Земля, что ты не покинешь - Уотсон Энгус

– Это я.

– Так какого же черта ты ни разу не упомянул об этом раньше?

Эрик с Чоголизой шли рядом и болтали все больше и больше с каждым днем, почти все время о ней самой, оусле и Кальнии. Эрик был более чем доволен. Его чаровали ее рассказы. Ему нравился ее голос и ее кроткое, хотя и неверное восприятие жизни. Было трудно совместить эту миловидную, чрезвычайно умную, приятную в общении, пусть и гигантскую молодую женщину с тем образом из рассказов о Чоголизе Землетрясение, с чудовищем, которое раздавливает головы и выдергивает позвоночники из спин живых людей.

– Ты меня ни разу не спрашивала.

– Я ни разу не спрашивала: «Не изгоняли ли тебя из племени», – но подобный вопрос трудно назвать заурядным.

– Ну, наверное, просто к слову не пришлось.

– Так за что же тебя выгнали? Можешь не отвечать, если не хочешь.

– Да нет, все в порядке. Просто это долгая история.

– Тогда лучше начать прямо сейчас.

Эрик Сердитый принялся рассказывать историю своей жизни. Фрейдис пела, Оттар верещал невесть что, сидя на плечах Чоголизы Землетрясение, а животные прерий наблюдали за ними.

– В общем, никто из нас не знал, что Эрик живет у лакчан. Ну, Гуннхильд знала, и я подозреваю, знал Гарт. И, может, еще Волк. Не знаю. Гарта убили. Это было так грустно. Мы устроили лагерь на вершине самого высокого утеса и…

Софи Торнадо тяжко вздохнула, а Бодил продолжала трещать. Но она сама виновата. Гуннхильд сшила за предыдущий вечер маленькие мешочки, чтобы хранить в них мясо животных силы, и утром отдала их Софи, а Софи взяла, не поблагодарив ее. И вот теперь Гуннхильд не отвлекала внимание Бодил от Софи, как она обещала.

Надо было ее поблагодарить.

А потом она услышала это.

Что-то приближалось к ним сверху, замаскированное мягким шелестом травы.

– Цыц! – приказала она Бодил.

– Ты хочешь, чтобы я замолчала? А что, ты услышала птицу или что-то наподобие? Иногда, еще в Трудах, когда мы бывали…

Софи сбила с ног эту невыносимо болтливую женщину, толкнув в высокую траву, уселась верхом ей на грудь, прижав к бокам отбивавшиеся руки, и закрыла ей рот ладонью. Бодил извивалась и издавала придушенные гневные вопли. Софи Торнадо зажала ей нос и выдавила воздух из легких, нажав ногами.

Наконец дурочка затихла, и она смогла прислушаться.

Она была права.

К ним галопом приближались дюжины животных. Это были какие-то крупные олени – скорее даже лоси, – а еще, судя по звуку, множество уменьшенных копий того чудовищно огромного кинжалозубого кота, который напал на них несколько дней назад. Животные бежали тяжело, словно каждое из них несло на себе какой-то груз. Груз, весивший примерно как человек.

Это массовое движение пока что скрывал от взглядов невысокий подъем, но они выскочат из-за него теперь уже в любой миг. Софи Торнадо огляделась по сторонам. Ближайшее укрытие в этом колышущемся море травы – кучка деревьев в миле от них.

Когда она раскрыла рот, чтобы крикнуть: «Оусла, ко мне!», девочка грибоедов, Фрейдис, завопила:

– Гибельные идут, очень много!

Девчонка, восседавшая высоко на плечах Чоголизы Землетрясение, первой заметила нападавших.

– Оусла, ко мне! – закричала Софи Торнадо.

– Вута, ко мне! – проорал Толстый Волк.

– Барабаны! – приказал Раппа Хога, вонзая пятки в бока кинжалозубого кота и устремляясь вперед.

Двенадцать барабанщиков на лосях грянули поначалу тихо и почти неотличимо от топота копыт и лап, но понемногу наращивая звук, который перерос в свою собственную пульсирующую, грохочущую песню.

Отряды на кинжалозубых кошках ускорились, стадо верховых лосей перешло в галоп.

