Городские тени (СИ) - Колесова Наталья Валенидовна

Но можно идти до бесконечности через весь Лаун-дон, а ночь проходит…

Рэйчел остановилась посреди серебряной от лунного света рыночной площади. Через несколько часов сюда вновь потянутся продавцы, заполняя прилавки продуктами, а загоны – скотиной и птицей, но сейчас лишь слабый запах лежалых овощей и навоза, развеиваемый ветром с реки, напоминал о шумном дневном столпотворении.

Девушка окинула взглядом крыши окружающих домов, темные проулки между зданиями. Сказала негромко, зная, что ее наверняка услышат:

- Я хочу поговорить. Выходи!

И, опершись обеими руками на тросточку, воткнутую в щель между камнями мостовой, встала, в ожидании глядя прямо перед собой. Обострившийся слух доносил до нее шелест передвигаемого крепчавшим ветром мусора, топоток лап базарных крыс, свистки с палубы расходившихся на реке судов, звуки трещотки[1] обходившего квартал ночного констебля, песню на несколько пьяных голосов из далекого трактира…

И – старательно сдерживаемое горячее частое дыхание… слишком горячее и слишком частое, доносившееся из самого ближнего прохода меж домов. Повернувшись к нему, Рэйчел требовательно ткнула концом трости, будто указкой ученика вызывала:

- Я тебя вижу и слышу, так что выходи на свет!

Некоторое время царила тишина. Потом прозвучало нечто среднее между сонным ворчанием разбуженного пса и насмешливым хмыканьем:

- Не видишь, а то б и смотреть не захотела!..

Собеседник говорил невнятно, словно у него не хватало зубов… или наоборот их было в избытке.Большомизбытке. Воображение моментально нарисовало то, что она увидит при ярком лунном свете, и Рэйчел тут же согласилась на созерцание лишь темноты проулка.

- Даю время сказать, что хотела! - дыхнула тьма.

Рэйчел пристукнула тростью, высекая из мостовой сноп зеленых искр.

- Как видишь, я тебе не по зубам! – Мысленно добавив: сколько бы у тебя их ни было!

- Просто я тебя еще на зуб не попробовал!

- Если б хотел напасть, давно уже попытался, – парировала Рэйчел, – но ты лишь пугал и следил за мной!

- Да потому что непонятная ты! – ответили ей с досадой. – Но все равно чую, внутри тебя та же кровь и плоть, как у всех людей, так что нечего меня путать и магией Холмов стращать!

- Ага, магию ты все-таки чувствуешь! – злорадно заметила девушка.

То ли громкий длинный зевок, то ли недовольное ворчание:

- Говори, коль есть что сказать, хватит время тянуть! Полнолуние и без того коротко…

Рэйчел собиралась задать вопрос, ради которого и рискнула прогуляться по ставшим во много раз опаснее улицам. Но неожиданно для самой себя спросила другое:

- Это ведь не ты убил этих женщин? Ты же не Потрошитель, нет?

…Келли нехотя признал, что лишь на первой жертве обнаружены следы звериных укусов; поначалу решили даже, что женщину загрызли одичавшие собаки. Не случись следующих кровавых убийств, полиция так и продолжила бы считать. Дотошный инспектор усиленно допытывался, к чему все эти вопросы, и откуда у мисс Джонс такая информация, пришлось притвориться, что прервалась телефонная связь…

На этот раз собеседник ответил таким громким рыком, что Рэйчел вздрогнула. Показалось даже, что тьма в проулке сгустилась, принимая очертания готового броситься на нее зверя. Но девушка не подала виду, лишь покрепче перехватив свою опору и оружие – трость с кристаллом.

- Пррроклятый подррражатель! Актёррришка! Пррримазался! – донеслось до нее скомканным речитативом.

- Поясни, - заинтригованно попросила Рэйчел.

И следующие десять минут выслушивала откровения невидимого собеседника. Да, это он убил первую женщину, да, вырвал печень и легкие. Не комильфо, конечно, и сородичи могут наказать, поскольку привлек излишнее людское внимание. Но уж больно аппетитно всё тогда сошлось: полнолуние, секс, и женщина, которая и без того должна умереть буквально на днях – он явственно чувствовал притягательный запах смерти. Пять лет работы в красильне и табак уничтожили ее легкие, а джин прикончил печень. Одна его вина: слишком уж увлекся, и, когда его спугнули, не сбросил останки в воду… А сколько в той реке неопознанных тел – лишь работающим в отлив грязекопам известно!

