Анатомия страсти на изнанке Тур-Рина - Катрин Селина

– Но я красивая?

Лея стремительно раздвинула плотные шторы, впуская в спальню яркий утренний свет, затем задрала подол и, не стесняясь, забралась ко мне на кровать, чтобы посмотреть на себя в зеркало. Понятия не имею, о чём я думала, устанавливая зеркальный потолок в спальне – видимо, на тот момент очень уж вжилась в роль эксцентричной Кровавой Тери, – но факт оставался фактом. Оно у меня там было.

– Красивая, да? Красивая? – Дочка принялась беситься, задрав голову вверх.

Её густые малиновые волосы вспорхнули и разлетелись веером, образуя широкий круг, почти как юбка, раскрученная в танце. Они потрясающе гармонировали с мерцающей золотисто-сиреневой кожей – расовой особенностью цваргинь.

Я улыбнулась, ловко поймала дочку за хвост и потянула на себя. Лея, не совладав с гравитацией, с громким «ну, ма-а-ам, я уже не маленькая!» плюхнулась рядом. Я крепко обняла пахнущее клубничными леденцами хрупкое тело дочки.

– Красивая, конечно.

– А юбка? – тут же спросила она.

– А ты сама ею довольна? – ответила вопросом на вопрос.

– Ну… – Лея неожиданно резко успокоилась, задрала подбородок, всматриваясь в отражение на потолке, а затем подтянула колени к груди и задумчиво покусала губу. – Это первая вещь, которую у меня получилось сшить. Учительница сказала, что я могла бы постараться и лучше, но всё, что мы делали до этого, совсем кривое выходило, а юбку можно даже надеть! Так что да, я горжусь ею!

– Тогда она замечательная, – ответила я не моргнув и глазом.

Я не стала разубеждать. Потому что первый опыт – это всегда шаг в неизвестность. Самое страшное для ребёнка – не ошибиться, а услышать, что его старания ничего не стоят. А я хотела, чтобы Лея верила в себя. Хотела, чтобы она не боялась делать новое, даже если не получится идеально. Чтобы не бросала начатое из-за страха осуждения. Потому что в этом мире и так слишком много голосов, которые будут говорить ей, что она недостаточно хороша.

– Лея, тебе в гимназию ещё не пора?

– Не-а, первый урок отменили. А ты выспалась?

– Да вроде бы…

Я сонно потянулась и бросила взгляд на коммуникатор. Вместо привычных «06:15» там сияло «09:43». Сколько-сколько?!

– Почему у меня не прозвонил будильник?! – в ужасе воскликнула, молнией срываясь с кровати и пытаясь вспомнить, были ли запланированы важные дела на утро.

– Так я отключила его, пока ты спала… Ты вчера пришла домой такой уставшей.

– Лея! Мы же уже говорили об этом! Никогда так не делай!

Я быстро набрала Глота и попросила подъехать. К счастью, телохранитель-водитель, не получив никаких предписаний от босса, остался дежурить во флаере на ближайшей парковке.

Каково это – быть одинокой матерью гиперактивной девятилетней девочки-смеска и управлять сетью клиник?

Весело, хаотично и с хроническим недосыпом.

Застёгивать блузку одной рукой и плести Лее косу другой, попасть ногой в чулок, не оставив зацепок, и при этом пытаться вспомнить, где, к шварховой матери, оставила свой ежедневник. Завтрак? Да, конечно. Три глотка холодного кофе и кусок печенья, найденного на краю стола. Причёска? Сделаю в такси. Как и макияж. Лея, разумеется, в это время бегает кругами, параллельно завязывая шнурки, напевая какую-то жутко прилипчивую песенку и задавая вопросы, на которые с утра мозг просто отказывается отвечать.

– Мам, а если бы я была кошкой, у меня тоже были бы малиновые волосы?

– А если взять резинку для денег и выстрелить вверх, она улетит в космос?

– А можно я сегодня возьму с собой пятнадцать плюшевых медведей?

– А кто мой папа?

Стоп. Что?!

– Лея, садись во флаер! – Я схватила сумочку, подхватила ребёнка под локоть и одновременно крикнула Глоту: – Отвези её в гимназию, пожалуйста!

– Босс, а вы? – тут же отреагировал он.

– Такси вызову, «Фокс Клиникс» в другой стороне, сам знаешь, а мне надо попасть туда как можно скорее. Лее тоже нельзя прогуливать уроки.

