Хозяйка своей судьбы (СИ) - Богачева Виктория

Только вот бедняжка Элеонор умерла гораздо раньше, а я была готова ногтями цепляться за вторую жизнь и новый шанс и бороться до конца. Будь я мужчиной, не задумываясь, встала бы рядом с Ричардом во время боя.

Но здесь я была женщиной, которым не полагалось иметь ни собственный голос, ни точку зрения, а потому приходилось быть умной, расчётливой, осторожной.

Ночами мы долго говорили с Ричардом, как всё лучше « провернуть ». Мы должны были покинуть королевский дворец и Лион одновременно, и отряд, что будет сопровождать меня, не должен отбыть далеко от столицы, чтобы мы не разминулись в пути. И провели порознь как можно меньше времени.

— Но как мне убедить войско, которое ждёт мира, что война должна продолжаться? И как я смогу его возглавить, если все недели, пока шли дрязги, я не выказывал ни малейшего желания ввязываться в борьбу за власть? — вслух размышлял Ричард, измеряя спальню кругами.

Я сидела на кровати и жадно наблюдала за ним.

— Поддельное завещание герцога, которое недавно обнаружилось? — предлагала идеи. — Его последние слова, которые ты услышал, ведь был рядом в час смерти? Непримиримая позиция короля, который отказался миловать бунтовщиков?

Я перечисляла и загибала пальцы, понимая, что будет непросто.

Забавно. Лишь оказавшись в этом мире, я в полной мере прочувствовала, почему в прошлом люди восставали против монархов, наделённых абсолютной властью, и свергали их.

Чего не хватило Его Величеству Рейнольду II? Ричард принёс ему на блюдечке мир. Придумал красивую ложь, в которую так легко было поверить и простить меня за какие-то прегрешения. Простить безусловно, потому как мой муж помог ему выиграть войну.

Но нет. Ничем не ограниченная власть порой затмевала разум. Королю показалось этого мало, он чувствовал себя... уязвлённым? И даже не моими действиями, а восстанием, которое поднял герцог Блэкстон. Правда, тот был мёртв, и на нём уже нельзя было выместить гнев. Но остались другие люди...

Тихонько усмехнувшись своим мыслям, я покачала головой. И предложила, озорно улыбнувшись.

— А давай скажем, что маркиз Нотвуд всегда был верен королю? Что убил Блэкстона по его приказу и хотел убить тебя и меня, чтобы развалить войско и внести раскол в сплочённые ряды?..

Ричард остановился и круто развернулся, впившись в меня взглядом.

— Элеонор!.. — выдохнул он потрясённо.

Я скромно пожала плечами.

Почему бы и нет?..

ЭПИЛОГ

Ещё издали я заметила над Равенхоллом знакомый герб, и сердце забилось чаще. Над замком развевалось знамя барона Стэнли, а это означило, что Ричард, наконец, вернулся из длительной поездки в соседнюю провинцию.

— Томас дома, — прошептала Беатрис, проследив за моим взглядом, и смущённо зарделась.

Они поженились почти три года назад, но она всё ещё краснела как девчонка, когда упоминала Томаса. Как и обещала, я отдала Беатрис замуж с солидным приданым.

Ричарда дома я ждала только через две недели. Он так написал в последнем письме, которое я получила всего пару дней назад. Выходит, уже тогда знал, что вернётся гораздо раньше, но зачем-то обманул. Оставалось надеяться, что он привёз добрые вести.

— Мама! — в повозку постучался наш сын Эдмунд. — Отец вернулся, — сообщил радостно, когда я открыла окошко.

Ему было восемь, и он считал себя ужасно взрослым. Даже сейчас упорно ехал верхом, хотя мог бы путешествовать со мной.

— Надо спешить! Я скажу кучеру, чтобы поторопился! — дождавшись моего кивка, Эдмунд рванул вперёд.

Сына, пусть и маленького, осуждать за упрямство я не могла. Он пошёл в своих родителей.

Прошло почти девять лет с того дня, как мы покинули королевский дворец в Лионе. Ещё два года понадобилось, чтобы убедить Рейнольда II пойти на уступки.

К тому моменту все уже забыли, с чего всё началось и почему продолжалось, а за время изматывающей войны королевская власть настолько пошатнулась, что под конец собственный Совет заставил монарха заключить не слишком выгодный короне мир. И теперь провинции, которые успел захватить ещё герцог Блэкстон — Фландрия и Лотарингия — а также, разумеется, Равенхолл с окрестностями, получили статус автономий.