«Всего «одна вина», да?» - иронически подумала Рэйчел. Не то чтоб она скорбела об убитых женщинах, в ней самой мало жалости к роду человеческому. И не-человеческому тоже. (Разве что к отдельным особям). К тому же силу своей природы преодолеть может не каждый, ей тоже не всегда удается... Но она желает спокойной и безопасной жизни в Лаун-доне, а это подразумевает то же самое и для безвредных (для нее) окружающих.

- И что дальше? – спросила девушка, уже понимая, что.

- Кто-то из людишек увидел или услышал о вырванных внутренностях, и решил ко мне примазаться! – возмущенно поведала тьма. – Мы же убиваем охоты ради, как в нашей крови и в традициях заложено, а больной ублюдок чисто позабавиться! Прославиться хочет! Да еще за мой счет! Ух, как бы я его!.. Для того и выхожу ночами – а вдруг на него наткнусь? Только сейчас кругом слишком много «бобби», мешают!

- Только для того и выходишь? – насмешливо повторила Рэйчел – А что ж тогда ко мне примеривался?

Невидимый собеседник нисколько не смутился:

- Коль глупая добыча сама идет в зубы, просто грех ее упускать! - И добавил, чтобы странная девица не расслаблялась: - Я и сейчас не передумал!

- Это уж точно не тебе это решать, - рассеянно возразила Рэйчел. Значит, первое полнолунное убийство запустило последующие, и неизвестно, когда кровавая цепочка прервется… Когда надоест тому «больному ублюдку»? Или?..

- Ты же понимаешь, - начала она медленно, - если я расскажу, тебя примерно накажут? Урока ради – не вмешивать в свои дела людей?

- Уау, да кто тебя вообще послушает? Ты, я смотрю, не из Старших, так что нам не указ! Да и я тебя еще на зуб не попробовал, так что…

- Ты только меня не пугай! - предупредила Рэйчел – Когда я пугаюсь, сама себя начинаю бояться! Давай договоримся так. Я ищу свою подругу. Но, как ты говоришь, я не из Старших, мне трудно. А ты, со своим нюхом, найдешь наверняка, она такая одна-единственная во всем Лаун-доне.

Пауза.

- Ну… и зачем мне? Что я получу взамен? Кусок твоего бедрышка?

- Подавишься и отравишься! – быстро отозвалась Рэйчел. В ее планы совершенно не входила схватка с оборотнем, какой бы облик не скрывала благословенная тьма. – Я не расскажу твоим сородичам. Это раз…

- И так не скажешь, коль я перегрызу тебе глотку! - мрачно заверила тьма.

- А два - у меня имеется приятель в полиции, который тоже ищет того «актеришку». Когда что-то из его вещей будет найдено на месте следующего убийства – они ведь повторятся, уверен? – ты получишь ее и возьмешь след. Это два.

Повисла долгая задумчивая пауза. Рэйчел нетерпеливо посматривала на слишком быстро катящуюся по небу луну: ночь полнолуния на исходе, когда еще удастся выманить на разговор городского хищника? И тем более склонить к сделке – как известно, психика и разум принявшего форму зверя нестабильны и непредсказуемы…

Поторопила:

- Так как? Мы договорились?

Тягучее ворчание, словно ее собеседник лениво потягивался там, во тьме:

- Ну-у... я подумаю. Для начала скажи, кого ты сама ищешь?

Услышав ответ, разразился похожим на лай смехом:

- И подружки-то у тебя чудные, девчонка!

Будто ты сам не чудной, огрызнулась про себя Рэйчел. Повторила, повысив голос:

- Так мы договорились?

- А вдруг обманешь? Дай клятву на крови!

- Свежепролитая кровь, которая сведет тебя с ума, и послужит оправданием за твое на меня нападение? Что еще попросишь?

Хмыканье:

- Смотрю, ты не совсем дура, хоть и ищешь меня в ночь полнолуния!

- Даю свое слово. Ты знаешь, что мы обманываем лишь врагов и людей, а не своих младших.

- Ну… Сказал – подумаю. Как решу, найду тебя!

Это прозвучало угрожающе.

Рэйчел еще некоторое время прислушивалась и приглядывалась. Но тьма была… стала только тьмой. Так и не увиденный (и слава за то всем богам!) собеседник исчез. Учительница расцепила онемевшие от напряжения пальцы на трости, передернула плечами и только тут ощутила, как взмокла во время переговоров спина – до зябкости. Конечно,тогос его нюхом и слухом, не обманула ее напускная бравада, однако же напасть он все-таки не решился. Хороший знак: либо ее все-таки побаиваются, либо она предложила именно то, что ему по-настоящему нужно. Обе эти причины - основа любого договора.