Новая хозяйка старой фабрики (СИ) - Романова Елена

Я даже к имени этому дурацкому почти привыкла. «Ив», «Ивушка», «Иветта».

Я — Алевтина. Аля, в конце концов.

Ощущения складывались такие, будто у меня отнимали саму личность. Стирали ее, словно ластиком. Вот, я бью кочергой Родерика Безила, а в следующую секунду — рожаю Корнуэллу двенадцать детей к ряду.

Я вскочила в седло, слыша за спиной рев Фердинанда: «Куда она собралась?»

Пустила коня галопом, и пока копыта уминали мягкую и рыхлую почву, я ни о чем не думала. Ледяной ветер, дыхание лошади, звуки природы — это все вышибало из меня всякие мысли. Но стоило остановиться, спрыгнуть в траву и прижаться к Смоли, держась руками за ремни подпруги, во мне занозой засела мысль: «Что я делаю?»

— Кто я… Господи… Я — Курагина Алевтина, мне сорок пять лет… Я — Курагина… Алевтина… Я справлюсь…. Справлюсь… Как всегда…

И вместе с тем я была Ив Мэдок — девушкой, подвергавшейся насилию, родившей нежеланного ребенка, пленницей старого замка… и собственных страхов.

— Нет… Я не она… не она. Я — Алевтина Курагина…

Это все было не со мной.

Я ни в чем не виновата и не обязана отвечать за ошибки других людей.

Звук приближающейся лошади вынудил меня вскинуть голову. Фигура всадника закрыла собой солнце, и я приложила ко лбу ладонь, наконец, разглядев Клода.

— Барон просил вернуть тебя в замок, — сказал он без тени эмоций, но в его глазах стояла боль похлеще моей.

Я молча бросила поводья, пошла по лугу, наблюдая в отдалении отару овец и мальчишку-пастуха. А Клод упрямо пошел за мной.

Я преспокойно села на земляной валун, вгляделась вдаль, в сизую полоску неба, притаившуюся над самым горизонтом. Конюх сел рядом.

— Зачем ты выходишь за него, Ив?

Я запустила руку в челку и перевела на Клода спокойный взгляд. Можно было начать долгие объяснения о том, что значат для меня чувства, какой я человек, и хочу ли я все эти «сопли на кулак», но я просто ответила:

— Мы с Корнуэллом заключили сделку.

— Ради тебя я предал отца и выгнал сестру, Ив. Ханна мертва. Она хотела рассказать о ребенке, а потом ее нашли в реке. Думаешь, это совпадение?

— О чем ты?

Желваки на щеках Клода ритмично задвигались.

— Таша сказала, что в тот день, когда мы ездили в приют, Харрис уезжал по поручению барона в город. Что бы ему там делать?

— Думаешь, барон поручил приказчику убить твою сестру, чтобы она не болтала лишнего?

Клод подтянул колени и опустил на них кисти рук.

— Я не знаю.

— Фердинанд слишком труслив, — задумчиво произнесла я.

Но кому еще могло быть невыгодно мое разоблачение?

— Я подумываю взять Ташу в жены, — вдруг произнес Клод. — Она давно в меня влюблена.

Назло что ли он это делает?

— Не торопись.

— А тебе не все ли равно? — бросил он дерзко.

— Конечно, нет. Мне не безразлично, что с вами происходит — не перегибай. Если готов сделать девчонку счастливой — женись на здоровье. А так, ради прихоти — не советую.

— Мы сговоримся, — прорычал Клод и поднялся на ноги. — Нужно вернуться. Портной приехал, ему за каждый час уплачено.

Я не двинулась с места, и конюх нетерпеливо чиркнул сапогом по холодной, сухой земле.

— Ты никогда не была такой… упрямой…

— Как только я выйду замуж, то перееду в поместье Корнуэлла, а затем и в столицу. Корнуэлл большую часть времени живет там. Но мне нужен управляющий фабрикой, Клод. Я хочу, чтобы ты им стал.

Он молчал, стоя за моей спиной. Между нами повисло напряжение.

— Я ни разу… — начал было он.

— Я тоже. Мы освоим это дело вместе. Мне нужен такой человек, как ты.

Весь обратный путь до замка мы молчали, но я знала, что Клод ответит согласием. Как знала и то, что смерть его сестры связана с моей тайной.

***

Статус невесты позволял мне беззастенчиво и подолгу гулять в обществе жениха. Мы могли оставаться одни, предаваться страсти или вести фривольные разговоры. Могли все, что угодно.

