Лекарь для хана (СИ) - Погорелова Галина

— Борчи меня взрастил.

— Это как? – от его откровенности я оживилась.

Нокер и в наши прежние встречи мало говорил о себе, а тут выдал.

— Он воспитывал тебя или что?

— Да. Я до негоаманатомходил: с пяти лет по разным ставкам Дешт-и-Кипчак, как откуп от Рязанского княжества. Младший сын князя.

— Так ты княжич?

— Был.

— А имя? – поддавшись интересу, вклинилась я. – Какое имя у тебя было раньше, в православии?

— Дмитрий, – Темир улыбнулся, вызвав короткую улыбку и у меня.

Но я тут же насупилась: не заговаривает ли он мне зубы, как уже бывало не раз?

Однако он быстро перевел беседу:

— Я должен был расти при Тайду-беке, но Борчи забрал меня в ту зиму. Помнишь?

— Нет.

ПамятьАйшев этом месте так и оставалась выжженным полем.

— Он приезжал тогда вовсе не ради меня – на тебя смотрел. Потом, когда ты в хвори лежала год назад, тоже приезжал. И я с ним был.

— Не помню ничего, – оборвала его я, ощущая, как в мысли возвращается прежнее раздражение. – Лучше скажи, зачем я ему нужна?

— Не ему... Ты нужна хатун.

— Дар ей мой нужен, а не я, – вырвалось у меня, и Темир сразу же пресек спор.

— О том у нее спросишь.

— А в ставке что случилось? – Развивать тему с Борчи дальше не имело смысла, и я попыталась разузнать о Хасане.

Темир не умолк, но и тут аккуратно подбирал слова, и эта его «правильность» уже вызывала во мне настоящую злость. Впрочем, о чем-то подобном я догадывалась и сама, пока тряслась в седле Ветерка.

В ставке Хасана произошел переворот.

Почти произошел... Смерть Тайдулы-хатун должна была стать первым камнем в лавине, которая бы смела многих. И самое страшное – ее действительно собирались убить моими руками.

— У Хасана не хватило бы ума, – я криво усмехнулась, вспоминая его бегающие глаза. – Слишком мелок он для этих игр. А где Саида? Где моя дражайшая невестка?

— Сбежала с верными людьми, и перед тем устроила в ставке пожар. Нам пришлось спасать кочевье, – опустив подробности, пояснил Темир. – Хасана мы перехватили, да только поздно – она и его отравила. Твоего брата добили утром.

— Добили, значит, – прошептала я, опять не понимая, как на такое реагировать. – А Саида? Где она?

— Ищем.

— Если вы все знали, если Борчи все предвидел, зачем позволили брату так поступить? – Я подалась вперед, с издевкой заглядывая в глаза нокера. – Зачемтыэто позволил?!

— Я служу хатун, – глухо отозвался он.

Похоже, этот разговор начинал злить и его, но я упрямо перегибала палку, не желая останавливаться.

— А если она прикажет меня прирезать, тоже пойдешь исполнять?

Темир промолчал. Секунд десять глядел в свою чашку, а затем вскинул голову и пригвоздил тяжелым взглядом:

— Вернемся к хатун, с нее и спросишь.

— Ай... – я было дернулась назад, не желая продолжать эту беседу, но он не дал.

Неожиданно поймал мое лицо в ладони, совсем как вчера. И чуть потянул к себе, вынуждая смотреть прямо.

— Айше…

Мы оба умолкли.

На кухне стало слышно, как уютно и буднично шипит в печи, звук, совершенно не вязавшийся с накалом эмоций, что бушевал внутри. Темир подался еще ближе, и на миг показалось, что он вот-вот меня поцелует.

Принявшись отворачиваться, я даже скривилась.

Еще чего – не заслужил он моих поцелуев… Но вместо того чтобы отпустить либо довести дело до конца, он вдруг сместил ладони на плечи, крепко встряхнув.

— Айше!

— Чего тебе?!

Я округлила глаза, чувствуя, как щеки колет и злостью, и стыдом.

Темир по-прежнему всматривался в мое лицо, и никакого романтического настроения в его поведении уже не угадывалось, если оно вообще там было.

— Что?!

— Почему так мало земли? – прошептал нокер, поворачивая мою голову к свету, падавшему из окна. – И много неба?

— Какого неба? – пробурчала я, начиная понимать, к чему он клонит.

