Хозяйка своей судьбы (СИ) - Богачева Виктория

— Ты волк в овечьей шкуре, это правда! — взвизгнула женщина. — И ты заплатишь за свое предательство.

И они кинулись на меня.

Глава 24

Но я действительно имела в виду, что сказала.

Я не была ни забитой Элеонор, ни испуганной иномирянкой, которая впервые ступила в обитель несколько недель назад. Этот мир, эта жизнь изменили меня. Обточили. Закалили. И научили драться так, как я никогда не думала, что смогу.

Поэтому сестру, дернувшуюся на меня первой, я ударила тяпкой. Я не хотела причинять никому боли, не хотела наносить ран, но не собиралась давать себя в обиду.

Женщина, которой я порезала руку лезвием, вскрикнула, звонко и громко, и отступила, но ей на смену пришли сразу трое. И пришел черед благодарить мать-настоятельницу и за остриженные волосы, и за ловлю рыбы, ведь теперь никто не мог схватить меня за косу и намотать ее на кулак, а бесконечные спуски и подъемы тяжелых корзин сделали меня выносливой.

Но силы в драке были неравны. Я сопротивлялась и отбивалась, пока вдвоем мне не заломили руку и не отобрали тяпку. Я царапалась и хватала их за чепчики, за спрятанные под ними волосы, пинала нападавших ногами, изворачивалась юрким ужом, не позволяя повалить себя на землю.

Меня ударили в лицо, кажется, разбили нос. В ответ я врезала сестре Эдмунде по голени, угодив прямо в кость. Вскрикнув, она склонилась и принялась растирать ногу, но две другие сестры оттеснили меня к каменной стене, взяв в кольцо и лишив возможности сбежать. Обе достали из вшитых в подолы юбки внутренних карманов холщовые мешочки, набитые чем-то тяжелым. Такие не оставляют следов, но очень, очень больно бьют.

От первого удара я увернулась, и он угодил в стену, а вот второй пришелся в бок, и взвыла уже я. Третий попал в плечо, а четвертого не случилось.

— Что здесь происходит?

Сестер остановил голос барона Стэнли.

Я открыла зажмуренные глаза и увидела, что мужчина стоял в нескольких шагах от нас, а у него за спиной с ноги на ногу переступала Беатрис с испугано расширенными глазами. С разбитым носом и губой, с залитым кровью воротником серой робы, я прижималась к стене. Две сестры так и застыли с занесенными руками, мешочки в их ладонях говорили красноречивее любых слов. Недалеко на земле сидела сестра Эдмунда, потирая ушибленную голень, а рядом с ней валялась та женщина-клеветница. Именно ей я распорола тяпкой руку.

— Не вмешивайтесь, лорд Стэнли, — сквозь зубы выдавила сестра Эдмунда. — Эта женщина — послушница, над ней властвует лишь мать-настоятельница и обитель.

— Больше нет, — коротко заметил барон.

Затем посмотрел на меня. Его взгляд не изменился, не дрогнул.

— Идемте, миледи, — сказал он и протянул в мою сторону ладонь.

Я осторожно сделала шаг. Было больно, но терпимо. Я усмехнулась, подумав, что обитель не только закалила меня, но еще и научила разделять боль по уровням. В прошлой жизни мне было больно, и точка. Теперь же я оценивала ее иначе.

Мимо сестер, ненависть которых я чувствовала кожей, я подошла к барону Стэнли. Каким же он был высоким! А ведь я не отличалась низким ростом, на герцога смотрела почти вровень, а здесь приходилось задирать голову, чтобы посмотреть мужчине в глаза.

— Что они от вас хотели? — спросил он.

— Убить? — едко предположила я и проковыляла мимо него.

Не успела сделать и двух шагов, как ко мне, чуть не плача, кинулась Беатрис.

— Элеонор! — воскликнула она, протянув руки. — Матерь небесная, что они с тобой сотворили?.. Прости меня, я напрасно в тебе сомневалась... Мне было страшно, но сегодня, увидев, как тебя избивают, загнав в угол... — она всхлипнула, недоговорив, а я осторожно вытянула руку и погладила ее по плечу.

— Спасибо, что помогла мне. Это же ты привела барона?

— Да-да-да, — стуча зубами, кивнула Беатрис. — Слава Небесной матери, он был во дворе и сразу же поверил мне!