Если бы Кристиан Корнуэлл соизволил хоть раз приехать.

Но у него находились другие дела.

С каждой секундой, приближающей нашу свадьбу, на душе у меня становилось горче.

И как-то под утро я просто проснулась с мыслью, что обманываю его. Не сказала ему того, что он должен знать. А ведь он узнает.

Гром за окном шарахнул, сверкнула молния, и моя мрачная холодная спальня озарилась светом. Вспышка была до того яркой, что ослепила меня. Я вздрогнула, резко села в постели, раздирая ворот ночной сорочки. Тяжело закашлялась, озираясь по сторонам.

Дождь все еще стучал по крыше, ветер выл и ударял в окна. Я запустила руки в волосы, взъерошила их и долго смотрела в темный угол моей спальни, словно там пряталась тень Родерика Бэзила.

Что это было?

Выкрутасы чертовой расшатанной психики?

Внутри все кипело от негодования. Это заставило меня вскочить на ноги. Глупо бежать от правды. Тело Ив Мэдок вынуждало меня — хладнокровную кобру — что-то чувствовать.

И первое — это вина.

Чертыхнувшись, я зажгла старую лампу, оделась и спустилась в конюшню. Смоль нервничал — метался в стойле, ощущая грозу. Я закрепила подпругу, вытянула лошадь за повод из конюшни и вскочила в седло.

— Давай! Пошел! — ударила Смоль по крутому боку. — Чертов упрямец!

Грохот грома заставил коня дернуться.

Холод жалил мое лицо, дождь застилал взор, а ветер сдергивал капюшон и вплетался в волосы.

Из-под копыт летели ошметки земли.

Снова раздался грохот грома, и Смоль жалобно заржал.

Поместье Корнуэлла вырисовывалось мрачной громадиной, над которой бушевала непогода. Черные тучи бугрились, словно дым от пожарищ.

Конь принес меня к дому, и я спрыгнула на землю, взбежала на крыльцо и постучала в центральные двери.

— Всемогущий! — ахнул Маршалл, открыв дверь и осветив меня фонарем. — Баронесса?

— Я могу поговорить с господином Корнуэллом? — спросила я, дрожа от холода.

Управляющий провел меня в дом, усадил у огня на кухне и бросился за хозяином. А я тем временем вцепилась в теплую мохнатую голову Дотса. Притянула к себе пса, задумчиво погружая холодные пальцы в длинную жесткую шерсть на загривке.

Корнуэлл не заставил себя ждать — он вышел хмурый, отослал прочь Маршалла, а передо мной присел на корточки. Убрал ладонями мокрые волосы от моего лица, стер дождевые капли с щек.

— Что случилось, Ив? — сразу спросил он. — Кто тебя обидел?

— Прости, что сорвалась в такую рань. Не хотела тебя напугать. Завтра наша свадьба.

— Я помню.

— Я приехала, чтобы кое-что сказать.

В его взгляде не считывалось ни одной эмоции. Он просто смотрел — как смотрят умудренные опытом на совсем юных.

— Кристиан, — тонкой ноткой вклинился голос женщины.

Он прозвучал, как разбившийся в ночной тишине хрустальный бокал.

Я слегка вздрогнула и повернула голову — в дверях стояла девушка в длинной сорочке и с ревностным видом смотрела на меня. Я ее узнала — видела на приеме у Ханнэма. Не запомнила ни имени, ни статуса — только хорошенькое личико.

— Иди наверх, — коротко бросил ей Корнуэлл.

А я прижала ладонь ко лбу и рассмеялась. А потом поднялась, ощущая внутреннюю свободу. Мое прошлое не должно волновать Корнуэлла, а его жизнь — меня. Разве это не часть нашей сделки? Мы оба обладаем внутренней свободой и волей в принятии решений. Я вхожу в его жизнь, как я, а не Ив Мэдок. Он — как он, со всеми пороками.

Я отдернула жакет, отбросила за плечи мокрые волосы и сказала:

— Мы не все обсудили. Например, условия развода. Кому ложки, кому вилки, а кому совместно нажитых детей.

Корнуэлл поднялся, заложил руки в карманы и посмотрел на меня сверху вниз.

— Я не планировал разводиться, Ив. И у нас не будет детей.

— Потрясающее попадание, господин Корнуэлл, — вымолвила я. — С вами приятно иметь дело.

И я в очередной раз за всю историю нашего знакомства протянула ему руку, и он со странной жесткой улыбкой ее пожал.