«И безопасность дочери для меня на первом месте. Именно поэтому я доверяю её тебе», – добавила мысленно.

К счастью, Глот – не Рон. Он не считал тактичным указывать работодателю, как тот должен перемещаться, а потому лишь молча кивнул и закрыл двери машины изнутри. А ещё через три минуты ко мне подлетел простенький городской флаер с дешёвой синтетической обшивкой салона. Я назвала адрес клиники и наконец-то нашла минуту, чтобы привести себя в порядок, съесть протеиновый батончик и выпить витаминный комплекс. Неважно, кто я – Эстери Фокс или Кровавая Тери, – но имидж и внешность – это то, что на Тур-Рине должно поддерживаться безукоризненно. Тем более когда ты женщина. Тем более когда ты эльтонийка 6. Раса обязывает.

Когда тебе семьдесят, начинаешь лучше понимать: у красоты нет универсальных стандартов. Кому-то нравятся худые, кому-то – в теле, кому-то – фитнес-бикини. Кто-то любит большую грудь, а кому-то нравится, чтобы она умещалась в мужскую ладонь. Для меня всегда было важным нравиться самой себе и быть здоровой. Я никогда не ложилась под скальпель и не вставляла себе никаких имплантатов. Забавно, но большинство в моём окружении были искренне убеждены, что я переделала себя от ушей до кончика хвоста, но это не так. Просто я всегда за собой следила. Регулярный спорт, правильное сбалансированное питание с акцентом на белок, а если не успеваю полноценно поесть в течение дня, то «догоняюсь» витаминами и микроэлементами. Разумеется, каждые полгода сдаю анализ крови и корректирую БАДы. Красота – понятие относительное, но здоровье и ухоженность весьма объективны.

Флаер занял верхний скоростной ряд. За узким стеклом развернулся Тур-Рин во всём своём двуличном, но завораживающем великолепии. Я знала его истинное лицо, видела обе его стороны, но не могла не признать: эта планета дала мне шанс, когда родной Эльтон отверг.

Внизу пульсировали огнями элитные центры с иллюзионами, шоппинг-моллами и парком развлечений, развернувшиеся амфитеатром вокруг космопорта. Здесь всё было ярким, дорогим, искусственным – город-спектакль, где каждый турист мог купить себе любую фантазию. Дальше раскинулись роскошные небоскрёбы-отели и казино с неоновыми вывесками, стеклянные террасы ресторанов, где подавали блюда со всех Миров Федерации, голографические афиши, рекламирующие «незабываемые удовольствия»…

Такси пролетело над Площадью Золотого Сечения и перестроилось правее. Широкие улицы постепенно сменились узкими. Вывески всё ещё горели, но чаще встречались подмигивающие из-за перебоев электричества. Тут кипела изнанка Тур-Рина, живая, как подпольный рынок, где продаётся всё, что душе угодно.

Ещё дальше – мусорные районы.

Потрёпанные жизнью здания, грязные улочки, где законы существовали только в голове тех, у кого были деньги и оружие. Здесь не работали камеры наблюдения, не всегда доходила Системная Полиция, а все вопросы решались быстро и жёстко. И где-то между этими мирами – не в золоте и не в грязи, а в зыбкой серой зоне – находилась «Фокс Клиникс».

Я знала это.

Я видела это.

Но я никогда не жаловалась.

Потому что именно Тур-Рин принял меня, когда Эльтон отвернулся. Там, на родине, как только появилась на свет Лея, я стала позором. Матриархальная система не прощала ошибок, а уж тем более таких, которые нельзя было спрятать под нарядом из дорогих тканей. Так уж сложилось, что генетика чистокровных эльтониек подразумевает рождение исключительно красивых девочек вне зависимости от того, кто стал отцом ребёнка: золотистая кожа, раскосые глаза всех оттенков синего, сиреневого и карего, а также густые малиновые волосы и шикарный хвост с кисточкой. Всё, что не проходит по стандарту, – брак. Слишком низенькие эльтонийки, с коротким хвостом или недостаточно фигуристые – всё брак.

При приёме на работу на таких обычно морщат нос и берут, только если не найдётся более «классических» кандидаток. Но в целом берут – в отличие от тех девушек, у которых оказываются признаки других рас по отцу: жабры на шее от миттаров, вертикальные зрачки от ларков или худоба и бледный цвет кожи таноржцев… В таких случаях со школьных лет начинаются насмешки, травля, буллинг.