Он хотел сказать что-то еще, но вернулась тетя Хизер, торжественно неся блюдо с подрумянившейся уткой.
— Итак, у нас все готово к встрече Нового года! — провозгласила она.
И в этот самый миг донесся первый удар колокола городской ратуши, глубокий и торжественный. Он плыл над заснеженными крышами, возвещая о конце старого и начале чего-то совершенно нового.
— Кажется, мы как раз успели, — улыбнулся Тревор, и его глаза встретились с моими.
Мы сели за стол, ломящийся от угощений. Тетя Хизер сияла, подкладывая Тревору самые румяные кусочки утки. Он щедро хвалил ее кулинарный талант, от чего тетя зарумянилась.
А за окном били колокола, отсчитывая секунды до чуда. Когда прозвучал двенадцатый удар, мы подняли бокалы.
— За новых друзей! — провозгласила тетя Хизер, многозначительно глядя на Тревора.
— За старых! — добавила я, с теплотой думая о Питере и школьной подруге.
— За тех, кто всегда с нами, — тихо сказал Тревор. Он словно знал, о ком я думаю в эту секунду. О маме и ее обещании, данном в том сне. О том, что она, возможно, сейчас радуется за меня.
Мы стояли у окна, глядя, как над городом вспыхивают первые яркие фейерверки. рассыпаясь брызгами искр в ночном небе.
— Я действительно не приготовила вам подарок, — снова призналась я, чувствуя легкий укор совести.
Тревор мягко улыбнулся.
— А я, кажется, недоговорил. Лучший подарок для меня — это не просто находиться рядом. Это знать, что у меня есть куда возвращаться. И есть ради кого.
Он повернулся ко мне, и в отблесках огня его загорелое лицо казалось удивительно родным.
— С Новым годом, Коринна.
— С Новым годом, Тревор.