Наш разговор прервал барон Стэнли. Кажется, он отстал, чтобы сказать несколько слов сестрам-зачинщицам, и затем легко догнал нас и пошел чуть впереди.

— Следуйте за мной, миледи, — обернувшись, велел мне.

Я очень хотела в свою келью на жесткий тюфяк. И не хотела говорить с герцогом. Я не сомневалась, что барон вел меня к своему господину. И потому удивилась, когда мы миновали трапезную, где Блэкстон по-прежнему сидел за длинным столом со своими людьми, и по широкому коридору прошли в одну из келий.

— Сир? — мальчишка лет одиннадцати удивленно вытаращил на нас глаза.

Завидев меня, так и вовсе попятился и принялся осенять себя священным знамением.

— Притащи теплой воды да немного вина, Эд, — бросил ему барон.

В тесной небольшой келье он, едва войдя, занял все пространство. Я же прислонилась к стене, жалея, что не могу с ней слиться, и стараясь держаться от мужчины как можно дальше.

— Садитесь, — буркнул барон и указал рукой на тюфяк с разостланным поверх плащом.

Мальчишки-оруженосца и след простыл, и в келье мы остались вдвоем, и когда лорд Стэнли настежь распахнул дверь, дышать мне стало легче.

— К вам приставят охрану, — сказал мужчина, держась рядом с порогом. — Это не обсуждается, — добавил он, стоило мне поднять голову и посмотреть на него.

Я и не собиралась возражать.

— Благодаря вам герцог занял обитель. И он умеет быть благодарным.

Я лишь вяло кивнула. У меня не было говорить, тем более — спорить или что-то отстаивать. Осторожно кончиками пальцев я прикоснулась к разбитой губе и потрогала нос. Кажется, не сломан, только очень сильно разбит. Серое платье было безнадежно заляпано кровью. Хорошо, что больше не нужно таиться, и я могу залезть в сундук с двойным дном...

К слову, нужно потребовать назад свои вещи. Да еще рассказать герцогу, что за мое пребывание хорошо заплатили. Пусть потрясет мать-настоятельницу...

— Вот, сир, — вернувшийся оруженосец отвлек меня.

Он поставил на грубо сколоченную деревянную тумбу кувшин, пустую миску и положил бурдюк. Наверное, с вином. На меня глядел по-прежнему с ужасом, смешанным с любопытством.

— Ступай-ка отсюда, — велел барон, а когда мальчишка не сразу послушался, придал ускорения слабой затрещиной.

Затем из своей походной сумки мужчина достал стопку мягких повязок. Они даже казались относительно чистыми... Щедро плеснув в миску вина, он добавил воды и перенес тумбу поближе ко мне.

Когда барон подошел, я рефлекторно дернулась прочь, стремясь отползти от него как можно дальше. Я не могла это контролировать, тело среагировало само.

Не знаю, заметил ли Стэнли, но он нахмурился и сказал.

— Куда вас били мешками? Нужно поглядеть, на месте ли кости.

— В плечо и в бок, под ребра. Больше не успели...

Кажется, над головой прозвучал тихий смешок. Но когда я все же подняла взгляд, лицо барона было по-прежнему невозмутимым, и я подумала, что мне послышалось.

— Гхм... — неловко откашлялся он. — Я должен буду дотронуться до ваших ребер, миледи.

— Конечно...

Прикосновение вышло не таким грубым, как я ожидала. Нежным и мягким я бы его тоже не назвала, но лорд Стэнли определенно пытался не причинить мне лишней боли, и за это я была ему благодарна. Он провел пальцами по моей робе чуть ниже груди. Я вздрогнула скорее от неожиданности и прикусила губу, не зная, куда девать взгляд.

— Костей вроде не задело, — сказал барон. — Завтра будет болеть сильнее.

Я слабо усмехнулась.

— Завтра всегда хуже.

Он взглянул на меня, резко и внимательно. Затем его пальцы еще раз легко коснулись ушиба и переместились на плечо.

— Как давно вас наказали плетьми? — почему-то спросил он.

Я всерьез призадумалась.

— Наверное, чуть больше двух недель назад... Или даже трех. Здесь сложно отслеживать время. А что?

— Отметины еще не зажили, — как-то глухо отозвался лорд Стэнли, не отнимая руки от моего плеча.

Я легкомысленно усмехнулась.

— Работа на ловле рыбы не помогает ранам быстрее исцеляться.