Земля, что ты не покинешь - Уотсон Энгус

Интересно, питает ли она такие же сильные чувства к своим соплеменникам из Гибельных Земель, какие кучные голуби питают друг к другу, спрашивала себя Танси. Нет. Она не была гибельной по рождению. Как почти все мужчины и женщины, составлявшие племя Гибельных Земель, она могла выбирать, присоединиться к гибельным налетчикам или же смиренно прозябать в их тени, стараясь не попадаться лишний раз на глаза, чтобы не убили или не сделали что-нибудь похуже. Выбор был вовсе не трудный, и спустя пару лет, полных лишений, она начала процветать. Теперь она не променяла бы свою жизнь командира кошачьего отряда ни на что на свете.

Из-за Равнинного Бродяги вывернул на своем кинжалозубом коте Раппа Хога и понесся галопом. Резко развернулся и направился к Танси. Она услышала собственный изумленный возглас. Раппа Хога выглядел бесподобно, и солнечный свет играл на его темнокожей мускулистой фигуре. Он редко надевал что-либо, кроме набедренной повязки, какая бы ни стояла погода, и это Танси очень даже одобряла. Она мечтала о том дне, когда снова окажется в его палатке. Он был совершенством, от кончиков сильных пальцев на ногах до кончиков длинных, блестящих черных волос.

Она и боялась, что он заговорит с ней, и отчаянно жаждала его внимания. После она всегда пребывала в эйфории, но при этом ее так трясло, что она еще несколько часов была не в силах даже поесть.

– Танси, – произнес он, и от его глубокого голоса все волоски у нее на руках встали дыбом.

– Привет, – сумела выговорить она.

– Завтра мы схватим кальнианцев и их друзей. Удостоверься, что твой отряд хорошо отдохнул и готов. – Следопыт Найя Мука доложил о появлении семнадцати путников несколькими днями раньше. Похоже, теперь они были в пределах досягаемости.

– Только мой ряд будет их брать? В смысле, мой отряд? – спросила Танси, краснея.

– Нет. Все всадники, и на кинжалозубых кошках, и на лосях.

– Ладно…

Раппа Хога улыбнулся своей широкой, теплой улыбкой.

– Тебе непонятно, зачем мы собрали такую громадную силу, чтобы захватить столь немногих?

– Да.

– По сведениям Пустых Детей, которые они передали через Найю Муку, я понял, что там кальнианская оусла.

– Правда? Ничего себе.

– Вот именно.

– Ты будешь драться с ними? – Мысль о том, что Раппа Хога станет сражаться с другими воинами, усиленными магией, была слишком волнующей. Наверняка, они и в подметки ему не годятся? Однако до нее доходили разные слухи…

– Я надеюсь забросать их дротиками раньше, чем начнется бой.

– Может быть, стоит оставить кого-то из них в сознании и…

– Мы здесь, чтобы собирать коллекцию людей и зверей для Человека Бобра, Танси, а не ради собственного развлечения. Удостоверься, что твои люди готовы к завтрашнему дню.

Он потянул за поводья своего кинжалозубого кота и ускакал.

– Конечно, – ответила она, глядя в его удаляющуюся спину. Повезет, если удастся поспать. Она будет лежать без сна, мысленно рисуя картину, как Раппа Хога побеждает кальнианскую оуслу.

Глава третья

Неудобная река

Проблема с нападением на Гибельные Земли, насколько понимала Люби Зефир, заключалась для Кальнии в том, что первым делом могучей армии требовалось переправиться через Матерь Вод. Если армия и может показаться не такой уж могучей, то как раз при переправе через реку, которая сама по себе древняя и могучая и готова продемонстрировать людям, неважно в каком количестве, что они всего лишь недолговечное скопление муравьев, толпящихся в попытке пересечь величайшую громаду на земле.

Был и положительный момент: все прочие реки по дороге на запад покажутся сущей ерундой по сравнению с этой.

Шел второй день переправы. Люди высокого ранга, как она сама, дожидались в Кальнии, пока армия и провиант окажутся на другом берегу. В первый день Люби довелось навестить родителей. Они удивились и не проявили радушия, когда она появилась, и атмосфера так и не потеплела. Она не расстроилась. Один раз они уже отреклись от нее, когда она так в них нуждалась, и потому она не ждала ничего хорошего.