О переменах в собственной внешности в эти дни, тем более в последние часы, я думала меньше всего. Не до того было, но Темир, похоже, лишь сейчас заметил новую гетерохромию, добив вопросом:

— Твои очи, Айше. Почему они стали другими?

Глава 35

— У своего Борчи спроси! – выпалила я.

Принялась вставать, но Темир проявил упрямство, придавив мои плечи ладонями.

— Разговор на том не закончим!

— Закончим!

— Айше!

— Толку с твоих речей, Темир? – я вскинула подбородок, не скрывая злости. – От тебя слова лишнего не дождешься!

Но мою колкость он проигнорировал, так и продолжая раздражать своим прямым взглядом. Точно дырку собирался во мне прожечь.

— Про очи ответь!

— А нечего тут отвечать! Ты у Борчи спроси, ради чего он меня в степь услал. Да, у него: не брат мой рохля, а этот ваш «вернейший из верных» все задумал.

По тому, как окаменело лицо нокера, я поняла: попала в точку. Темир был в курсе. Пусть, может, и не во всех деталях, но замыслы этого шайтана он знал отлично.

— Я уже говорила: дар им мой нужен был. Так вот, слушай, – хлопнув себя по лбу, я довольно выдала: – А нет никакого дара! Пропал. Перед тобой теперь обычная кыз.

— Объяснись.

На какой-то миг мне захотелось отплатить ему тем же – промолчать либо ограничиться недомолвками, но, предвидя немалое количество вопросов, я пожала плечами.

— В Гулю ушел весь мой дар: ее спасать пришлось...

И пока вспоминала нашу встречу с волками, сама не заметила, как сорвалась на откровение. Вывалила Темиру куда больше, чем следовало. Видимо, мне просто нужно было выговориться: рассказать кому-то близкому о бедах последних недель. О том, как Гуля летела с лошади, как я пыталась поставить ее на ноги и как сдуру сунулась туда, куда живому хода нет – за черту.

Я даже попыталась описать тот выцветший серый мир, но почти сразу махнула рукой.

Мне и самой было трудно осознать исцеление девчонки и ее слепоту, а подобрать слова – тем более. И если уж на то пошло, я понятия не имела, что тогда совершила.

Все-таки не мое это тело, сколько бы оно ни походило на прежнее. Не мое время. И не мой дар.

— Так ты теперь пустая? – Темир задал вопрос тихим голосом и вдруг, я не поверила своим глазам, разулыбался.

— Что тут хорошего? Тайдулу-хатун такое вряд ли порадует.

— Зато порадует меня.

Я замерла, ожидая подвоха, но нокер не шутил.

— Теперь она тебя отпустит, – пояснил он, и в его тоне прорезалось странное, почти мальчишеское облегчение. – Свободной будешь.

Мне ненадолго передалось его настроение: сама мысль о свободе кружила голову.

— Подожди...

Темир хотел добавить что-то еще, но я стерла улыбку, сложив картинку воедино.

— Ты знал! Что для меня подстроили испытание в степи? Ваш Борчи!

Улыбка тоже слетела с его лица, и мне сделалось до одури жаль себя, но еще больше – Гульнару.

— Как можно было втянуть во все это Гулю? Она же теперь слепая!

— За это прости. Поверь, я себя предлагал, хотел, чтобы ты на мне силу свою вернула. Просил его…

— Что-то я тебя в степи не увидела, – снова съязвила я.

— Борчи сказал… – от упоминания имени старика и повторения своей же фразы Темир скривился, предугадав мою реакцию. – Сказал, что такую силу просто так не вернешь. Нужен повод веский, тот, что сердцу дорог. Гульнара тебе как сестра, ты бы за ней и в огонь пошла. А вот я… – он запнулся, глядя мне прямо в глаза. – Я по сердцу не мил: не хватило нам дней в ставке, чтобы ты ради меня за грань...

— Да ты что?!

— Не люб я тебе, выходит, – закончил он с такой обезоруживающей честностью, что я вытаращилась в ответ.

— Чего-чего?!

— Не люб, говорю.

— Ага…

Темир таки замолчал и даже чуть подался назад, наконец-то почуяв неладное.

— Не люб, значит? – прошипела я, лихорадочно шаря рукой по столешнице. Пальцы наткнулись на глиняную миску с моим остывшим завтраком.

— Айше…

Но я уже вложила в бросок всю обиду, запустив посудину точно туда, где секунду назад была его невозмутимая физиономия.