Изгой рода Орловых: Барон (СИ) - Коган Данил

— Ничего себе… — Мария неверяще покачала головой.

— Я выскочил наружу и успел остановить Пустовалова, передав ему зонт. Грузовик мимо промчался — тот самый из видения, обдав нас грязью.

— Значит, ты видел смерть отца… — она снова побледнела.

— Видел, — подтвердил я. — Даже время точное знал, там в видении часы были. Я предупредил генерала. Он принял какие-то решения и в то же самое время был ещё жив!

— А если он уже всё равно… ну… — она всхлипнула, но тут же сжала зубы.

— Не знаю. Я вижу живых. Дай-ка сюда.

Я отобрал у неё амулет, сжал пальцами осколок и сосредоточился. Никаких видений. Однако кое-что я всё же почувствовал.

— Он точно жив, — уверенно произнёс я, возвращая амулет. — Кажется, даже не ранен.

— Откуда… ты что-то видел?

— Нет, Маш, я ничего не видел. Но оно ещё иногда приходит в виде твёрдого знания. Вот я взял эту штуку, — я качнул осколок на цепочке, — и точно знаю, что генерал жив и относительно здоров. До сих пор меня это знание не подводило.

Из Истоминой как будто вынули позвоночник. Она расплылась по креслу, протянув ко мне руку. Я вложил в неё цепочку, и Мария тут же прижала амулет к груди.

— Жив, это хорошо. Всё остальное ерунда. По себе знаю, — хрипло проговорила она.

Интерлюдия. Этыксир: столица «Белой Орды»

Ледяной зал был тих и темен. Никого. Но это и к лучшему.

Зал до краев заполнен убийственной яростью, исходящей от глыбы льда в центре. Любое живое существо, будь хоть химера, хоть эхлед-хан преклонных годов, рухнуло бы замертво, едва переступив порог гигантского иглу. Вся столица ощущала гнев своего повелителя. Но подле трона, заточенного в ледяную тюрьму, эта ярость и в самом деле могла бы убить.

Повелитель ледяных снов видел, как рушится подготовленное им будущее.

Картина, выстроенная, созданная им самим, складывалась веером и исчезала в вихре новых видений.

Кто-то посмел вмешаться в самый последний момент. Совершить то, чего не было ни в одном его видении! Ледяные сны никогда его прежде не подводили. Никто не смел влиять на события, ведущие к рождению божества. Да никто, кроме него, Аан-Дархана! Раньше.

Найти! Растоптать! Уничтожить мелкую кусачую погань, пока она не стала снежным драконом!

* * *

«ОРХАН»!

Голос Повелителя, раздавшийся в голове, швырнул эхлед-хан, находящуюся за тысячи километров от столицы, на колени.

«ЖИВО КО МНЕ».

«Но, Отец. Я руковожу сражением…»

«ЭТО. УЖЕ. НЕ ВАЖНО. Я СКАЗАЛ КО МНЕ, МЕЛКАЯ ТЫ БЕСПОЛЕЗНАЯ ТВАРЬ!»

«Слушаюсь, Отец».

Эхлед вытерла черную кровь, стекающую из уголков глаз, и тяжело поднялась на ноги.

— Нодаба, — проскрежетала она. — Бери руководство наступлением на себя.

— Но мы же решили, что главная ты, Мать бурь, — осторожно возразил Нодаба. Он не любил брать на себя ответственность и предпочитал скорее присосаться к чужому успеху, чем иметь собственные триумфы или поражения. — Почему бы главным не стать уважаемому Берэ?

— Меня призвал Отец. Срочно. Я… возможно, это путь в один конец. Он в гневе. А уважаемый Берэ возьмет на себя отвлекающую атаку против Тобольска.

Берэ слегка прикрыл глаза, давая знать, что услышал Орхан.

— Возвращайся, Мать бурь. Я все сделаю, — Нодаба слегка склонил голову и ударил кулаком себя в грудь. — Твои бааторы…

— Будут слушать тебя, как меня.