Еще дважды она пыталась увидеться с императрицей Айянной, только чародейка Чиппаминка оба раза не пустила ее под благовидным предлогом, что Императрица Лебедь не вполне здорова. Люби нравилась Чиппаминка. Она казалась чрезвычайно разумной и достойной молодой женщиной, которая первым делом печется об интересах императрицы.

Поскольку заняться было нечем, Люби потакала своему новому увлечению ходьбой. Она обошла все кварталы низших. Она бродила по широким улицам с домами попросторнее, где жили представители среднего класса, вот тогда ей и довелось побывать у родителей. Она гуляла вокруг пирамид, где селилась элита, внимательно рассматривая и женщин с диковинными прическами, и ухоженных мужчин, и золотые статуи. Она размышляла об Инноваке, по промыслу которого все случилось. Зачем же, недоумевала она, он поделил людей на такие группы? Почему те, кто имеет больше, заслуживают этого меньше?

На второй день переправы она оказалась в итоге на отвесном берегу Матери Вод, и стояла там, наблюдая за происходящим. Командиры и снабженцы пытались упорядочить движение тысяч солдат, рабочих и вьючных животных, однако у Матери Вод были на этот счет свои соображения.

Люби уже собиралась повернуть обратно в Кальнию, когда опрокинулось судно, успевшее проделать примерно четверть пути через широкую реку. Все бизоны, бывшие на борту, поплыли обратно к берегу, большинство мужчин и женщин сумели забраться на соседние суда, но несколько человек ушли под мутные волны и больше уже не всплывали.

Вот так без разбору действует рука судьбы. Еще несколько дней назад эти мужчины и женщины жили своей жизнью, затем они узнали, что должны отправиться на войну, и это наверняка встревожило и напугало их, а затем, не успели они даже… И печаль, охватившая Люби Зефир при виде этих людей, погибших так бессмысленно, снесла какую-то преграду у нее в голове. До сих пор сдерживаемые мысли загромыхали в мозгу. Зачем они вообще идут на войну? Каким образом эта девушка Чиппаминка поднялась из ниоткуда до главной чародейки и правой руки императрицы за какие-то считанные дни? Кто она такая?

Люби покачала головой. Она пыталась вспомнить свое первое знакомство с Чиппаминкой. Она надеялась увидеть Айянну, но вместо того обнаружила девушку в горячей купальне императрицы. Люби вошла к ней в воду. Почему она вообще это сделала? Все было как в тумане. Девушка взяла ее ступни в свои руки и мягко массировала их, а после… она не помнила решительно ничего. Помилуй Инновак, что же она натворила! Неужели чародейка ее околдовала?

Это казалось каким-то бредом. Она видела, как чародеи влияют на решения людей, как одурачивают их, но она никогда не слышала, чтобы кто-нибудь из них до такой степени управлял разумом другого человека. Однако, будь то какие-то травы или иная магия, Чиппаминка каким-то образом убедила Люби, что все прекрасно: нет ничего странного в том, что ее не пускают к Айянне, а вторжение в овеянные дурной славой Гибельные Земли самое разумное решение. И все это настолько ненавязчиво!

Могла ли Чиппаминка околдовать императрицу? И существует ли иное объяснение?

Люби побежала обратно в Кальнию, добралась до центра и уже поднялась по бревенчатым ступеням до середины пирамиды Гора Солнца. Но тут она остановилась.

Если Чиппаминка околдовала императрицу настолько, что та объявила войну, а Люби ворвется в ее покои, вопя об этом во все горло, то Чиппаминка с легкостью околдует Люби еще раз, или же убедит Айянну – это в лучшем случае – не обращать на нее внимания.

Нет. Люби должна действовать осмотрительно и… так что же она может? Она сумеет незаметно проскользнуть в покои императрицы ночью, разбудит ее, поговорит… но если Айянна околдована, то результат будет точно таким же, как если бы она ворвалась к ней с воплями. Она сумеет уйти от охраны, но тогда ей придется бежать, а Кальния все равно будет маршировать на войну с Гибельными Землями.