Я завязала тесемки теплого плаща, выскользнула в коридор и осторожно перешагнула через дрыхнувших на полу стражей.
«Только бы успеть. Только бы успеть», — повторяла я мысленно как молитву, торопливо идя по темному коридору к лестнице.
До нее оставалось совсем ничего, когда коридор наполнился звуком тяжелых шагов.
Смена караула, будь она неладна!
Задохнувшись от страха и волнения, я метнулась в нишу, вжавшись в холодные камни лицом.
«Молю, пожалуйста…»
За стуком собственного сердца я едва смогла различить, что опасность миновала и стража прошла мимо. Выждав немного для верности, я побежала к лестнице, придерживаясь темной стены, но было поздно.
— Госпожа Розамунда сбежала! — разнесся мужской крик на весь коридор.
Пропади оно все пропадом!
Подхватив юбки, я помчалась, перепрыгивая через ступени. Казалось, что меня вот-вот нагонят, что стража уже дышит мне в затылок, и потому я бежала быстрее, несмотря на сбившееся дыхание и горящие мышцы. Кухня, чёрный ход, тропинка к конюшням – всё слилось в один сплошной кошмар.
Я распахнула ворота конюшни и вдруг налетела на какого-то мужчину.
— Сюда! — донеслось позади.
Адреналин ударил в голову, и, едва понимая, что делала, я толкнула незнакомца внутрь, а затем, схватив за руку, потянула за собой в пустое стойло.
Стража была совсем близко. Крики усилились, и через пару мгновений ворота конюшни скрипнули, впуская новых гостей.
Мне казалось, что я сейчас поседею от страха.
Зажмурившись, я вжалась лбом в чью-то теплую грудь.
— Что вы делаете? — услышала я тихий голос над ухом, кожу обожгло чужим дыханием.
— Молю, тише, — выдохнула я.
Если он сейчас крикнет стражу – мне точно конец. Меня посадят под замок до самого приезда жениха, а дальше… Свадьба, ребенок, монастырь, или свадьба и виселица. Я даже не знала, что было бы хуже.
Ни за что.
Ничему из этого не бывать.
Стража медленно продвигалась между стойлами, их фонари бросали на стены пугающие тени. Я вжалась в незнакомца так сильно, что ощущала каждый его вдох. Чужое сердце билось ровно — словно для него это совершенно обычное дело, оказаться зажатым в конюшне беглянкой.
А потом я почувствовала запах.
Ладан.
Иней.
Заброшенная часовня в зимнем лесу.
Я невольно вдохнула глубже, будто пытаясь разгадать его секрет, и по спине пробежали мурашки — не от страха, а от чего-то другого.
— Видимо ушла, — донеслось до меня. — Спустимся к реке.
Шаги затихли, но я не убегала.
Что-то удерживало меня здесь — не сила, а странное, почти колдовское спокойствие, будто тело незнакомца стало якорем в этом хаосе. Впервые за долгие дни мне было так приятно .
Его тепло, его запах — ладан и мороз, древние камни и что-то неуловимо опасное — казалось, окутывали меня плотнее любого плаща.
«Жаль, что не он жених Розалин...» — мысль проскользнула сама собой, неприлично откровенная, но в этот миг я не могла соврать себе.
— Кто ты такая?
Низкий, бархатный баритон с легкой хрипотцой. Я никогда не думала, что голос мог звучать так приятно.
И я, окончательно растерявшись, судорожно принялся перебирать варианты: «Я служанка. Я потерялась. Я...»
Но зачем врать? Кто он такой, чтобы требовать ответа? Хозяин замка? Стражник? Сомневаюсь.
Я втянула воздух, вновь уловив его запах.
Ладан. Мороз. Что-то древнее. Нечеловеческое.
— Неважно, кто я такая.
Что со мной? Почему я стою, позволяя этому незнакомцу разглядывать меня, будто я вещь на торгах? Лунный свет падал только на меня, выхватывая из темноты мой силуэт, в то время как он оставался скрытым в тени стойла.
— Воровка?
— Я не воровала! — мой шёпот прозвучал резче, чем нужно.
— А кто ты тогда?
— Кто вы такой, чтобы требовать ответа?
Он усмехнулся — я не услышала, а почувствовала это. Тёплый выдох скользнул по моей шее, заставив кожу покрыться мурашками.
