Новая хозяйка старой фабрики (СИ) - Романова Елена

— До встречи в церкви, — сказала я и пошла к выходу.

Глава 20

Свадьбу богатого промышленника и мецената, господина Корнуэлла нельзя было назвать скромной даже с большой натяжкой. На подготовку к этому событию ушло всего две недели, но размах оказался воистину грандиозным.

Было потрачено столько денег, сколько не стоили, должно быть, ни мои земли, ни замок, ни фабрика.

Впрочем, Корнуэлл вкладывал не в меня, а в собственное имя. Такой человек не мог заключить брак тихо и скромно. Публика Фавры должна была уяснить, с кем имеет дело. И Кристиан, клянусь, хорошо это продемонстрировал, начиная от безупречности декораций, заканчивая им самим — мужчиной, который способен кружить женские головы, не прикладывая к тому никаких усилий.

Правда, «киношность» наших действий слегка раздражала. Торжественное поднятие фаты, клятвы у алтаря, кроткий поцелуй и шествие по дорожке между рядов. Эти пресные события, совершаемые лишь для «галочки» сменялись, точно калейдоскоп.

Я знала, что вся Фавра недоумевает. На меня глядели, обсуждали и выносили приговор — неказиста и ужасно проста для Корнуэлла. Шептали даже смелое: «Околдовала!»

Среди гостей мне посчастливилось узреть и новую (а может, и разовую) любовницу мужа, которая взглянула на меня ревностно, хотя я никоим образом не переступала ей дорогу, разве что формально.

Миранда, как оказалось, упаковала чемоданы почти сразу, как стало известно о браке. Не обошлось, вероятно, без слез и истерик. А, может, Корнуэлл расстался с ней мирно. Я не спрашивала. Лорд Ханнэм, любезно приглашенный на торжество, преуспел в этом гораздо больше.

— Вашей протеже сегодня не будет? — спросил он, когда пожимал Кристиану руку, поздравляя с бракосочетанием. — Все мы были безмерно рады видеть столь очаровательную женщину в наших краях.

— Вы можете полюбоваться ее актерской игрой в столице, Татум, — преспокойно ответил Корнуэлл.

Он был расслаблен и, кажется, не желал никаких конфликтов. Улыбался, радушно приветствовал гостей, уделял время дамам.

— Местные красавицы кусают себе локти, — усмехнулся Ханнэм. — Никто и подумать не мог, что вы, Кристиан, обзаведетесь женой.

— Не смог устоять.

— Легат его преосвященства обеспокоен вашим нетерпением, ведь про баронессу Мэдок ходит столько слухов, — Ханнэм преспокойно взял бокал и отпил вина. — Он писал мне… Откуда только он получает информацию? Кто-то явно следит за судьбой вашей жены.

Корнуэлл посмотрел на графа пристально и слегка сощурил глаза.

— Спасибо за поздравления, — вымолвил он так холодно, что даже я ощутила, как заледенел воздух между ними. — Весьма тронут.

Ханнэм был не единственным, кому пришлось уделить внимание. Я несла тяжкое бремя гостеприимства, улыбаясь гостям пластмассовой улыбкой, мечтая как-то остаться в живых к концу дня и снять гребаные туфли, тяжелые украшения и фату, которая волочилась за мной по полу.

Я не видела восхищения собой не на лицах присутствующих, ни во взгляде собственного мужа. Сегодня утром я посчитала себя нелепой в подвенечном платье, шлейф которого, разумеется, просто обязан быть затоптан и испачкан. Правда, я отметила, что с момента пробуждения в теле Иветты я прибавила парочку килограммов и стала более лощеной — темные, гладкие волосы приобрели блеск, а фигура плавность.

В положенный час Корнуэлл просто взял меня за руку и провел через весь зал к выходу, а гости, как и положено, скрыли жеманные улыбки и отсалютовали бокалами.

Вскоре гомон голосов и звуки музыки стихли за дверьми спальни. Балконные створки были плотно закрыты, луна сквозь них светила ярко, и я уселась на кровать в пятно серебристого света и взглянула на Корнуэлла.

— Чертовски трудный день.

В эту секунду мне показалось, что я знаю его слишком плохо. Он промолчал, словно ему осатанело не только внимание гостей, но и мое общество.

