Новая хозяйка старой фабрики (СИ) - Романова Елена

Глава 4

К утру полил чудовищный ливень, и лейтенант в обществе доктора Никсона свернули к усадьбе господина Корнуэлла, чтобы переждать непогоду. С ними тащился окружной судья, которому минул седьмой десяток, и он все время норовил выпасть из седла.

Земли господина Кристиана Корнуэлла занимали почти весь южный склон Фавры. Этот человек, неприлично богатый делец, почти не бывал в этой сельской глуши, но, как назло, накануне вернулся из столицы. В Фавре у него были земли, отары овец и несколько фабрик.

Несколько лет назад господин Корнуэлл не был так богат. Вероятно, судья помнил его еще смуглым чернявым мальчишкой, который пас здесь овец. А теперь это большой человек не только для Фавры, но и для всего Нивара. По слухам, сам император брал у него ссуды.

В небе загремело так, что гвардейскому лейтенанту вновь захотелось перекреститься. Управляющий проводил гостей в малую гостиную, молча принял промокшие плащи и предложил чай.

— Спасибо, Маршалл, — проскрипел судья управляющему, усаживаясь в глубокое кресло у камина. — Страшное поговаривают. Девица Мэдок восстала из мертвых.

Управляющий, черноволосый, вполне молодой мужчина, вскинул брови.

— Не по ее ли душу вы направляетесь в замок? — уточнил он.

— А как же. Своими глазами убедиться.

Доктор Никсон хмуро отряхнул рукава камзола и закусил губу, возможно, сожалея, что вообще ввязался в эту авантюру.

— Иветта Мэдок живее всех живых, — произнес он, глядя на пляску огня в камине.

— Но я видел ее окоченевший труп! — возразил лейтенант.

— Полно вам. Я врач. Она — жива!

В тот момент, когда они грелись у камина, двери малой гостиной растворились, пропуская внутрь мужчину.

— Ко мне, Дотс. Рядом! — раздался глубокий властный голос.

В помещение ворвалась черная косматая псина, пробежала наискось к камину, отчего визитеры отпрянули от очага в разные стороны и ошарашенно застыли. Собака улеглась к огню, вывалила длинный розовый язык и с веселостью, присущей самому дьяволу, уставилась на мужчин.

— Чертов ты проказник, Дотс, — раздалось благодушное.

Сам хозяин, Кристиан Корнуэлл, вошел в гостиную, вынуждая мужчин выпрямить спины и подтянуться. Когда перед ними выросла такая величина, они все почувствовали себя ничтожными.

Корнуэлл оказался высоким, крепким и каким-то лощенным. И совсем не старым, хотя ему уже исполнилось сорок.

— Господа, — произнес хозяин. — Четыре тридцать утра. Я не думал, что окружной судья вылезает из постели раньше десяти.

— Господин Кристиан, — закряхтел тот. — Спасибо, что приютили. Льет, как из ведра! Мы и не думали застать вас на ногах!

Корнуэлл не побрезговал поздороваться со всеми за руку, а затем предложил мужчинам сесть к камину.

— Не бойтесь собаку, — вымолвил он. — Дотс приучен кусать только плохих людей.

Это был сарказм, но судья все же отодвинулся от псины подальше.

— Маршалл, принесите что-нибудь погорячее. Мои гости мерзнут, — произнес Корнуэлл и уселся в кресло, закинув щиколотку одной ноги на колено другой.

Лейтенант отметил, что каждый из присутствующих испытывал странные смешанные чувства. Словно после смерти они — жалкие души — стояли у врат, не зная, распахнутся те или нет.

— А вы знаете леди Мэдок? — спросил он.

И в комнате воцарилось молчание, отчего лейтенант озадаченно завертел головой, не понимая, что именно сказал не так.

— Да, знаю, — произнес на это господин Корнуэлл. — С ней что-то случилось?

В этот момент вернулся Маршалл, подкатил к креслам столик и поставил на него поднос со всякими вкусностями.

— Не берите в голову, господин, — сказал доктор. — Леди Мэдок была больна. Я приезжал к ней накануне…

— Она умерла, — проговорил лейтенант, принимаясь за угощение. — Зуб даю. Сам видел. Холодная вся была. Окоченела. А потом… не прошло и пяти минут, как воскресла. И заговорила как! Есть, говорит, хочу. Давай приказы всем раздавать. А сама вся худая и белая, как мел!

