Новая хозяйка старой фабрики (СИ) - Романова Елена

— Мне нужны строители, стекольщики и разнорабочие. Я собираюсь привести в порядок фабрику Мэдоков. Мне нужна понимать, сколько я потрачу на ремонт.

Управляющий застыл, хмуро взирая на меня, и я его успокоила:

— Пока только это.

Дальше последовал завтрак, а после — обед. И я как-то заскучала. Не думала, что Корнуэлл займется делами в первый же день нашего брака. Хотя должен ли он менять свои планы из-за меня?

***

Некоторые женщины были приторными — в них было идеально все. Корнуэлл вспыхивал к ним желанием, которое испарялось очень быстро.

Кристиан воскресил в памяти маленькую и хрупкую Ив, лежащую в его постели. Он провел с ней чудесную ночь. Даже не так — он ее поимел несколько раз так, как не следовало мужу.

Он вспомнил, как утром убрал темные волосы с ее лица и несколько секунд любовался ее бледной кожей, забавными ушками и острыми ключицами. Она была идеальна совершенно иначе — не для всех. Он испытал прилив острого влечения к ней, но не тронул. Она так ангельски спала, чуть приоткрыв рот, что он разрешил себе только смотреть.

Красивая аккуратная грудь, тонкие запястья и узкие девичьи бедра — просто произведение искусства.

Вот только…

Ангелок оказался дьяволицей.

— Ты серьезно?

Высоченная фигура Дэйма Гилберта двенадцатого графа Льорна застыла у окна. Граф повернул голову и пристально посмотрел на Кристиана.

— Это ведь не шутки, — продолжил он. — И на этом фоне твой брак кажется дерьмовым мероприятием. Ты вообще собирался сказать Себастиану?

Корнуэлл усмехнулся.

— Императору есть дело на ком женился торговец?

— Ты хотел сказать, самый богатый человек Нивары, который держит его за яйца? У него были на тебя другие планы. Да и последние лет двадцать он верил, как и весь двор, что женить тебя можно, лишь сковав цепями.

— Почти так и было.

Дэйм вскинул белесые брови.

Граф Льорна, как и все представители его династии, был блондином со слегка красноватой кожей. Белые волосы, брови и ресницы — это дань чистоте их крови. А вот то, что Дэйм променял военную карьеру на придворную — это вовсе не в ходу у Гилбертов. Впрочем, Дэйм творил такие вещи, жестокость которых превосходила даже военные преступления.

— Себастиану нужна армия, — сказал Дэйм. — Не просто горстка разношерстных вояк, отправленных сюзеренами в столицу. Ты знаешь, чего он добивается. На фоне боевой мощи Варны, мы видим все наши недочеты. Нивар падет, и это понятно каждому, кто трезво смотрит на вещи.

— Фабрики работают на износ. Я повысил норму. Но, если Бастиан не откажется от своей политики, я не смогу ничего сделать.

— Ты его разозлил…

— Его разозлило то, что я оказался прав. Торговля всегда была вне политики, Дэйм.

— А что по-твоему война? — вздохнул граф, усаживаясь в кресло у камина и подпирая рукой подбородок. — Это разве только поле боя? В любой войне побеждает тот, кто имеет деньги.

— Бастиан сильно потратился.

— Не доводи то того, чтобы он все у тебя забрал. Ты не аристократ.

— Ты портишь мне медовый месяц, Дэйм.

— Я тебя предупреждаю. Если Себастиан передаст твое дело в руки кого-то другого, все рухнет. Ты ушлый человек. Ты знаешь правила игры. Везде есть свои «но». Ты слишком выпячиваешься. А теперь у тебя есть очаровательная жена.

Корнуэлл посмотрел на Гилберта пристально и холодно, и тот добавил:

— Это не намек.

— За этим что-то кроется, Дэйм?

— Когда ты берешь женщин в свою постель, ты же понимаешь, что они бывали и в других кроватях, Кристиан? Твоя лицедейка оказалась мстительной тварью, но любимицей некоторых мужчин. И она вернулась в столицу не с самыми хорошими вестями, подняв там много грязных слухов.

— Н-да?

— Допустим, о том, что со своей собакой ты проводишь больше времени, чем с ней в постели.

Корнуэлл рассмеялся.

— Или о том, что твоя жена — ведьма, которая сначала умерла, а потом воскресла.

— Что ж, про собаку — правда, — вымолвил Кристиан и поднялся.

