Я не успеваю дослушать и понять, что говорит мне дед, как сердце пронзает отчаяньем и тревогой.
Сознание заполоняют страшные виде́ния. Несмотря на то, что я стою в жарко натопленной комнате, меня сковывает льдом и бьёт ознобом.
С неожиданной ясностью я понимаю, что это не мои чувства.
Дракон вскакивает, поднимается на задние ноги и с силой ударяет передними по своей клетке, он беснуется и требует отпустить его на волю.
На волю, к ней!
Это не мой страх и озноб. Это чувства Идалин!
Где-то там, далеко, ей плохо.
Неожиданно ясно я чувствую это каждой клеточкой своего тела, каждой фиброй своей души, сознанием дракона.
Страх. Он накатывает ледяной, парализующей волной.
Сознание заполняют отголоски её эмоций.
Это невыносимо.
Я не знаю, что случилось.
Не знаю, где она. Эта неизвестность — самое страшное.
Но я знаю, что ей страшно и холодно.
Её сердечко бешено бьётся, а потом сжимается в трепещущую точку.
Волнение перерастает в ужас.
Дракон рвётся наружу. Спасти. Защитить.
Я пытаюсь дышать, но воздух кажется плотным, тяжёлым.
Неужели я могу её потерять?
Не уследил!
Не сберёг! — рычит дракон.
Бросая что-то неразборчивое деду, выскакиваю на террасу. Меня толкает вперёд жгучее, тупое чувство, что она в опасности. Моя истинная в опасности!
И я должен её спасти!
Глава 64. Таверна
князь Александр Веленгард
Я вылетаю на террасу, в лицо бьёт ледяной ветер, несущий острые снежинки.
Чёрные тучи сгущаются, предвещая очередную бурю.
Но мне плевать на стихию. Мне плевать на всё, кроме неё. Мысль о её боли, о её страхе — вот что разрывает меня изнутри, заставляя действовать.
Кажется, впервые после смерти родителей и малышки Софи я чувствую себя живым.
Внутри всё бурлит.
Кости трещат, а кожа растягивается над набухающими мышцами. Первобытная сила, дремавшая во мне, пробуждается, рвётся наружу. Мои пальцы удлиняются, превращаясь в когти. Чешуя прорастает, покрывая тело крепкой, непробиваемой бронёй. Огромные, мощные крылья разворачиваются, наполняя пространство гулом. Я оборачиваюсь. Огромный, тёмный дракон. Моя истинная сущность.
Взмываю вверх, ловя нужный поток воздуха.
Я лечу стрелой на зов истинной.
Он звучит в моей голове отчаянным криком и робким шёпотом.
Я чувствую её страх, боль, озноб и волнение. Да что же там случилось?!
Неужели её ни на секунду нельзя оставить одну?
В этот миг её сердце срывается с ритма от панического приступа. Я и сам когда-то испытывал что-то подобное. Такой первобытный, удушающий страх может родиться только при падении в бездну.
Неужели она решилась на очередной побег и сорвалась в бездну?
Я лечу быстрее, чем когда-либо летал. Гром сотрясает воздух, ветер беснуется вокруг, но ничто не способно меня остановить.
С каждой секундой, с каждым взмахом крыльев,растёт страх. Страх, что я могу не успеть.
В какой-то момент в стороне на утёсе вспыхивает огонёк света. Он словно маяк указывает мне путь.
Из последних сил валюсь на узкую площадку перед старой таверной.
Оборачиваюсь и по колено в снегу бегу к входу.
Остервенело дёргаю дверь на себя.
В лицо ударяет удушающая волна тепла и мёртвый покой.
Ещё вчера утром многолюдный зал таверны пуст. Камин давно погас, а на кухонном очаге не пыхтит чугунок с похлёбкой.
Кажется. Что из этого места выкачали жизнь.
Магические светлячки потускнели. Но ещё сопротивляются подступающему мраку.
Я врываюсь внутрь, задеваю по пути пару стульев. И они с грохотом падают на пол.
Дракон внутри отчаянно пытается унюхать следы любимой.
Здесь всё пропитано её запахом. От дверного косяка до деревянной ложки.
Но при этом я отчётливо понимаю, что её здесь нет.
Ушла...
— Агрх-рар! — рычу и пинаю ближайший стол. Он отлетает в сторону, но не падает.
В ответ мне раздаётся испуганный писк из-за кухонной перегородки.
Одним прыжком я перелетаю через неё, оказываюсь на бедно оставленной кухне и вытаскиваю из-под стола мальца. Кажется, я уже видел его...
