Хозяйка своей судьбы (СИ) - Богачева Виктория

Рот наполнился слюной, едва я взглянула на поданные кушанья. Никто в обители так хорошо не кормили, даже мать-настоятельница держалась скромнее. Я спрятала руки под столешницу и крепко зажала ладони коленями, чтобы не налететь на еду, словно оголодавший звереныш.

А вот герцог подобными трудностями не страдал и сразу же потянулся к какой-то птице, зажаренной целиком, и одним движением переломил тушку пополам.

Я представила на ее месте себя, и мне сделалось так дурно, что даже чувство голода притупилось.

Исподтишка я принялась осматриваться, изучая мужчин, которых герцог позвал за стол. Их было немного, всего пятеро, и я знала лишь барона Стэнли. Еще двоих видела мельком в обители, а двое, кажется, прибыли со своим господином лишь сегодня.

— Земли маркиза Равенхолла — лакомый кусочек, миледи, — с хрустом размолов зубами мелкие кости пташки, завел герцог светскую беседу. — Я как раз намеревался захватить их. После обители. С которой вы нам очень помогли, — и он отсалютовал мне бурдюком, который подал ему мальчишка-оруженосец.

Невольно и впервые за долгое время я вспомнила другого оруженосца. Бедняжку Гарета, который спас меня от участи быть изнасилованной Робертом.

— Так помогите мне в ответ, Ваша милость, — пора было напомнить о моей просьбе. — Защитите от беззакония со стороны родственников мужа.

— Вы знаете, что вашего мужа убил мой добрый друг Ричард, лорд Стэнли? — и кивком герцог указал на барона, сидевшего от него по правую руку.

— Да, мне это известно. Лорд Стэнли сообщил.

— Вы не кажетесь настолько убитой горем, как сообщали мне, — любезно заметил Блэкстон, только вот глаза у него оставались очень холодными.

Я размышляла об этом последние сутки. В том, чтобы не показывать истинного отношения к мужу до встречи с человеком, который определит мою судьбу, был смысл. Но теперь, когда я смотрела на герцога и прокручивала в голове все, что о нем слышала, то понимала, что с ним лучше быть настолько откровенной, насколько возможно.

И потому я сказала.

— Я хотела выжить и сбежать из обители.

— А теперь чего вы хотите, миледи? — вкрадчиво поинтересовался герцог.

— Вернуться и отомстить тем, по чьей воле я оказалась заточена в обители, — не раздумывая ни мгновения, отозвалась я.

— Нынешний маркиз Равенхолл... приходится младшим братом вашему мужу?

— Да. По отцу. Матери у них разные.

— Он не женат еще?

— Собирался, помолвка была разорвана. Ему пришло письмо как раз по дороге в обитель.

Блэкстон нахмурил свой крючковатый нос, похожий на орлиный клюв, и забарабанил пальцами по столешнице.

— А вы, стало быть, унаследовали баронство от своего отца? И земли вошли в маркизат как ваше приданое?

— Все так, Ваша милость.

С замиранием сердца я пыталась понять, к чему он клонит.

— Стало быть, если ваш деверь умрет на войне, вас можно будет провозгласить маркизой Равенхолл на том основании, что маркизат станет выморочными землями, а немалую их часть составляет ваше наследство.

Герцог замолчал, пригубил вина из бурдюка и облизал окрасившиеся в алый губы.

— Есть только одна сложность, миледи. Маркизе нужен маркиз. Вам нужен муж.

Глава 23

Слова Блэкстона выбили из меня дух. На губы я постаралась нацепить слабую улыбку, но внутри меня бушевал самый настоящий пожар.

Я не хотела никакого мужа! Я только-только приблизилась к моменту, когда смогу избавиться от ярма обители и матери-настоятельницы, а герцог намерен загнать меня в еще более крепкие цепи.

Ну, уж нет.

— Ваша милость, я могу лишь смиренно молить, чтобы вы направили меня на этом пути, но…

— Но что?! — Блэкстон подался вперед, резко опустив руки на стол, и от силы удара застучали тарелки и плошки.

Краем глаза я заметила, как напряглись его спутники. Стало быть, нрава герцог был необузданного. Неудивительно. Смиренный и послушный никогда бы не поднял восстание.