— Что у тебя в руке?
— Поранилась, — буркнула я. — Мне пора…
— Стой.
Одно слово. Но тело подчинилось само, будто на него набросили невидимые путы.
— Руку.
Это была не просьба, а приказ.
— Нет, — прошептала я.
Я дернулась — тело наконец-то послушалось. Но слишком поздно. Его пальцы скользнули под повязку, коснулись кольца — и по всему телу прошла безумно приятная теплая волна.
Мы замерли. Будто оба почувствовали одно и то же и одинаково не были к этому готовы. Но спустя мгновение нежное, почти интимное прикосновение к коже сменилось стальным захватом.
— Интересно.
Он ещё сильнее сжал моё запястье, выворачивая руку так, что кости хрустнули — и поволок прочь из конюшни.
— Нет! — вскрикнула я, задыхаясь от ужаса. — Там стража!
Где-то внутри ещё тлела крошечная надежда, что он отпустит, что это просто кошмар — но тут он шагнул в полосу лунного света — и мир рухнул.
Святые небеса.
Я узнала это лицо.
Резкое. Холодное. Словно высеченное из мрамора.
Я уже видела его — на портрете в руках у Розамунды.
Проклятье.
Проклятье!
Как среди всех людей я наткнулась именно на него?!
Вдруг из темноты высыпали стражи - те самые, что гнались за мной. Они остановились в двух шагах, запыхавшиеся, с растерянными лицами. Рубахи прилипли к спинам от пота, кожаные пояса с ключами позвякивали на бегу.
— Дер... держи ее! — хрипло выкрикнул один, но тут же замер, увидев, кто держит меня за руку.
Они застыли на месте, как вкопанные, глаза расширились от ужаса.
— В-ваше святейшество! — прошептал старший из них, машинально выпрямляясь по стойке «смирно».
Я зажмурилась, чувствуя, как мир плывет перед глазами. Как?! Как из всех людей я наткнулась именно на Роана Альвьера?!
Он не сводил с меня глаз, а его пальцы впились в руку так, будто хотели выжечь на ней клеймо.
— Ведите её в мои покои, — произнёс он, и каждое слово было приговором. — Сегодня она ночует у меня.
***
Я не знала, что и думать, пока стражники вели меня на третий этаж. Что теперь будет? Видел ли Роан свою невесту раньше? Понял ли, что я просто самозванка? Почему он велел отвести меня в его покои? Что это вообще все значило?
Каждый шаг по лестнице будто подбрасывал новые вопросы, а вместе с ними — внутреннюю дрожь, которая начинала разъедать нервы. И когда передо мной распахнули дверь в его спальню, я почувствовала, как земля уходит из-под ног.
Войдя, я дернула тесемки плаща, словно они жгли кожу, и скинула его на сундук. Движения были резкими, нервными, будто я пыталась сбросить с себя не только одежду, но и этот кошмар.
Сердце колотилось так, что казалось — вот-вот разорвет грудь. Мне было жарко, как будто кто-то залил в жилы расплавленный металл. Я прижала руки к горящим щекам. В ушах стучал пульс.
Когда теперь у меня появится возможность сбежать?! Появится ли? Что теперь со мной будет?
Я моргнула, ощущая, как предательская влага скапливается в уголках глаз. Я стиснула зубы, впилась ногтями в ладони – но ком в горле не исчезал, а лишь рос, давя на грудь, мешая дышать. Я пыталась успокоиться – глубокий вдох, медленный выдох – но лавина чувств, которую я так тщательно сдерживала все эти дни, уже содрогалась у меня внутри, готовая погрести под собой всю мою выдержку, всю мою силу.
И когда первые слезы прорвались – горячие, неудержимые, – когда они покатились по щекам, оставляя после себя жгучие дорожки, дверь распахнулась — без стука, без предупреждения. Воздух дрогнул, будто сам замок затаил дыхание.
И в комнату вошел он.
Роан Альвьер.
Всё во мне будто разом оборвалось. Я не ожидала его так скоро. Сердце гулко забилось в самом горле, ладони сжали плотную ткань юбки. Я сжалась, будучи пойманной в момент, когда была слишком уязвима, взглянула на него и застыла, пойманная в ловушку золотых глаз. По запястью прошёл тихий жар.