Они по-прежнему являлись частью Нормандии, разумеется, но уплачивали в государственную казну меньше налогов, имели собственный Совет, могли принимать законы, содержать войско, подчинявшееся в первую очередь тому, кто возглавлял провинцию, а не королю.

Правда, в отношении меня Его Величество не удержался и всё же наложил запрет на десятилетнее посещение столицы. Только вот я совершенно не рвалась в Лион, ведь Ричард никак не был ограничен, и после окончания войны мы жили в Равенхолле.

Двор замка радостно гудел, когда мы въехали в него, вокруг царила суета. Слуги разгружали повозки, на кухне готовили пир, чтобы отпраздновать возвращение хозяина, а я даже пожалела, что согласилась поехать на ярмарку в ближайший к Равенхоллу городок и пропустила приезд Ричарда.

— Леди Элеонор! — дверь в экипаж распахнул возмужавший, повзрослевший Эдрик. Он радостно улыбнулся и помог мне сойти на землю.

Из мальчишки он превратился в статного, красивого юношу. Он давно уже не служил оруженосцем, но не покинул ни Ричарда, ни меня, ни Равенхолл, и через несколько лет муж обещал посвятить его в рыцари.

— Сир Эдрик! — я едва успела поприветствовать его, как к нему подбежал приплясывающий от нетерпения Эдмунд. Немного выждав — насколько хватило сил — он обнял молодого мужчину, почти впечатался в грудь щекой.

Бывший оруженосец отца учил его сражаться на мечах.

— Где Его светлость? — поинтересовалась я у личной горничной, которая приняла мой плащ.

— В кабинете с кастеляном Ретфордом, — доложила та.

— А дочь?

— Леди Элис с няней. Велите подать какой-нибудь еды, миледи? — остановилась, дожидаясь моего решения.

— Ммм... пока нет. Я поднимусь в кабинет, а затем вернусь в спальню, чтобы освежиться с дороги.

— Хорошо, миледи.

— Мама, можно мне пойти с вами? — Эдмунд отошёл от сира Эдрика и вернулся ко мне.

— Конечно. Идём.

Ричард говорил, что я неприлично балую сына. Поэтому я родила ему дочь, и разговоры о баловстве в нашем доме как-то поутихли.

Эдмунд и Элис от отца взяли цвет глаз, а от меня — волос. Только у сына со временем рыжина выцвела, и пряди все больше становились тёмно-русыми, а вот у дочери, напротив, яркость лишь усиливалась, так что даже сейчас уже говорили, что по замку бегает настоящий огонёк. А что будет, когда она подрастёт?..

Краем глаза заметив, что к Беатрис через весь двор пробирался Томас, я решила не дожидаться наперсницу и отправилась в замок с сыном.

Снаружи в нём изменилось немногое, а вот внутри стало теплее, когда я велела развесить на стенах гобелены и положить ковры в комнатах, которыми мы пользовались чаще всего. Жителей, как и слуг, стало больше, питание — получше.

Я начала проводить летние и весенние ярмарки прямо в замке, сюда съезжались купцы, привозили заморские товары, участвовали и обычные крестьяне, которые трудились на наших землях, выставляли на продажу скот и урожай.

Ещё я, как дошли руки, занялась тем драгоценным клочком земли у стены замка, под которым проходили подземные тёплые воды. Мы сперва вырубили небольшой участок леса, а потом обустроили телицы: доисторические, конечно, но лучше, чем ничего. Получалось выращивать некоторые овощи, а не только зелень. Зимой было особенно прекрасно.

Постепенно капля за каплей Равенхолл ожил. Конечно, слухи ещё долго будут множиться. Не забудется ни таинственное убийство герцога Блэкстона, ни леди Маргарет, ни наш мятеж... ничего, из того, что было, не забудется, но уже даже сейчас в глазах людей Равенхолл перестал быть богами забытым местом на краю страны.

Толкнув дверь в кабинет, я удивилась. Вместо кастеляна Ретфорда обнаружила с мужем дочь. Ричард сидел в кресле, держа Элис на коленях, и вдвоём они разглядывали что-то и одновременно подняли головы, когда я кашлянула, привлекая внимание.