Сиротский приют госпожи Демидовой (СИ) - Боброва Екатерина Александровна
Впрочем, от мытья полов зарекаться мне не стоило. Я же не барышня больше. Без князя Сан-Донато за спиной ничего не стою. Придется самой зарабатывать репутацию.
— Спасибо вам за заботу, — в который раз поблагодарила я мужчину, и тот вдруг смутился, почесал кончик носа и предложил:
— Если вы не против, Мария Павловна, я бы навестил вас в ближайшие дни. Суд счел ваше ранение веской причиной, чтобы не вызывать вас на заседание, но возможно с вами захотят побеседовать позже. Да и нужно помочь отвести вас домой.
В его взгляде я прочитала искреннее желание помочь и тут уже смутилась сама.
— Мне неловко обременять вас, — призналась честно.
— Поверьте, Мария Павловна, вы меня точно не обремените. Да и здесь еще один мой подчиненный на долечивании. Заодно и его проведаю. К тому же вы по моей вине здесь в одиночестве лежите. Я запретил кого-либо пускать к вам в палату, а то эти щелкоперы совсем стыд потеряли. Парочка пыталась пробраться к вам под видом целителей, хорошо вовремя перехватили. Так что если вам что-нибудь требуется — говорите, я принесу.
Я кивнула на чемодан.
— Думаю, с этим я справлюсь. Не беспокойтесь. И приходите, когда сможете. Я всегда вам рада.
Мужчина просиял. Так и продолжая сиять улыбкой, распрощался со мной.
Он ушел, а я потянулась за учебником — продолжить постигать азы того, что понимала на уровне интуиции и догадок, как тут в чемодане что-то требовательно заскреблось.
Я застыла. По спине мерзкими мурашками пробежался страх. Я кинула взгляд на дверь, за которой сидел охранник и немного успокоилась. Да и что это может быть, если не мышь. Неужели смогла пробраться в чемодан? Вот поганка!
Сползла с кровати и поежилась — пол под ногами показался ледяным.
Подкралась к чемодану, прислушалась — тишина, но мне точно не показалось!
Осторожно присела, потянулась к застежке — и отшатнулась. Та открылась сама, и вместе с вывалившейся оттуда одеждой и облаком пыли вверх взвился серый комок. Пронесся из одного угла палаты в другой. Потом завис над кроватью. Из комка высунулась борода, лохматая голова, следом показались ручки, ножки.
Я громко чихнула.
И Прокопий Прокопьевич испуганно метнулся под кровать.
— Ты что заразная? — донеслось оттуда.
Я отмахнулась от пылевого облака. Подняла глаза к потолку. Подышала. И попыталась обрадоваться.
— Тесные у тебя хоромы-то, — домовой выбрался из-под кровати, оглядел вполне приличную по размерам палату, в которой не только кровать помещалась с тумбочкой, но еще и шкаф, столик с двумя креслами и личная уборная.
Ошибался Владимир Михайлович, когда считал, что гостей у меня не будет. Надеюсь, Прокопий Прокопьевич один пожаловал без своей подружки-мыши.
Глафира Андреевна и его-то не будет счастлива видеть, а уж мышь-то и подавно. Вот выселят нас обоих со скандалом за нарушение чистоты лечебного учреждения…
— Прокопий Прокопьевич, какими судьбами? — я устала стоять и присела на кровать. Попыталась смахнуть пыль с одеяла и оставила эту затею. Здесь требовались решительные меры.
— Так за имуществом твоим проследить, лиса ты недогадливая! — всплеснул руками домовой.
Я вскинула брови. Ради пары платьев покинуть хозяйский особняк… Ох и сомнительно это.
— Вы поссорились с Юсуповыми? Неужели вас выгнали?
— Да что ты такое балаешь, рыжина неразумная! — взвился домовой. — Никто меня не выгонял. Я сам, — потупился он. Дернул себя за бороду. Глянул исподлобья. Насупился так, что глаза скрылись под бровями и с горечью произнес:
— Но видать новой хозяйке я без надобности.
Я заморгала, осмысливая сказанное. Новая хозяйка? Домовой ушел из дома ради меня? Никогда о таком не слышала. Неужели ради ватрушек продался?
— Очень даже надобны, — улыбнулась я, понимая, что рука не поднимется вышвырнуть на улицу сбежавшего из дома домового. — Куда ж я без вас? Пропаду.
— Уразумела, наконец! — горделиво подбоченился Прокопий. Повел носом и, принюхавшись, спросил, ткнув пальцем в коробку:
— А что это у тебя там?
