Хозяйка своей судьбы (СИ) - Богачева Виктория

Бывает больно и непросто. Хуже всего приходилось запястьям. Теперь я выворачивала их под невероятными углами каждое утро. Руки и ноги тоже болели, хотя я думала, что подтянула мышцы, пока занималась ловлей рыбы в обители.

Томас, неизменно сопровождавший меня к барону Стэнли и обратно, меня жалел.

— Вы потерпите, — говорил он, наблюдая, как я бинтую запястья широкими тканевыми полосами. — Это с непривычки. Скоро пройдёт.

На третий или четвёртый день, когда мы возвращались к повозке, навстречу попался один из мужчин, которых я видела вместе с бароном Стэнли, склонившихся над картами. Незнакомец выглядел молодо: я бы не дала ему больше тридцати. Манера держать себя и изящная осанка указывали на высокое происхождение. Он смотрелся чуждо посреди грязи, в которую превратилась исхоженная вдоль и поперёк земля.

Мужчина шагнул вперёд, как будто совершенно случайно оказался на пути и поклонился с изяществом.

— Леди Элеонор, честь, наконец, иметь возможность представить себя. Виконт Вильям Ретфорд к вашим услугам. Удивлён, что до сих пор мы не поговорили. Нам, так сказать, предстоит часто видеть друг друга.

— Для меня не меньшая честь, лорд Ретфорд, — произнесла я банальность.

И насторожилась.

Никто не пытался заговорить со мной или подойти за прошедшие дни, и подобное дружелюбие не могло не вызывать вопросы.

Словно почувствовав мои опасения, виконт приветливо улыбнулся.

— Хотел лишь выразить почтение будущей маркизе Равенхолл в своём праве, — мужчина с прежним изяществом поклонился мне и посторонился, уступив дорогу.

Поступок виконта словно сорвал невидимую печать на вакууме, в котором я находилась. За следующие два дня ко мне под тем или иным предлогом подошли ещё пятеро: мрачный барон Грейвилл, рыцарь Оуэн Блейк, сир Годфри Мортон и какой-то мелкоземельный маркиз Нортвуд.

От череды имён кружилась голова, и больше всего хотелось спрятаться в свою раковину — повозку — и ни с кем не говорить. Казалось, мужчины знали что-то, чего не знала я, потому столь резво начали подходить и представляться. Словно кто-то им дал отмашку.

— Томас, а почему войско возглавляет барон Стэнли?

Однако настойчивость сиятельных лордов и сиров заставила меня кое о чём задуматься.

— А кто же ещё, миледи?! — с обидой воскликнул юноша.

— Я лишь хотела сказать, что ему подчиняются и маркиз, и виконт, а ведь они выше по титулу... — примирительно произнесла я.

— Герцог Блэкстон доверяет лорду Ричарду, — чуть тише ответил Томас, удостоверившись, что я нисколько не хотела обидеть его кумира. — Потому и назначил главным над всеми прочими.

Я прикусила губу. В абсолютной преданности барону юноша был слеп. Едва ли виконту или маркизу понравилось бы, что их называют «всеми прочими».

— Да и родня они, почитай, — почесав затылок, добавил Томас.

— Как родня?

— Так герцог Блэкстон был женат на сестре лорда Ричарда.

— Был?

Томас замялся и не сразу ответил.

— Умерла она. Хорошая была леди, добрая, — вздохнул он. — Пусть у Небесной матери ей будет спокойно.

Испортившаяся погода существенно замедлила продвижение войска. Несколько дней дожди лили почти без остановки, превратив дороги в вязкую, скользкую кашу, в которой застревали колёса повозок и тонули копыта лошадей. Люди шли медленно, сгорбленные, с мокрыми до нитки плащами, сползавшими с плеч. Ветер бил в лицо, не давая поднять головы, разносил по окрестностям запах сырости, пота и мокрой шерсти.

Огонь разжигался с трудом, а если и разгорался костёр, то чадил, не давая толком согреться. Мужчины кашляли, ворчали, потирали окоченевшие руки и уже не пели по вечерам разухабистые песни, как прежде. Даже кони стали беспокойнее, фыркая и часто оступаясь в грязи. Каждый новый шаг вперёд давался ценой напряжения и усталости, и, конечно же, это не могло влиять на настроения людей.

Мы с Беатрис в сухой повозке с крышей и стенами чувствовали себя привилегированными особами королевских кровей, жаль лишь, что дожди положили конец и нашим с бароном встречам. Он больше за мной не посылал.