Господин Корнуэлл вдруг рассмеялся.

— Интересно, — произнес он. — Когда-то все в Фавре принадлежало Мэдокам. Помню, старика Бенджи. Хороший был человек, но глупый и ленивый. Все потерял.

— Вы говорите про лорда Бенджамина Мэдока? — спросил доктор. — Деда Иветты?

— Да.

А судья, потеряв бдительность, вдруг спросил:

— А разве ваша семья не работала у них, господин Корнуэлл?

— Именно так, — не спуская взгляда с пламени, произнес тот. — Угощайтесь, прошу. Укрощать восставших мертвецов нужно на сытый желудок.

Доктор долго молчал, не притрагиваясь к еде, а потом поймал на себе внимательный взгляд господина Корнуэлла, и ощутил, как моментально потеет. Кажется, Кристиан Корнуэлл прочел все его мысли.

— Леди Мэдок призналась мне, что к ней дурно относятся, — наконец, сказал Никсон. — Накануне у нее появились подозрения, что управляющий ее обворовывает. Ей кажется, ее жизнь в большой опасности.

Все молча уставились на господина Корнуэлла, ожидая его реакции, а тот удивленно и даже рассерженно посмотрел на доктора.

— И вы взяли с собой мальчишку и старика? Хоть кто-нибудь из вас вооружен? Маршалл! — окликнул хозяин. — Пусть седлают моего коня. Ты тоже поедешь со мной. Возьми ружье*. (*Прим. автор использует этот термин, хотя скорее использовался мушкет).

Господин Корнуэлл поднялся, подошел к окну и отдернул портьеру — дождь слегка поутих, тучи разошлись, а над горизонтом посветлело.

— После смерти родителей у девчонки должен быть опекун, — сказал он.

— Да, Фердинанд Мэдок, — ответил доктор.

— И сколько баронессе сейчас лет?

— Двадцать.

Корнуэлл обернулся.

— Вот как? Почему Фердинанд не подумал отдать ее замуж?

— Девушка слаба здоровьем. Она почти никуда не выходит. Думаю, барон хотел для начала укрепить ее здоровье, но с пятнадцати она постоянно болела, перенесла и корь, и чахотку.

Лейтенант с пониманием закусил губу. Кому нужна такая тщедушная девица? Сможет ли она стать матерью, будет ли красива, добра и весела — большой вопрос.

— Все готово, — сообщил Маршалл, исполнив поручение хозяина и прихватив с собой верхнюю одежду и ружье.

А гвардейскому лейтенанту захотелось посмотреть на диковинку — надо же, самое настоящее ружье. Длинный ствол был украшен резьбой, а приклад выполнен из дерева. Офицер слышал, что в императорской армии был отряд, вооруженный этими штуками.

Покуда он шел за господином Корнуэллом, наблюдал, как тот вскакивает в седло, диву давался — и ему, этому человеку, сорок лет? Он, кажется, полон сил. Откуда такая проворность, жажда жизни и движения?

Лейтенант вздрогнул, когда на лоб упала капля. В замок Мэдоков ему не хотелось. Но теперь с ним господин Корнуэлл, а, стало быть, им не страшна ни нечисть, ни покойница.

Глава 5

Я проснулась от яростного стука в дверь, тронула Ташку, и она тоже встрепенулась.

— Едут! — яростно зашипел через дверь Клод.

Я вдела ноги в башмаки, запахнула халат, приоткрыла дверь и вручила Клоду связку ключей.

— Отопри комнату Родерика и оставь там ключи. Ничему не удивляйся. Если что, скажешь, что ночью отец напился и свалился с лестницы.

— Что?

— Не бойся. Я скажу тоже самое. А сам встреть гостей и отведи в гостиную.

Таша заметалась по комнате, задергалась, всхлипнула.

— Всю рвань только и оставили, — со слезами на глазах запричитала она, открыв сундук. — Если вас такую увидят, сколько же пересудов будет!

— Рвань, говоришь? — усмехнулась я. — Ну, доставай скорее!

Платья и правда были старые, растянутые и рванные. В одно из них я и влезла. Для пущего эффекта замарала руки в саже и отерла о подол. Волосы собрала небрежно. Ташку и «украшать» не пришлось, с утра ее разбитую губу знатно раздуло.

— Не пойду. Нет, — замотала она головой. — Позор-то какой! Пожалуйста, Ивушка… умоляю… не могу. Стыдно мне!