— Эти новости возбудили эпископа, — прохрипел Дэйм.

— Хоть что-то способно поднять его… интерес.

— Ты бываешь серьезным? — в отчаянии выдохнул граф.

— Всегда.

Корнуэлл посмотрел на стопку писем, устало разворошил их рукой — последние дни были одни только поздравления.

— Я хочу помочь, — в итоге произнес граф Льорна, прикрывая лицо ладонью и устало выдыхая. — Даже примчался в эту дыру. Прости, друг, но эта твоя Фавра — чертова клоака.

Кристиан пропустил его слова мимо ушей — Дэйм никогда не любил пачкаться в грязных делишках, и невзирая на темные схемы, которые он сам же и придумывал, он был аристократом до мозга костей.

— Если Бастиан хочет реформировать армию, то сейчас это выглядит, как агония умирающего. — Кристиан наткнулся на письмо с пометкой «Господину Корнуэллу от доброжелателя» и бесстрастно сунул его в карман. — И да, я высказал ему в лицо, что он чертов кретин. Он рушит все мои связи с внешним миром, прикрывая это политикой, а потом хочет развития? Мы не может обеспечить себя даже шерстью, Дэйм. Мы не умеем делать оружие, а то, что делаем — чертова хлопушка. Он требует от меня невозможного.

— Он загнан в угол.

— Он сам туда залез, — закончил Корнуэлл.

— Ты нужен в столице. Разгони производство, дай ему хотя бы надежду. Ты же лепишь все в лоб. Это его раздражает.

— Он оставил вокруг себя одних лизоблюдов. Ему нравится не замечать правду.

— Черт, черт, Кристиан! — взмолился Дэйм. — Прошу тебя. Все сыпется, к дьяволу! Твоя жизнь покатится туда же! Ты этого хочешь? Для себя? Для своей жены?

Корнуэлл сверкнул глазами.

— Слишком дешево, — вымолвил он. — Не нужно манипулировать моим браком, Гилберт.

— Ты из железа? Ничем не пробить… твердолобый…

— На фабриках есть сложности. Нивар очень долго был закрыт, и это сказывается. Я покажу тебе. Собирайся.

— Я только приехал.

— Тебе понравится, — хмыкнул Корнуэлл и вышел из кабинета.

Лорд Льорна угрюмо последовал за ним. Как проситель он будет прыгать под дудку Корнуэлла столько, сколько тот пожелает.

На улице было холодно, и Кристиан с сожалением подумал, что было бы хорошо остаться в постели с женой в хорошо натопленной комнате. Он мог послать Дейма к черту, но Корнуэлл никогда не бегал от правды, а она была непотопляема — Нивар на всех порах летит в ад.

Лошадей уже оседлали, когда Кристиан увидел, как из конюшни двое его работников тащат невменяемого конюха, в руке которого зажато горлышко бутылки. Корнуэлл бросил повод, подошел к работникам и задрал за волосы голову конюха — как и ожидалось.

— Я разберусь с этим, господин, — отчеканил Маршалл.

И в этот момент Клод распахнул глаза, задергал плечами и попытался хозяину врезать — да с такой яростью, что все опешили. Спьяну он, конечно, промазал — хотя удар у парнишки, вероятно, был бы крепкий. Он влетел сходу в Дэйма Гилберта и саданул его куда-то вбок, за что был немедленно повален на землю подоспевшим Маршаллом.

Граф Льорна задохнулся, схватился за седло рукой, взглянул на Кристиана и прохрипел:

— Убей его к черту!

— Мальчишка пьян, — усмехнулся Корнуэлл. — А ты не держишь удар, Гилберт.

Правда то, что вылетело из этого мальчишки, вынудило усмешку сбежать с губ Кристиана:

— Она любит меня! Она — моя! Моя!

Корнуэлл взглянул на корчившегося на промерзшей земле конюха и приказал Маршалу:

— Уведи его. Пусть проспится.

А после вскочил в седло и направил коня прочь по дороге. Услышал только, как Дэйм выругался, а потом последовал за ним.

Корнуэллу было, что показать — он расширял производство по всем направлениям. Но Фавра по большей части производила сукно за счет своего расположения. Он понимал, что ему следует вернуться в столицу. И как можно скорее.

Позволив Дэйму прогуляться в компании управляющего по вновь отстроенным корпусам, Корнуэлл уселся на поваленное бревно рядом с привязью лошадей, вынул письмо и вскрыл конверт.