— Но я принесла Небесной Матери обет. Что если она дарует мне силы впустить в обитель ваше войско, то я добровольно откажусь от счастья быть женой и матерью на два года, Ваша милость, — опустив взгляд на колени, кротко соврала я.

Кажется, теперь уже мои слова выбили из герцога дух. Я быстро посмотрела на него: он казался изумленным до глубины души. А вот его сосед, барон Стэнли, продолжал смотреть на меня так, словно хотел душу вытащить раскаленными щипцами.

— Ваш поступок заслуживает восхищения, миледи. Не каждая женщина способна принести себя в жертву для блага другого, — сказал Блэкстоун после длительного молчания, и лишь тогда я почувствовала, что задерживала дыхание все время, пока он размышлял.

— Это всего два года, Ваша милость, — скромно напомнил я.

— Женский век короток, миледи, — грубо отрезал герцог. — Для вас два года — большой срок. В конце концов, старуху пристроить замуж куда сложнее, чем молодку, — и явив миру изящные манеры, Блэкстон загоготал.

Его смех подхватили почти все спутники — кроме барона Стэнли. Кажется, способность улыбаться у него отсутствовала напрочь.

Я же прикусила изнутри щеки, чтобы не выдать своего возмущения. Женский век короток! Через два года я буду старухой?! Не знаю, сколько Элеонор точно лет, но, наверное, около двадцати?.. Уж никак не старуха! Что за средневековые представления...

Впрочем, вскользь брошенная герцогом фраза как раз и соответствовала времени, в которое мне не посчастливилось попасть.

— Но у меня прекрасная память, миледи. Через два года мы обязательно вернемся к этому разговору, — отсмеявшись, Блэкстон посмотрел на меня с привычным прищуром, вновь став похож на хищную птицу.

По позвоночнику прокатилось несколько капель пота. Облегчение было столь сильным, что все, чего хотелось — блаженно вытянуться в постели, пусть и на жестком тюфяке. Но я сидела за столом с герцогом, и обсуждалось мое будущее в этом мире, и я не могла позволить себе слабости.

— Как прикажете, Ваша милость.

Что мне еще оставалось ответить?..

Больше до конца трапезы со мной никто не заговаривал. Мужчины обсуждали что-то свое. Кажется, они говорили о расположении войск и о том, как лучше вести дальнейшую кампанию, и я старалась впитывать каждое слово, но их речь пестрила незнакомыми названиями, и потому в голове мне никак не удавалось собрать разрозненные кусочки.

Когда герцог отпустил меня, то велел вечером вновь сесть с ними за один стол, чтобы я рассказала о замке Равенхолл. Очевидно, маркизат был его следующей целью, только я вот понятия не имела, как смогу помочь, ведь я толком ничего не знала, и если он или кто-то другой начнет задавать наводящие вопросы, если кто-то поймет...

Мне несдобровать.

Будет гораздо хуже, чем жизнь в обители во главе с матерью-настоятельницей.

От всех этих мыслей я чувствовала себя совершенно разбитой. И даже работа в огороде и небольшом саду, которая мне нравилась, не помогала отвлечься. Лениво выдергивая сорную траву, я думала совсем о другом и в какой-то момент потеряла связь с реальностью. А когда очнулась, было уже поздно. Вокруг меня собралось несколько женщин, я узнала в лицо сестру Эдмунду и ту, что клеветала матери-настоятельницы, из-за чего я заслужила порку.

Выпрямившись, я покрепче сжала небольшую тяпку, с помощью которой поддевала землю, и огляделась. И сад, и теплицы располагались со стороны обители, которая не была видна из внутреннего двора. Чтобы попасть сюда, нужно было обогнуть стену... Отдаленное место.

Можно кричать, и никто не услышит.

Все другие сёстры и послушницы, с которыми мы вместе работали, куда-то испарились.

Звать на помощь было некого.

— Мы пригрели на груди настоящую мерзавку. Змею! — вперед шагнула сестра Эдмунда.

Ее воинственный вид и кулаки не сулили ничего хорошего.

Я выставила перед собой тяпку: мое единственное оружие.

— Не подходите ко мне. Я уже не та послушная овца...