Подарок для победителя (СИ) - Холин Алиса

— Люди связаны клятвами. Кто их нарушает, становится самым презренным из людей.

— Но тебе что-то мешает выполнить своё обещание?

— Да. Потому что я не раб. Никому не дано править моей судьбой, кроме меня. Я хочу видеть рядом с собой счастливую женщину. И хочу быть счастлив с ней сам.  

Лицо Радмира сделалось жёстким. Я слушала его с тем чувством удивления, которое испытывают люди при виде чего-то пугающего и одновременно желанного.

— Но ты согласился…

— И я сдержу слово, — прервал меня великан. — Но для этого мне придётся от кое-чего отказаться.

 Радмир глубоко вздохнул. Глянула в напряжённые тёмно-синие глаза и поняла, что выбор будет для него серьёзным. Великану нужен был плавающий дом, чтобы вернуть замок и поселить в него свою королеву. Отцу Пенни взамен плавающего дома – выдать дочку замуж за короля. А мне нужен был великан. Почему Светлый Бог не пошлет мне знака, что это возможно?

— Что это? — поинтересовался Радмир, заметив на моих коленях книгу.

Я почувствовала как запылали кончики ушей. Великана хмыкнул и повторил вопрос:

— Я чего-то не знаю?

Я набрала воздуха побольше, соображая, как бы лучше отвлечь его, но тут открыла рот и выпалила всё как на духу. Поведала о том, что мне пришлось стать свидетельницей постельных игр Ниссы и чужака, и о том, что зная о моём присутствии, прислужница не прекратила своё занятие, а наоборот, во всех красках и ракурсах открывала мельчайшие подробности. И всё это в тайне от своего возлюбленного! Кто её возлюбленный, знать не знаю, но Нисса уверена, что это её суженный. А книга Пенни, которую Нисса дала почитать, так вообще, настоящий сборник непристойностей!

Великан некоторое время молча меня разглядывал, для удобства даже голову наклонил на бок. Уголки его губ стали приподниматься, и уже через мгновение воин искренне и широко улыбался. Как и в первый день нашего знакомства загляделась в его тёмно-синие глаза.

Ну вот, применила, называется, женские чары. Курам на смех!

Чтобы остудить пылающие щёки, я приложила к ним ладони, а потом, чтобы Радмир не стал задавать уточняющие вопросы, не нашла ничего лучше и стала рассказывать про Вещего, про то, как он меня выхаживал, и что на самом деле он гораздо добрее, чем показался мне в начале. И что от него действительно исходил солнечный свет, просто другие люди его не видят. А теперь, вообще, вряд ли увидят, потому что он заплатил слишком высокую цену за мою жизнь. Теперь, чувствую себя в неоплатном долгу.

— Да, он мужик, что надо, — Радмир сделал небольшую паузу. — Вы оба – всё, что у меня есть...

Я кожей почувствовала его искренность, хотела кинуться к нему в объятья и самой признаться, что и у меня также.

Он молча поглаживал массивный подбородок и, нежно улыбаясь, на меня смотрел. Потом спросил прямо в лоб:

— Так, говоришь, книга тебе понравилась?

— Мне? — чуть не взвизгнула я.

Ответить не получилось, потому что в том, о чём я думаю, боюсь признаться самой себе. Разве можно вот так запросто спрашивать о таком сокровенном? Хотя, какое же это сокровенное?! Самое что ни на есть постыдное! Восстановив по памяти все рисунки в красках и подробностях, а следом, страстных Ниссу с воином, у меня захватило дух. И не найдя подходящих слов, я так и сидела перед Радмиром как рыбка пойманная рыбаком, беспомощно раскрывая и закрывая рот.

— Холодает, — прошептала я. — До звёзд в палатку бы добраться.

— Книгу-то ты верни, думаю, когда ты будешь готова, мы и без неё ещё лучше сделаем.

Светлый боже! Стыдно-то как! Спросить шутит он или говорит правду, мне не хватило смелости. Так как я на шутки была не горазда, и блеснуть в ответ на каверзный вопрос не получилось, я просто спросила, недвусмысленно, не маскируя своих истинных чувств, так как есть:

— Точно?

— Уверяю.

Я кивнула.

Радмир наклонился к моему лицу и задержался на несколько мгновений. Осторожно убрал со лба прядки. В омутах тёмно-синих глаз я разглядела, как сквозь темнеющие тучи начали то тут, то там сверкать звёзды. Робкие небесные искры замелькали в его зрачках, словно осыпая меня драгоценными самоцветами. Моё сердце обмирало от близости наших тел, от обволакивающей воздух уверенно спускающейся ночи, в которой мы были одни.