— Сегодня мы можем спать порознь, — произнесла, снимая с шеи ненавистное тяжелое украшение из белого жемчуга, которое мне было преподнесено утром, и от которого Таша пришла в восторг.

Кристиан развернулся и посмотрел на меня удивленно.

— Порознь? — переспросил с интонацией, в которой я не уловила ничего: ни упрека, ни одобрения.

— Мы оба устали.

— Не настолько.

— Брось, Корнуэлл, — сказала я, снимая так же браслет и выдергивая из прически фату. — Мы можем не торопиться с этим вопросом.

Его черная бровь дерзко изогнулась.

— Ты боишься?

Этот вопрос язвительно меня поддел, и я ответила со странной поспешностью:

— Нет.

Только сейчас я заметила, что мы не зажгли ламп и пребывали в полумраке. В камине едва тлели угли — спальню хорошо протопили этим вечером. Лунный свет дрожал на белых простынях и стальным отблеском скользил в отражении зеркал.

— Встань, — приказал муж.

— Встать?

— Да, Ив.

Так он, наверно, раздавал команды своим работникам, так говорил со слугами, а, возможно, именно так дрессировал Дотса.

Можно было напомнить, что подобный тон не является между супругами приемлемым, но я знала, за кого выходила замуж. Кристиан был человеком доминантной природы.

Я вздохнула, приподняла подол платья, буквально состоящего из кружев и жемчуга, скинула с ног белые атласные туфли с серебряными пряжками и поднялась, ощущая приятную ломоту в стопах.

Прошлась по прохладному полу и остановилась перед мужем.

А он все еще прижимался спиной к стене и смотрел на меня сквозь полуприкрытые веки так, как смотрят редкие ценители на картину художника-авангардиста. И лицо его, слегка сокрытое полумраком, было до чудовищного красивым.

— Что ж, я стою, — сказала, слегка разведя руки в стороны.

А он не ответил.

Это молчание — пропитанное чувственностью момента — вмиг накрыло меня удушающей волной невиданного доселе смущения.

И только теперь — добившись этой реакции — Корнуэлл оторвался от стены, приблизился, и я задохнулась, когда аромат бриза, соли и пепла наполнил легкие.

— Что дальше, Корнуэлл? — спросила, казалось, твердо, но хрипотца выдала меня с головой.

— Хочу сбить с тебя спесь.

Он остановился у моего плеча, прикоснулся к прядке завитых волос и нежно убрал мне за ухо. Кончики его пальцев коснулись кожи, и я закусила внутреннюю сторону щеки.

— Можешь спросить меня обо всем, что тебя интересует, — склонившись, прошептал он.

— Я знаю… как это происходит.

Надо мной раздался хриплый смешок.

— Что именно ты знаешь, Ив?

— Ну примерно — все.

— Уверена, что не хочешь ничего уточнить? Или попросить меня о чем-то?

Он двинулся вокруг меня, и я ощутила, что его поведение граничит с каким-то ритуалом, иначе как объяснить то, что я сгораю от желания. Мне захотелось и с него сбить спесь. Но, что больше — скорее уложить его в койку.

— Я приглашу твою служанку, она поможет тебе раздеться, — сказал он и пошел к дверям.

А я сглотнула сухими губами и жадно посмотрела ему вслед.

— Ты разве не справишься сам?

Он остановился.

Его взгляд обжег меня до чудовищной красноты.

Я знала, что на мне много одежды, но ведь не настолько.

Вопреки логике, Корнуэлл прошагал прочь от меня к столу, выдвинул ящичек и извлек нож — в спокойствии и молча. Лезвие слабо сверкнуло в его руке.

— Прости, я ведь не форсирую события? — уточнила я, когда он подошел, развернул меня спиной и подтолкнул к стойке балдахина, никак не проявляя то, что ему не терпится овладеть мной.

Я схватилась за стойку обеими руками, почувствовав, как Кристиан разрезает шнуровку корсета, задевая жемчужины, которые посыпались на пол.

— Нисколько, — послышался его ответ.

Он резко сдернул платье вниз, вынудив меня вздрогнуть, а затем развернул меня лицом к себе. Я жадно нашла его взгляд и замерла, потому что сейчас в нем было все и многим больше — и даже толика злости и раздражения.