— Угощайтесь, — предложила я. Кажется, с таким прожорливым домовым мне и восемьсот рублей будет мало в год.
Повторять не пришлось, и скоро со столика донесся шелест бумаги и довольное чавканье.
— Скажите, Прокопий Прокопьевич, а вам не жалко оставлять Юсуповых? Как же они без вас? — осторожно поинтересовалась я. С конфетами придется попрощаться, даже не попробовав. Впрочем, сладкого не хотелось. Аппетит не вернулся, и Глафира Андреевна — дежурившая сегодня сестра милосердия — с ворчанием забирала из палаты полную тарелку с ужином.
— Дык я вместо себя им сыночка оставил, — радостно известил меня домовой, облизывая испачканную в шоколад ладошку. На серой бороде уже виднелись коричневые пятна.
Сыночка? — пораженно повторила я про себя. То есть у домового была домовиха, которая родила ему сына? Мое воображение нарисовало два комочка пыли, из которых получился третий.
Бред какой-то!
— Или ты думала, я зря столько ватрушек употреблял? — с ехидцей поинтересовался Прокопий. — Ради тебя, между прочим, старался. Чуть не лопнул.
И я запуталась окончательно. При чем здесь ватрушки?
— Дура ты, рыжая, хоть и умная, — вздохнул домовой и вместе с коробкой приземлился ко мне на кровать.
— Ешь, — приказал он строго, подпихивая ко мне конфеты. — А то истощала — смотреть страшно. Не понимаю, как еще дышать ухитряешься. Все силы, небось, отдала. И кому? — он глянул ревниво.
— Я не рыжая, — сказала первое, что пришло в голову. Указала рукой на волосы, которые еще днем были красивого пшеничного оттенка.
— И не кому, а чему — дому, чтоб не обвалился, — добавила.
Домовой глубокомысленно хмыкнул и запихнул в рот очередную конфету, зачавкал.
— Посмотрим, посмотрит, — проговорил он, и я поняла, что дом смотреть он собирается именно мой.
— А рыжая ты все равно, — заявил он самоуверенно и посоветовал: — Ты не на голову смотри, а в глубь.
В глубь должны были быть мозги, как говорили целители, и если я правильно помнила, цвета они были совсем не рыжего. Но спорить с домовым не хотелось. У меня после его рожденного от ватрушек сына в голове кавардак.
Хотя если подумать и вычеркнуть-таки домовиху, то домашний дух — существо бесплотное. Иначе он не мог бы мгновенно передвигаться сквозь стены по дому. А если предположить, что для создания себе подобного ему нужна энергия, то поедание ватрушек, похоже, накапливало нужное количество для рождения или точнее деления.
Так значит…
— Вы с самого начала планировали уйти со мной! — ахнула я.
Домовой показательно отвернулся. Не глядя нащупал еще одну конфету, закинул в рот, и я подумала о том, что истощение получила не только я. Ишь как, бедолага, на еду накинулся. Небось, все силы на рождение сына отдал.
И что мне с ним делать?!
— У меня и дома-то нет, — проговорила тихо.
— Будет, — буркнул домовой. — А куда тебе без присмотра? Дурная же.
Вот тут я обиделась.
— Справлюсь как-нибудь, — проговорила ледяным тоном, выпрямляя спину. В голове сразу завертелся столь нелюбимый мною немецкий.
Мы помолчали. Домовой обиженно сопел, я думала. Представила, как возвращаюсь домой, а там… Родственники мои драгоценные. И настроение сразу сделалось паршивым.
— Прокопий Прокопьевич, вы же пугать умеете?
Домовой аж подпрыгнул от такого вопроса, развернулся ко мне с блестящими от предвкушения глазами.
— Еще спрашиваешь! Да перед тобой мастер пугания, доведения до сердечного приступа и седых волос. Да я такое умею… У меня ни один без заикания не уйдет.
Я положила в рот конфету, прожевала и под горьковатую сладость шоколада решила, что Прокопий мне точно не помешает.
Глава 3ч2
Утром в палате пыли меньше не стало, но и больше тоже. Под ворчание добрейшей Глафиры Андреевны я пыталась впихнуть в себя комковатую манную кашу. После горьких порошков, которыми меня потчевали, есть совершенно не хотелось.
Похожие книги на "Сиротский приют госпожи Демидовой (СИ)", Боброва Екатерина Александровна
Боброва Екатерина Александровна читать все книги автора по порядку
Боброва Екатерина Александровна - все книги автора в одном месте читать по порядку полные версии на сайте онлайн библиотеки mir-knigi.info.