Татум рассмеялся.
Этот человек становился даже милым, на секунду теряя маску, за которой он припрятал что-то нехорошее.
— Вы не питаете иллюзий, — наконец, произнес он, поправляя светлые волосы, — что очень редко встречается в женщинах.
— Я двадцать лет просидела в замке, милорд.
— И вырвавшись оттуда, вы вышли замуж за Корнуэлла.
— Каждый может оступиться.
Снова низкий мужской смех и некая искра во взгляде.
— Поразительно, насколько сильно вы изменились! Я помню, как мы с отцом бывали в вашем замке. Вам было девять, кажется. И вы прятались за юбкой матери и даже на минуту боялись остаться со мной наедине.
— Я плохо это помню.
— Представьте, мы могли бы быть мужем и женой.
— Неужели?
— Когда-то наши родителя договаривались об этом, — произнес он. — Но ваш супруг помешал этим планам сбыться.
Ханнэм поглядел на Ташу, которая стояла под порывами ветра. Его взгляд слегка потемнел, а губы поджались.
— Будьте осторожны, Иветта, — произнес он. — Огромное значение для жены имеет то, кем является ее муж.
Он все еще смотрел в сторону, горделиво расправив плечи и вздернув подбородок.
— Я пришлю к вам юношу по имени Радим, — перевела я разговор в деловое русло. — Он лично будет отсматривать шерсть перед покупкой. Скажу сразу, лорд Ханнэм, чтобы не осталось недомолвок — я приму только качественное сырье.
Он повернул голову, впиваясь в меня пристальным взглядом. По его губам пробежала холодная усмешка.
Он манерно протянул ко мне ладонь, затянутую в перчатку, и поцеловал кончики моих пальцев.
— Разумно.
— Благодарю.
На этом наша встреча подошла к концу, но Ханнэм не спешил уходить.
— Надеюсь, вы разрешите мне изредка приезжать сюда? — спросил он. — Говорить с вами, Иввета, одно удовольствие. Редко встретишь столь умную и хваткую женщину.
— Не думаю, что это прилично.
На лице этого человека заледенела усмешка.
— И все-таки теперь мы деловые партнеры, — сказал он. — Буду счастлив, помимо основных дел, разнообразить ваш досуг.
В этот момент Ташка вдруг сорвалась с места, бросилась к дому, но не успела — ее стошнило.
Татум, наблюдавший за этим, вскинул брови:
— Похоже, ваша служанка в положении, — сказал он. — Беременность делает женщину краше. Не находите? — и он взглянул на меня пристально.
А я смотрела туда, где стояла моя сестра.
В положении?
Не может этого быть. Или может?
Распрощавшись с Ханнэмом, я отвела Ташку в комнату и учинила допрос. И она, разумеется, разрыдалась.
— Я его люблю, — причитала она. — Куда же он пропал, Ивушка? Что мне теперь делать. Он сказал, что женится. Он пообещал!
Проблемы сыпались на меня, как из рога изобилия.
— Не волнуйся, найдем, — процедила я задумчиво.
Вариантов теперь не много.
Глава 30
— Госпожа, вы, наверное, ошиблись дверью.
Именно эта фраза предшествовала словесным баталиям, которые развернулись в окружном архиве, который я посетила следующим утром.
Едва забрезжил рассвет, Берн затянул неприятный промозглый туман. Вода для умывания была такой холодной, что у меня окоченели пальцы. Привыкнув вставать рано и спешить к первому удару колокола на фабрике, я проснулась засветло.
— Мне нужен доступ к записям о выданных патентах на различные станки или устройства, — сказала я, глядя сверху вниз на сидящего за столом щуплого клерка.
После некоторых уточнений и вежливых попыток меня выпроводить, мне все-таки передали документы, и я нашла имя того, кто подавал заявки чаще других — Исаак Харт.
Впрочем очень скоро мне удалось узнать, что господин Харт имеет неуживчивый нрав и коротает дни в долговой тюрьме, коих в Берне водилось немало — всего одна. И была она местом злачным и кишащем паразитами. В общем таким, что мой извозчик Рой отказался вести меня туда, дабы я не подхватила какую-нибудь заразу.
Но мы, конечно, поехали.