Интерлюдия. Михайловский вал. Временный командный пункт Михайловского фронта

Истомин в очередной раз просматривал постоянно обновляющиеся боевые сводки. Метель за стенами палатки, оборудованной под временный командный центр, стихала. Завывания ветра перестали скрывать далекий рокот артиллерийской канонады. Там, за сто пятьдесят километров от вала, Владимирский и Кантемировский мехкорпуса вступили в бой с передовыми соединениями Орды.

Из кораблей шестого флота меньше всего пострадали эсминцы. Шесть из девяти были в строю, получив незначительные повреждения. Пять из них Истомин только что отправил для авиаподдержки мехкорпусов. Один оставил сторожить останки шестого флота.

Они с Воронцовой изрядно проредили возвращающиеся к острову-крепости истребители. Несколько ледяных ударов сбросили на землю до пятидесяти боевых машин ордынцев. Ночной бой, уничтоживший шестой флот, свел временное преимущество Орды в воздухе практически к нулю. По оценке его личного нейро, в строю у ордынцев оставалось около тридцати машин в лучшем случае.

Десант на острове держался до последнего. Когда Истомин с потерявшей сознание Воронцовой на руках приземлился в расположении флота, бой на острове еще кипел. Истребители садились, чтобы тут же быть расстрелянными, взорванными или уничтоженными озверевшими после гибели их корабля десантниками. Только когда стало очевидно, что сам остров не удержать, уцелевшие командиры дали команду на отход.

Летающая цитадель к тому времени была уже довольно далеко от Михайловского вала. Сейчас спасательные команды собирали его людей по всей степи. Пока что живых нашли восемьдесят три десантника и шестьдесят шесть членов экипажа. Из полутора тысяч человек.

Генерал с силой надавил себе на глазные яблоки. После чего поднял глаза на собравшихся в палатке офицеров.

— Я только что отдал приказ обоим мехкорпусам на отступление к валу, — проговорил он спокойно.

— Что за капитулянство⁈ — взвизгнул командир «Святогора», корабля, который по странной прихоти судьбы пострадал от налета меньше всех. — Мало того, что вы потеряли флот, так еще и действуете в противоречии с директивами штаба фронта!

— Со штабом нет связи, — вернее, Истомин просто игнорировал истерики Куропаткина и его присных, но остальным этого знать было не нужно.

Боевые приказы действительно по общей сети не проходили, один из техномагов постарался.

— Кстати, хорошо, что ты напомнил мне о себе, Витгефт. Ты отстранен от командования, как и твой старпом. За неисполнение приказа в боевой обстановке. Временно, до восстановления связи со штабом фронта, приказываю поместить обоих под арест. Сдайте оружие, господа офицеры.

В палатке повисла тяжелая пауза.

Никто не двинулся.

Затем четверо дюжих морпехов с «Невского» шагнули вперед и встали рядом с офицерами, ловко снимая с них поясные кортики.

— Меня-то за что! — вырвалось у коренастого капитана второго ранга, ходившего старпомом на «Святогоре».

— Это ты, Игорь Михайлович, должен был отстранить этот кусок говна, как только он отказался выполнять приказ.

— Тебе это даром не пройдет, Истомин. Считай, что ты труп. Труп! — на губах Витгефта разве что пена не выступила. — Тебе самому недолго здесь распоряжаться осталось!

— Уберите это отсюда, — брезгливо бросил генерал.

Морпехи скрутили и вытащили из палатки свирепо ругающегося и извивающегося Витгефта и его ошеломленного старпома.

— Главкому ВВС и Великому Князю я полный отчет уже отправил. Так что господин Витгефт будет далее служить где угодно, но не в авиации, как бы не сложилась моя собственная судьба. В этом могу дать слово, — все так же ровным тоном доложил Истомин.

— Лучше бы его послали возглавить роту говновозов, — зло проговорил грузный пожилой офицер с перевязанной головой. — На большее он не способен.

— А ты, Александр Анатольевич, принимаешь под командование «Святогор». Собери тех, кто… ребят со своего «Муромца», объедини их со святогоровскими. Все приказы уже отданы через командную сеть. По предварительным отчетам техномагов, печати «Святогора» подлежат восстановлению. Это твоя приоритетная задача. На сегодня это единственный капитальный корабль флота, на ремонт которого не потребуются месяцы.