отправимся в храм.

— Да, Ваше Величество, — кивнул принц и забрался в карету. Усмешку, все-таки скользнувшую по губам, он попытался скрыть, но королева успела заметить и отвернулась, испытав досаду.

Ей хотелось выдержать именно этот тон, чтобы чувствовать себя на равных с деверем. В конце концов, она и сама была герцогского рода и стояла всего на ступень ниже королевской семьи. И если бы правящая династия прервалась, то еще неизвестно, чей род встал бы во главе Северного королевства. Вполне возможно, что и Виллены. Так что они и вправду были на равных… почти, и это почти восполнял плод, зревший внутри нее.