Хозяйка своей судьбы (СИ) - Богачева Виктория

Его зрачки все расширялись и расширялись с каждым моим словом.

Я послушно замолчала, переводя сбившееся дыхание: слишком тяжело мне далась столь эмоциональная речь. Я чувствовала себя выпотрошенной, вывернутой наизнанку.

— Довольно, моя леди! Всё, что сотворили с вами в обители, — ужасно! Но предать своего Короля, свою страну... Не просите меня об этом, леди Элеонор!

— Да вы трус, — выплюнула я с отвращением и брезгливо прищурилась. — Трус, нацепивший рыцарские доспехи!

Меня начало трясти, и я до боли в запястьях сжала кулаки, надеясь, что она отрезвит меня и поможет взять себя в руки.

С выражением ужаса и обиды сир Патрик отшатнулся, но мне было плевать на его задетые чувства. Я так рассчитывала на него! Верила, что в старом рыцаре что-то сдвинулось. Что он переосмыслил многие вещи...

Сглотнув, я отвернулась от него и прикрыла глаза, набираясь сил, чтобы посмотреть в лицо барону Стэнли. Здесь я не сомневалась, что встречу с осуждением и недовольством.

Как вдруг...

— М-м-миледи, — по-прежнему вздрагивая от страха, позвал меня оруженосец Роберта. — М-миледи, я могу вам помочь.

Глава 32

Слова Гарета маркиз и виконт встретили дружными ухмылками. Услышав крамольные речи, сир Патрик пихнул его в плечо — да так сильно, что мальчишка едва устоял на ногах.

— Закрой рот! — ещё и прикрикнул рыцарь.

— Что ты знаешь? — спросил барон Стэнли.

— П-п-планы лорда Роберта... я видел к-к-карты… — кое-как выговорил Гарет, у которого по-прежнему стучали от страха зубы.

— Не трясись, — поморщился мужчина.

— Я знаю замок, Ваша милость, — набрав побольше воздуха, поспешно произнёс оруженосец. — И планы лорда Роберта. Куда направилось войско.

Едва договорив, он вновь клацнул зубами и покрепче сжал челюсть, унимая дрожь.

Барон смотрел на него с недоверчивым прищуром.

— А знаешь, что бывает с предателями? — спросил он испытующе.

Конечно же, Гарет вздрогнул, а я метнула в лорда Стэнли укоризненный взгляд. Зачем запугивать мальчишку, который уже трясся от страха?! И который согласился помощь, пока сир Патрик корчил из себя бог весть кого.

— Знаю, — сквозь зубы выдохнул Гарет.

Кажется, на второе слово ему просто не хватило сил.

— Почему маркиз Равенхолл прогнал тебя? — барон Стэнли продолжал сверлить мальчишку взглядом, от которого даже мне делалось неуютно.

Гарет замялся и быстро посмотрел на меня исподлобья, подув на упавшую на лоб чёлку. Он явно что-то взвешивал в уме, и страх перед бароном победил.

— Я нарушил приказ. Помог леди Элеонор, — сказал оруженосец, и повисшая после этого тишина была красноречивее любых слов.

Маркиз Нотвуд, покосившись на меня, подошёл к барону и что-то зашептал ему на ухо. Как я ни силилась, не получилось ничего разобрать. Только говорил он явно что-то недоброе: постоянно поглядывал на меня одним глазом, недовольно и сердито.

Выслушав его, барон Стэнли неопределённо кивнул. И не согласился, но и не отмахнулся от слов маркиза. Под ложечкой неприятно засосало, и по животу разлилась тянущая тошнота.

— Что ты сделал?

— Гарет помог мне, — я заговорила, прежде чем оруженосец успел ответить. — Чем вызвал гнев маркиза Равенхолл.

Я не хотела, чтобы мальчишка рассказывал о попытке Роберта затащить меня в кусты. Не хотела, чтобы кто-либо из мужчин об этом знал. Сама мысль казалась грязной и отвратительной, и стыдной, хотя я ни в чём не была виновата.

— Мы должны знать все, если решим полагаться на слова какого-то сопляка, — скрипучим голосом произнёс Нотвуд.

Его взгляд вдруг сделался масляным, и я поняла, что он желал подробностей. Несложно было догадаться, каким образом Гарет помог мне, чтобы вызвать гнев Роберта. Необязательно проговаривать каждое слово, чтобы понять. Но именно это и хотел услышать маркиз Нотвуд.