Кого я пытаюсь обмануть? Вот нисколько не хотелось никуда идти, не хотелось даже с места трогаться. Магия, исходившая от его глаз, не давала придти в себя. Я видела в них мерцающие ярчайшим свечением звёзды, одну единственную дорогу, по которой, взявшись за руки, мы идём в одном направлении, к одной единственной цели... А ещё счастье. Много счастья, настоящего, полного, глубокого, проникающего в каждую клеточку тела. Счастье, от которого кружится голова. Счастье, которое побуждает преодолевать любые преграды и совершать самые необычные поступки во славу наших родов, наших предков.

Наше с ним счастье.

Великан слегка наклонился, и мы коснулись друг друга губами. Ощутила соль, которая оказалась слаще мёда. Нахлынувшее волнение сбило дыхание и переливающееся из великана тепло меня согрело. Беспорядочные, обжигающие поцелуи касались щёк, глаз, лба, и, кажется, на лице не осталось ни одной клеточки, которой бы великан не коснулся губами. Почувствовала, как за талию обхватила его сильная рука, и по телу растеклась блаженная истома. Лишь сейчас я заметила, как сильно Радмир изменился. Жесткие черты лица смягчились, стали нежнее. От прежнего пугающего напором великана не осталось и следа. Что-то неуловимое, разлитое во всех чертах, преображало его. Я осмелилась и коснулась ладонями его колючих щёк. В этот же миг фоном отступили от меня и лагерь с воинами, и сборы к замку Кровавого Эдварда, и бабушка, и мой дар, и даже Пенни.

Вот взяла бы и, если бы было в моих силах, остановила время. Замерла бы рядом с ним бабочкой в сладком, тягучем меду: только он и я. Пусть пролетают мимо минуты, часы, годы, меняются короли, перестраиваются города, лишь мы оставались всегда друг для друга.

Но, судьбы не избежать.  

— Сила Богов! — сдавлено произнёс Радмир, когда над нашими головами раздался певучий и звонкий девичий голосок.

Великан высвободил меня из своих объятий, и я резко отодвинулась от него.

— Вот как ты договор с моим отцом исполняешь, — Пенни задрала нос.

Её окружала темнота, но в отражении лунного света мне показалось, что её золотые волосы отдают мистическим сиянием. На улице холодает, а безукоризненно белый шерстяной плащ принцессы был выткан из такой тонкой шерсти, что, казалось, не только светился, но и просвечивался. Видимо, он неплохо её согревал, потому что озябшей она не выглядела.

Я посмотрела на Радмира, а он – на меня.

— О… моя книга… ––  Пенни хмыкнула и я кожей почувствовала неприязнь. Стыд-то какой, наверняка Нисса расскажет, что я рылась в сундуке Пенни.

— Прости, — стала оправдываться я. — Нисса знает, что она у меня. Я собиралась вернуть, правда.

— Пожалуйста, не забудь, — Пенни поморщилась.

Разозлилась сама на себя. И зачем взяла? Чтобы выслушивать обвинения капризной богачки?

— Какая муха тебя укусила? — спросил Радмир. Пенни дернула плечом. — С Куртом поругались?

Она сузила глаза:

— Курт узнал про брачный договор и не хочет тебя расстраивать. Сказал, что между нами ничего не может быть.

— Вот оно что… — протянул великан. Пенни накрутила на указательный палец свой золотой локон, и так и не выпустила из рук, похоже, не осознавая, что делает.

— И знаешь, что я решила? — с вызовом спросила она, бросив на Радмира пытливый взгляд. Тот смотрел на неё, не проронив ни слова.

— Отец простит тебя, если наш брак не будет счастливым, но если ты нарушишь ваш договор, он тебя никогда не простит.

— Обещание, данное твоему отцу, я сдержу. Ты станешь королевой.

— Я, конечно, верю в чудеса, — с сомнением произнесла Пенни. — Но я не такая наивная, как твоя Ария.

Я сглотнула. Всё это время она не повернула головы в мою сторону. Внутри стала накапливаться горечь от её слов, и от того, что не могла ей ничего сказать в ответ. Взглянула на великана и в один миг разозлилась на него! Он тоже молчал, как и я… Но я-то молчу не потому, что страшно задеть её чувства. Лишь когда руки великана сжались в кулаки, у меня возникли сомнения в его невозмутимости. Выходит, он тоже старался держать себя в руках, чтобы Пенни не натворила беды?