— Пусти, — он дрожит, но не собирается показывать своего страха.
Грубо втягиваю его запах. Дракон. Ещё совсем ребёнок.
— Где она? — рычу, едва сдерживая оборот.
— Её здесь нет! — скупо бросает он и пытается вырваться из моей хватки.
— ГДЕ ОНА? — челюсть выдвигается вперёд.
— Я ничего тебе вам скажу! Это всё из-за вас... — пацан с трудом сдерживает подступающие рыдания.
— Мы закрыты... — раздаётся позади меня уставший женский голос. — Князь? Отпустите Ноэля! Живо! Кто дал вам право?
Рывком разворачиваюсь.
В проходе между криво расставленными столами стоит взъерошенная девушка. Та самая, что отказала мне в обслуживании. Маленькая дикарка.
Её ярко-зелёные глаза горят от бешенства. А вот под ними залегли глубокие тени.
Она упирает дрожащие руки в бока.
— Где Идалин? — я медленно проталкиваю каждый слог через изменившееся горло.
— Я ничего вам не скажу! Убирайтесь!
Малец затихает в моей руке. Только молча размазывает слёзы по щекам.
— Я чувствую её страх, — рычу в ответ. — Её боль и отчаянье! Я знаю, что её здесь нет! ГДЕ ОНА?!
— Убирайтесь! — рявкает рыжая, сжимая в кулачке какой-то амулет. Скорее всего защиты.
Наивная. От разъярённого дракона ей не поможет никакая игрушка!
Хотя...
Дракон внутри отчаянно воет, учуяв что-то родное рядом.
Я сажаю мальца на стол и бросаюсь к рыжей.
Не знаю, что она видит на моём перекошенном лице, но испуганно пищит и отступает, выставив перед собой защитный амулет.
Я подлетаю к ней молниеносно, хватаю судорожно сжатую ладонь и разжимаю.
На мою огромную частично трансформированную ладонь падает небольшой сияющий кристалл. Он мягко светится изнутри тёплой магией.
«Идалин! Моя!» — урчит внутри дракон.
Сжимаю кристалл в руке, впитывая магию своей истинной.
Кулон настроен на защиту владельца, но не тронул меня. А это значит, что дед прав. Наша связь крепнет с каждой минутой. Не знаю, чувствует ли меня Идалин, но я просто с ума схожу от её эмоций.
— Не может быть, — шепчет рыжая.
— Где Идалин? — повторяю спокойнее, но не менее настойчиво.
— Вам ли не знать?! — яростно взвивается нахалка. — Спросите лучше у своего прихлебателя Кречета! Сколько вы ему пообещали за то, чтобы вытащить отсюда Лиану?
Я удивлённо моргаю. Кречет? О ком она?
Ах да, пузатый коротышка, важно величающий себя лордом публиканом. Низший чин в иерархии взимателей податей, мнящий себя великим творителем местных судеб.
Да, он что-то торопливо шептал мне о своём желании помочь, выманить Идалин или...
Но его гаденькая душонка вызвала отвращение у моего дракона. Я не работаю с теми, кому не доверяю.
— Что он сделал? — клыки стремительно удлиняются.
— Не он. Его дочурка чуть не умерла, решив подставить Лиану!
— Где она?
— Одна в больнице, а вторая... — девушка шумно всхлипывает. — Лиана в тюрьме. Утром её забрали императорские сыскари.
Дальше мне всё становится понятно.
Забрали, затолкали в казённую перевозку, без вещей и еды и понесли в буран над пропастью.
ТВАРИ!
Выскакиваю на улицу, получив порцию острых льдинок в лицо. На бегу к обрыву оборачиваюсь и срываюсь вниз, чтобы уже в полёте расправить огромные чёрные крылья.
МОЯ! НИКОМУ НЕ ОТДАМ! НЕ ПОЗВОЛЮ ПРИЧИНИТЬ БОЛЬ!
Сознание заполняет ярость дракона и страх.
Страх не успеть. Страх, что моя сила и скорость окажутся недостаточными. Эта мысль — как острый коготь, царапает душу.
С каждым взмахом крыльев, с каждым ударом сердца, я чувствую, как время ускользает, а страх Идалин растёт, пока в какой-то момент не взрывается яркой вспышкой отчаянья.
А дальше только тишина... болезненная и пустая.
Я больше не чувствую Идалин, не чувствую её страха, не чувствую отголосков её эмоций, словно она...