Вечером я уже сидела напротив хмурого управляющего тюрьмой, который разглядывал мою одежду, с явным затруднением решая головоломку, кто же перед ним.
— Вы внесете всю сумму долга господина Харта? — уточнил он.
— Не совсем. Я внесу всю сумму только если господин Харт окажется мне полезным. Для начала я заплачу половину. Через два месяца вы получите либо остаток, либо вашего заключенного.
Недоумение проступило на лице моего собеседника так явственно, что я не сумела скрыть усмешку и заверила:
— Вы ничего не теряете.
— Я думал, вы ему родственница!
— Готова стать ему даже родной матерью, если он сделает для меня ткацкий станок, на котором сможет работать женщина.
Лицо тюремщика вытянулось.
— Нет, — оскалил он длинные, сероватые зубы. — Господин Харт не выйдет отсюда, пока я не получу все до последнего гроша.
Я сложила на груди руки и изогнула бровь. Я не собиралась тратиться на человека, в квалификации которого не была уверена. Мой финансовый ресурс и без того стремительно снижался.
— Тогда позвольте его увидеть.
— Зачем?
— Хочу знать, кого покупаю, — бросила я.
С этим спорить было глупо и вскоре я уже стояла напротив жилистого, темноволосого мужчины тридцати лет, который лишь мазанул по мне безразличным взглядом, перекатывая во рту соломинку. Он поправил кепку, шмыгнул носом и спросил:
— Чем могу помочь, госпожа?
— Мне нужен ткацкий станок с паровым двигателем, на котором будет работать только один человек. Возможно, женщина.
— Женщина?
— Да.
— Работать?
— Именно так, — кивнула я.
Исаак почесал щеку.
— Зачем вам это, госпожа?
— Чтобы отладить самое быстрое производство ткани. Я хочу сократить цикл, сделать сукно крепким и плотным и пошить столько мундиров, что хватило бы одеть всю императорскую армию.
Господин Харт закашлялся, посмотрел на тюремщика, который характерно присвистнул — мол, дамочка сошла с ума.
— Это невозможно, — ответил он, прикусил задумчиво соломинку и добавил: — Сколько у нас времени?
Он сказал: «У нас»?
Самонадеянно.
— Четыре месяца.
— А вы и правда сбрендили, госпожа, — сказал он без обиняков.
— Корнуэлл, — вымолвила я, протягивая ему руку. — Иветта Корнуэлл.
Он усмехнулся, не спеша бить по рукам.
— Не в родстве ли вы…
— Я — его жена.
— М… — Харт взял меня за кончики пальцев, слегка потряс. — Тогда — нет.
— Я вам еще ничего не предлагала.
— И все равно — нет.
— Хорошо, — я кивнула тюремщику, показывая, что разговор окончен, а Харту бросила: — Вы даже не хотите знать, сколько я собираюсь вам платить?
— Мне все равно. Мне важна идея, госпожа Корнуэлл. А ваш муж — ремесленник. Ему во всем нужна выгода, а научный труд не имеет цели ее извлечь.
— Воодушевляющий монолог, господин Харт. Особенно для человека, сидящего в долговой тюрьме.
Он отмахнулся.
— Что вы вообще знаете о механике, станках и паровых двигателях? — разъярился он. — И что вы понимаете в практике их применения? Что вы можете видеть, кроме выгоды?
— Ничего совершенно. Мне плевать на все, кроме денег, — ответила я. — У нас разная философия, господин Харт. Мне нужна прибыль, вам — реализация амбиций. Но результат все же один — станок.
Я развернулась, вышагивая по узкому коридору.
Харт сплюнул в пол и неожиданно рванул за мной.
— Кто вам сказал про паровой двигатель? — спросил он.
— Никто.
— Макгауэр? Это он? Корнуэлл тратит уйму денег на изобретение нового станка. А Макгауэр — лучший механик Нивара. Он старается воплотить все его идеи!
— Вот уж дудки… — пробормотала я. — Мне не нужен Макгауэр, и к черту Корнуэлла! — я остановилась у двери, и Харт со спешащим позади тюремщиком едва не влетели в меня. — Мне нужен безумец. Мечтатель с горящими глазами. Чокнутый человек!
— Что?
Я коротко окинула его взглядом.
