Симбионт 2
Часть первая
«Ангел» во плоти. Глава 1
Следствием не установлено…
Осенняя муха лениво жужжала между оконными рамами, то ли не желая покидать нагретую за день ловушку, то ли уже обречённо готовилась к зимней спячке. Она ползла вверх, неожиданно срывалась вниз, недоумённо потирала лапками и снова испытывала свои альпинистские возможности с обречённой решимостью.
— Итак, вы утверждаете, что к вам подъехала чёрная машина марки «Бенц», и из неё сразу же начали стрелять, — унылый голос следователя, похожего на высохшую воблу, а скорее, страдающего гастритом или язвой, убаюкивал не только меня, но и адвоката, который появился в отделении полиции буквально через полчаса после произошедшего. Этого человека я ранее не знал. Но Генрих Оттович Фишлер, как он представился, убедил меня, что представляет интересы Дружининых.
— Так и было, — подтвердил я, едва не клюя носом. Навалилась страшная усталость. Адреналиновый откат, как пояснил майор Субботин — мой симбионт, чья матрица, а точнее — душа, совместилась с моей в результате ритуала воскрешения после аварии, в которой я погиб. — По улицам ездит много машин, и на «Бенц» мы особого внимания не обратили. А он резко затормозил напротив стоянки, где находился наш микроавтобус. Из окна сразу же стали палить из пистолета с глушителем. Глеба подстрелили первым, потом ранили Арсена, второго телохранителя. Я упал на землю, ко мне подбежали два каких-то типа и хотели забрать с собой. Пришлось защищаться всеми возможными способами. Даже не понял, что произошло, когда один из них упал на землю. Стрелял какой-то мужчина или молодой парень…
— На этом поподробнее, Михаил Александрович, — следователь оживился. — Почему вы уверены, что это был мужчина, а не женщина?
— Так он сказал, чтобы я помог своим людям, — я как можно равнодушнее пожал плечами. — Мужской голос от женского различаю.
— Хм, ладно, — следователь сделал пометку в протоколе допроса. — Вы его знаете?
— В первый раз видел. Может, это супергерой, спасающий людей от злодеев? Мотив его бескорыстной помощи мне непонятен.
Фишлер поправил очки, которые выглядели на его лоснящемся круглом лице довольно забавно, и улыбнулся. Он был похож на мудрого старого филина, который повидал на свете многое, а теперь испытывает стойкое желание побыстрее спрятаться в своём дупле, потому что уже ничего его не могло удивить.
— Тогда, может господа Сабитов и Корнухин с ним знакомы? — продолжал расспрашивать следователь, уставший от духоты в кабинете и раздражённый неожиданным делом, свалившимся на него в конце рабочего дня. — Вы же постоянно с ними находитесь, должны знать что-то о личной жизни своих телохранителей.
Я с трудом сообразил, что он сейчас назвал фамилии Арсена и Глеба. Надо же, а я и не знал. Сколько помню, парни, состоявшие в боевом крыле, никогда не раскрывали свои данные. Или имена, или позывные.
— А вот об этом мне неизвестно, — честно ответил я. — Они взрослые мужики, у них и своя жизнь есть, чтобы ещё ею с пацаном делиться.
— И всё-таки, если подумать…
— Мой подзащитный не может предполагать того, чего не знает, — ухнул Фишлер оживлённым голосом. — Вы можете намеренно исказить его показания. Протестую.
— Я не знаю, — твёрдо ответил я.
— Так и запишем, — нейтральным голосом произнёс следователь. — Номер машины запомнили?
— Всё было заляпано грязью. Да и кто в такой ситуации номера разглядывает?
— Всякое бывает, — хмыкнул тот. — Люди умудряются и не такие фокусы выделывать в момент опасности.
— А что с моим водителем? — я проигнорировал замечание следователя.
— Тяжелое ранение в позвоночник. Сейчас идёт операция. Господин Сабитов отделался ранением в плечо. Оба находятся в Центральной клинике Уральска. С вашим телохранителем тоже работают следователи. Прочитайте и распишитесь, господин Дружинин, — он пододвинул мне протокол, который я изучил с должным вниманием.