— Разумеется, мы не станем полагаться на слова мальчишки, — теперь уже барон от его замечания отмахнулся. — Полностью — не станем.

Он замолчал и провёл ладонью по подбородку, покрытому колючей чёрной щетиной.

— Поступим так. Уильям, Говард, не спускайте глаз с сира Патрика и оруженосца. На ночь — свяжите обоих. Поговорим утром, — велел лорд Стэнли двум солдатам, что стояли по бокам старого рыцаря. — Благодарю за ваши советы, милорды, — это уже относилось к недовольному маркизу и виконту.

Мне он не сказал ни слова, но я не жаловалась. Поскольку обсуждение подошло к концу, я развернулась и медленно направилась в сторону от навеса, к Томасу, который дожидался меня снаружи.

— Останьтесь, леди Элеонор, — голос барона настиг меня, когда до стены дождя оставалось меньше шага.

Не просто так не прозвучало мое имя при прощании.

Скрестив на груди руки, я развернулась и дождалась, пока мы останемся вдвоём. Маркиз Нотвуд уходил последний и постоянно оборачивался через плечо, косясь то на меня, то на барона. Наконец, ушёл и он, и тогда лорд Стэнли спросил.

— Что сделал мальчишка?

Я так и знала, что именно в этом крылась причина, по которой он меня оставил.

— Это важно, — недовольно надавил мужчина, пока я размышляла над ответом. — Ваша задумка не удалась, старый рыцарь оказался слишком труслив, — он выразительно замолчал, и я припомнила удивление барона, когда мы говорили о сире Патрике.

«Как может он быть жив, если позволил заточить в обитель единственную наследницу своего господина?..».

— Но чтобы полагаться на слова оруженосца, должно быть доверие.

Во рту разлилась противная горечь. Невыносимо не хотелось отвечать на вопрос барона. Он стоял от меня в нескольких шагах, и его лицо не выражало ничего.

Но стоило мне произнести.

— Роберт хотел понять, чем я так полюбилась его брату, — как на его щеке дёрнулась мышца. — Он попытался затащить меня в кусты...

Голос дрогнул. Я запнулась, прочистила горло. Не смотрела на барона. Просто не могла. Перед глазами снова вспыхнули сцены того вечера — злобные глаза, хватка, гортанный хрип...

— Роберт велел Гарету охранять... нас... но он привёл сира Патрика. И маркиз меня отпустил.

Я выпрямилась, несмотря на неведомую силу, что упрямо гнула мои плечи и наклоняла голову. Вина и стыд за то, в чём я совершенно не была виновата. Пауза затягивалась, а я размышляла, что стану делать, если барон, подобно сиру Патрику, скажет, что следовало вести себя иначе? Быть осмотрительнее? Скромнее?..

Но барон молчал. Лицо всё также не выражало ни капли сочувствия. И только руки. Он медленно сжал кулаки — так медленно, как будто пытался удержать в себе что-то хищное. Костяшки пальцев побелели, ногти впились в ладони.

— Это произошло на пути в обитель? — спросил он глухо, низко, будто каждое слово давалось с усилием.

Я кивнула, и тогда он коротко хмыкнул, но не от злости.

— Мог маркиз нарочно отослать оруженосца со стариком? Зная, что тот вам предан, — сказав это, барон поморщился.

Ну, да. Предан — слишком сильное слово.

— Никто не ожидал, что я покину обитель живой. Да и Роберт... мне кажется, оруженосца он искренне ненавидел. Он его жестоко избил после... после помощи мне.

Вновь проведя пальцами по широким скулам и подбородку, барон нахмурился.

— Посмотрим, что мальчишка расскажет о замке и намерениях маркиза. Но лучше бы вам, миледи, отыскать слова, которые убедят гарнизон замка сдаться.

— А если они не поверят мне? Если скажут, что я предательница?

— Не поверят... Тогда мы возьмём замок силой.

— И я снова стану виновата, — шепнула я, почти не осознавая, что произнесла это вслух.

Барон Стэнли резко обернулся, вперив в меня взгляд. В его глазах впервые появилось нечто похожее на... беспокойство? Нет, не жалость. Что-то другое.

— Вы не обязаны быть святой, миледи, — медленно проговорил он. — Но для всех будет лучше взять замок малой кровью. Нам предстоит ранняя и суровая зима.

На этом мы разошлись, но облегчения я не почувствовала.