До одного вечера, когда оруженосец лорда Стэнли — Эдрик — не постучал в задвинутую дверь повозки. Мальчишка прятался от дождя под шерстяным плащом с капюшоном, с которого на землю стекали потоки воды.

— Лорд Ричард зовёт к себе, миледи, — сказал он, стуча зубами от холода.

Я поёжилась, представив, что придётся выбираться наружу и бежать по мокрой, вязкой земле до навеса барона...

— Что-то случилось? — спросила, но мальчишка, зыркнув, уже задвинул дверь.

— Пожалуйся на нахаленка, — шепнула Беатрис, помогая просунуть голову в накидку. — Давно просит плетей.

Стоило покинуть повозку, как на меня обрушилась стена дождя. Струи неприятно били по плечам и макушке, ледяные капли забирались за шиворот, холодя кожу и вызывая мурашки. Факелы, как и костры, почти не горели, потому вокруг было темно, да и косые капли, подхлёстываемые ветром, заставляли жмуриться и низко-низко опускать голову.

До навеса барона пришлось бежать, и подол юбки мгновенно набряк от влаги и запачкался в грязи. Шагнув в укрытие, я поспешила протянуть к огню озябшие руки и, найдя взглядом барона, уже хотела спросить, зачем он позвал меня, когда знакомый голос услышала.

— М-м-миледи?

Я круто повернулась влево. Тот, кого я сперва приняла за старого солдата, оказался сиром Патриком! Ещё больше мои глаза расширились, когда рядом я увидела оруженосца Роберта — мальчишку по имени Гарет.

И он, и старый рыцарь выглядели откровенно плохо даже в неярком свете костра. Потрёпанные, побитые жизнью, в рваной, вымокшей до нитки одежде... Никогда бы не признала в них знатных людей.

Невольно отступив, я осмотрелась. Взгляды всех были направлены на меня. Рядом с бароном Стэнли стояли уже знакомые мне виконт Вильям Ретфорд и мелкоземельный маркиз Нортвуд. Чуть позади топтался Томас и с недовольной гримасой выжимал шерстяной плащ оруженосец Эдрик.

— Вы нашли сира Патрика, лорд Стэнли! — набрав в лёгкие побольше воздуха, с чувством произнесла я.

Хотела, чтобы ни у кого из присутствующих не осталось сомнений, по какой причине старый рыцарь стоял сейчас под навесом.

— Кто он таков? — недобро прищурился виконт и прошёлся уничижительным взглядом по сиру Патрику.

— Старый кастелян замка Равенхолл, — ничего не выражающим голосом пояснил барон.

— И зачем он понадобился миледи? — Вильян Ретфорд заинтересованно на меня покосился.

— Леди Элеонор... — заговорил рыцарь, но закончить ему не дали.

— Помолчите, сир, — скупо бросил лорд Стэнли. — Его знания о замке пригодятся нам во время осады.

— Что?! — вскинулся сир Патрик. — Да никогда в жизни я...

Барон резко взмахнул рукой, и солдат, который стоял рядом с рыцарем, ловко закрыл ему рот кляпом. Бедняга Гарет затрясся всем телом, но не посмел сдвинуться с места.

— Сомнительная затея, Ричард, — без обиняков сказал виконт. — И рисковая.

Мне это показалось грубым: все же говорили они не наедине, а в кругу чужих ушей.

— Как ни удивительно, но я согласен с дорогим виконтом, — впервые за всё время подал голос маркиз Нортвуд.

Высокий, сухой старик с вытянутым постным лицом и скрипучим голосом, он не понравился мне с первой минуты, как представил себя.

— Мы не можем доверять сомнительному оборванцу, — добавил маркиз и поморщился.

Сир Патрик возмущённо заговорил, но из-за кляпа до нас донеслось лишь его мычание.

— Герцог Блэкстон хочет, чтобы замок был взят бескровно, — скучным голосом произнёс барон Стэнли, словно претензии никак его не задели. — И мы обязаны исполнить его волю.

— С этим никто не спорит, но доверять кастеляну врага? — виконт недоверчиво изогнул бровь.

— Сир Патрик не связан вассальной клятвой с маркизом Равенхолл. Он присягал на верность покойному барону Стортон, отцу леди Элеонор.

— Вот как.

И вновь взгляды присутствующих обратились ко мне. Не зная, что делать или говорить, я кивнула и украдкой покосилась на лорда Стэнли в надежде получить подсказку.