Не обнаружив ничего лишнего, что могло бы меня дискредитировать и обвинить, я коряво вывел под последней строчкой «с моих слов написано верно», размашисто расписался и расчертил пустое поле бланка буквой «z» с косой палочкой посредине. Протянул бланк следователю и поднялся на ноги.
— Я могу идти? — на всякий случай спросил я, одёргивая куртку, порванную в некоторых местах. Неплохо так повалялся, дыры на локтях, а на левой половине внизу вообще какая-то странная дырка, аккуратная такая, похожая на пулевую.
— Да, конечно, — кивнул следователь, открывая окно со злосчастной мухой внутри. — Вас вызовут, если возникнет необходимость.
Я вместе с сопровождающим меня Фишлером спустился со второго этажа в холл городского Департамента полиции. Мы сдали пропуска и расписались в регистрационной книге, после чего вышли через турникет на улицу. Глубоко вздохнул, до сих пор не веря, что остался жив и не сижу сейчас в камере, ожидая обвинения. В чём? Разве у полиции не найдётся причины закрыть человека, который стал свидетелем перестрелки и двойного убийства, за крепкой решёткой? Что ещё сказать: я тихо обалдеваю, что не сижу в следственном изоляторе после стольких происшествий с кучей трупов.
— Спасибо, Генрих Оттович, — искренне поблагодарил я адвоката. — Вроде бы и нет причин меня обвинять, но как-то не очень приятно ощущать себя под взглядом следователя, словно ты перманентно виновен во всех земных грехах.
— Не благодарите, Михаил Александрович, — ухнул Фишлер. — Это моя работа. Как только мне позвонили, я сразу же помчался сюда. Идёмте, я довезу вас до университета.
Он показал на довольно редкий в наших краях «Атлант», выпускаемый одноимённым русско-германским автомобильным концерном, глубокого голубого цвета с перламутровым отливом, с продуманной аэродинамикой, больше схожей с гоночными тачками. Фары из закалённого стекла, передняя решётка с хромированными вставками, посредине эмблема в виде варяжского щита, а на нём — стилизованная фигура человека, держащего на плечах лазурное облако. Скорее всего это облако олицетворяло небо, которое и был обязан держать сей персонаж. Я читал в каком-то журнале, что многочисленные детали кузова, да и сам кузов покрывают керамической краской, которая даёт эффект самоочистки и лучше всего защищает от негативных внешних условий. Как там говорится в рекламном проспекте? «Автомобиль „Атлант“ — это не просто средство передвижения. Его экстравагантный и в то же время утончённый дизайн говорит о высоком статусе владельца, стремлении к инновациям и комфорту».
Не знаю, не знаю. Многие автоманьяки утверждают, что «Атлант» выпускают для тех, кто любит позёрство и дешёвые понты. Технические характеристики не лучше, чем у того же «Бенца», и единственное его преимущество — комфортный салон. Настоящая кожа, подстраивающиеся под тело водителя и пассажиров кресла с несколькими ступенями подогрева, ну и прочие удобства, отсутствие которых в элитных авто — моветон.
— Откуда у вас такая красотка? — я провёл пальцем по сверкающей лаком крыше. Врут рекламщики. Не очищается, вон едва заметная дорожка на пыльной поверхности появилась.
— Специально из Санкт-Петербурга заказывал, — чуть ли не с гордостью ответил Фишлер, нажимая на кнопку брелока. Пискнул сигнал блокировки, мигнули фары. — Каждая партия выпускается в малых объёмах, и то под заказ. Три года ждал, представляете?
— Да уж, — садясь в упругое кресло, ответил я и аккуратно закрыл дверь. Тут же что-то зажужжало под моим задом, и спинка стала подстраиваться под меня. Только за одно это хотелось купить «позёрскую» машину! Девчонок катать в ней здорово!
Фишлер сел за руль, завёл мотор, и пока тот сыто порыкивал, вслушивался в его звуки. Потом кивнул и осторожно выехал из стояночного «кармана», расположившегося напротив главного здания Департамента. Машина шла мягко, в салоне почти не слышалось посторонних звуков.
— Михаил Александрович, позвольте мне задать вам несколько вопросов, — глядя на дорогу, произнёс адвокат.