Танси Бурна ощутила, как знакомая смесь ужаса и радости битвы растеклась по конечностям. Она выкрикнула: «Вперед!», – своему отряду и стиснула пятками кошачьи бока. Кошка рванулась, и Танси с грохотом понеслась через прерию, быстрее, чем когда-либо двигалось большинство людей, в окружении своих всадников, которые все ускоряли бег верховых кошек. Сразу за ней неслись пять всадников ее отряда, сжимая деревянные посохи, луки с тупыми стрелами и ловчие сети. На их губах играли улыбки.

За ними двигалась сотня всадников на лосях, некоторые с луками и тупыми стрелами, некоторые с ловчими шестами, а остальные – с сетями, которые растягивали вдвоем. За ними следовали шесть Пустых Детей на толсторогих баранах – на удивление быстрые животные с легкостью выдерживали галоп кошек и лосей. Пустые Дети присутствовали на тот маловероятный случай, если у какой-нибудь из кинжалозубых кошек съедет крыша и она набросится на собственного седока или кого-то из гибельных.

Танси смахнула выступившие от ветра слезы. Птицы летели, животные неслись, взбираясь вверх по склону. Следопыт Найя Мука сообщил о семнадцати пеших путниках, из них двое детей. Этих семнадцать человек ждет немалое потрясение, когда больше сотни всадников выскочат на них из Океана Травы.

Гребень холма все приближался. Они в любой момент уже набросятся на добычу. Танси еще сильнее сжала бока кошки. Ей хотелось увидеть изумление на лицах жертв.

– Снимайте прежде всего лучников! – приказал Раппа Хога, увернувшись от первых вражеских стрел.

Танси Бурна содрогнулась. Битва уже идет!

Вута переглядывались, некоторые в волнении, некоторые в ужасе. Невидимые за высоким травянистым подъемом впереди, барабаны, копыта и боги знают что еще громыхали все громче и громче, все ближе и ближе. Земля тряслась. Даже сам воздух трясся.

– Да что за, блин, хренотень тут творится? – воскликнул Эрик Сердитый, от страха и изумления переходя на лакчанский диалект.

– Следи за языком, Эрик Сердитый! – возмутилась Фрейдис Докучливая.

– Стадо бизонов бежит, – заявил Киф таким обыденным тоном, словно произносил название бабочки.

– Нет, Киф Берсеркер, не бизоны, – поправила Фрейдис. – Гибельные.

– Тайри, Киф, Бьярни, Эрик, строим клин на пять человек, – приказал Волк. Как и Киф, он был взволнован не больше, чем отец семейства, распределяющий места за ужином. Эрик был восхищен. За долгие годы в обществе более темпераментных лакчан он почти позабыл, как важно для воинов трудяг сохранять несокрушимое спокойствие в любых обстоятельствах, или, по менышей мере, видимость спокойствия.

Тайри Древоног подбежала и заняла позицию, длинный сакс и щит уже были у нее в руках, она широко улыбалась. Эрик до сих пор ни разу не видел ее улыбки.

– Сасса, – продолжал Волк, – десять шагов на юг, лук наготове, Финнбоги и Гуннхильд, по бокам от нее. Бодил, ты с детьми прячешься в траве, в десяти шагах позади Сассы.

Эрик протопал по высокой траве, чтобы занять свое место рядом с Тайри Древоног в треугольном построении клином. В пятидесяти шагах на север оусла сгруппировалась вокруг Софи Торнадо. Они готовились вести свою собственную битву. Воительницы явно не питали почтения к боевым умениям племени вута, и, честно говоря, если вспомнить, кто они, вряд ли их стоит за это винить. Однако же, не могут ли те, или то, что надвигается на них сейчас, оказаться достойными противниками кальнианской оуслы? Судя по грохоту, их там до одури много.

Йоки Чоппа за спинами воинов присел на корточки в траве, сгорбившись над магической чашей. Эрик не видел со своего места узкой набедренной повязки чародея, отчего казалось, что тот голый.

Эрик уважал магию, знал, на что та способна, хотя бы на примере оуслы, и он был благодарен за свою собственную мистическую, пусть ограниченную, способность разговаривать с животными, однако магия, подпитанная разными ингредиентами, требует посредника, вроде этих женщин из оуслы, и времени – многих лет, – чтобы возыметь действие. Нельзя просто извлечь магию из чаши и с ее помощью убить хотя бы воробья, не говоря уже о том количестве боги знают чего, что надвигается на них. Если, конечно, у Йоки Чоппы нет в запасе того, о чем Эрик не подозревает. В последнее время было много сюрпризов. Может, Йоки Чоппа собирается создать тысячу драконов, которые защитят их.