Звезданутый Технарь 2 (СИ) - Герко Гизум

— Роджер, соглашайся! — возопила Мири. — Либо мы идем к нему в ангар, либо мы через час замерзнем и превратимся в очень красивые, но совершенно неживые статуи!

— Ладно, Вэнс, уговорил. Давай свой луч. Но если ты собираешься нас съесть, предупреди заранее, я не люблю сюрпризы.

— Договорились! — Вэнс подмигнул мне. — Поверь, я предпочитаю более изысканную кухню, чем жареные пилоты. Начинаю захват. Не пугайтесь, может немного тряхнуть.

Я отключил двигатели и почувствовал, как «Странник» перестал быть самостоятельным судном. Мощный, невидимый захватный луч рейдера вцепился в наш корпус с такой силой, что я едва не прикусил язык. Это было странное ощущение — смесь облегчения от того, что нас больше не болтает в пустоте, и легкого уязвленного самолюбия. Ведь я мечтал быть капитаном великого крейсера, а теперь мой корабль тащат на буксире, как сломанный велосипед в гараж.

— Ну вот, теперь мы официально на привязи, — буркнул я, глядя, как огромная туша рейдера заслоняет звезды.

— Не ной, Роджер. Это называется «тактическое отступление для перегруппировки», — попыталась утешить меня Мири. — Хотя со стороны это выглядит так, будто огромный кит заглатывает планктон. Очень амбициозный и вредный планктон.

— Спасибо за поддержку, Мири. Ты всегда умеешь подобрать нужные слова, чтобы я почувствовал себя ничтожеством.

Корабль медленно поплыл к открывающимся створкам ангара. Это было величественное зрелище. Огромные плиты брони расходились в стороны, открывая освещенное яркими огнями внутреннее пространство. Я вспомнил сцену из древней киносаги, где «Сокол Тысячелетия» затягивают в Звезду Смерти, и невольно проверил, на месте ли мой бластер. Хотя, судя по доброте Вэнса, нам не грозили штурмовики с плохой меткостью.

— Красиво, черт возьми, — выдохнул я, когда мы пересекли границу силового поля.

Внутри ангара было чисто, как в операционной, и просторно, как в футбольном манеже. Повсюду стояли контейнеры с маркировками, которые я никогда раньше не видел, а вдоль стен тянулись ряды манипуляторов и заправочных шлангов. Гравитация ангара мягко приняла «Странника» на свои плиты, и я услышал, как сработали посадочные опоры, которые я чудом успел выпустить.

— Прибыли, — констатировал я, чувствуя, как по ногам пробежала дрожь от смены гравитационных полей.

Я обернулся к Кире. Она всё это время стояла за моей спиной, стараясь не попадать в поле зрения камер связи. Сейчас она выглядела как натянутая струна, готовая лопнуть от любого неосторожного движения. Её фиолетовые глаза лихорадочно сканировали пространство через обзорный экран, а пальцы постоянно сжимались и разжимались, будто она искала рукоять меча или кнопку детонации.

— Эй, Кира, всё нормально. Он нас спас, помнишь? — я попытался подойти к ней, но она сделала шаг назад, уходя в глубокую тень.

— Он скрывает свою истинную силу под маской доброты, — прошептала она, и её голос был холодным, как поверхность Плутона. — Это опасный контакт, Роджер. Мы загнаны в ловушку.

— Да какая ловушка? Это же просто ангар! Посмотри, тут только коврика для вытирания ног не хватает для полного уюта.

— Я буду наблюдать из тени. Не выдавай моего присутствия раньше времени, — она мгновенно растворилась в полумраке коридора, ведущего к жилым отсекам.

Я вздохнул и поправил свой помятый комбинезон. Кира была права в одном, ситуация была странной, но у меня не было выбора. Если я хотел починить корабль и не сдохнуть от голода в этом забытом богом секторе, мне нужно было играть по правилам Вэнса. Хотя бы первое время.

— Роджер, ты выглядишь как человек, который собрался на свидание, но забыл помыться, — заметила Мири.

— Очень смешно. Давай просто откроем шлюз и поздороваемся. Постарайся не хамить нашему спасителю хотя бы первые пять минут.

— Ничего не обещаю, капитан. Мой сарказм, это единственное на этом корабле, что настроил ты, и что до сих пор работает без перебоев.

Я подошел к панели управления шлюзом и глубоко вздохнул. Снаружи меня ждал человек, который владел кораблем стоимостью в половину обитаемого сектора, и по какой-то причине он решил помочь именно мне. Это либо невероятное везение, либо начало очень крупной неприятности. Но, как любил цитировать мой инструктор в академии: «Если тебя затягивают в чужой трюм, убедись, что твоя улыбка шире, чем дуло твоего пистолета».

— Ну что, погнали? — я нажал на кнопку открытия.

Шипение выравниваемого давления заполнило кабину. Тяжелая дверь шлюза медленно поползла вниз, превращаясь в аппарель, ведущую на идеально чистый пол ангара. Я вышел вперед, стараясь сохранять уверенную походку, хотя внутри всё сжималось от предвкушения встречи. В свете прожекторов я увидел фигуру Вэнса, который стоял у подножия моего корабля, заложив руки за спину и с интересом разглядывая вмятины на моей «ласточке».

— Добро пожаловать на борт «Искателя», — произнес он, и в его голосе снова зазвучали только теплые нотки. — Надеюсь, полет был не слишком утомительным?

Глава 6

Неслучайная передышка

Вэнс неторопливо приблизился к кораблю, его шаги по металлическому полу ангара звучали удивительно мягко, почти вкрадчиво. Он остановился в паре метров от носового обтекателя «Странника», заложив руки за спину и чуть склонив голову набок, словно заправский искусствовед перед полотном непризнанного гения. Его взгляд скользил по оплавленным краям брони, по свежим заплатками из термопластика и швам, которые я накладывал на «Вавилоне». Казалось, он видит не просто груду поврежденного металла, а читает историю нашего выживания, записанную корявым почерком сварочного аппарата.

— Да уж, — протянул я, не спеша убирать руку с рукояти бластера. — Не «Энтерпрайз», конечно, но летает.

Вэнс обернулся ко мне, и в его глазах не было ни капли насмешки.

— О, мой юный друг, «Энтерпрайз», это стерильная лаборатория для тех, кто боится испачкать руки в масле. А твой корабль… в нем есть душа. И судя по характеру повреждений, эта душа только что побывала в настоящем аду и вернулась обратно, чтобы рассказать об этом. Потрясающе.

Меня потрясло то, что он не удивился названию «Энтерпрайз», в наше время только трехсотлетние деды, да редкие гики типа меня, интересовались голофильмами, докосмической эпохи. Он начал медленно обходить корвет по кругу, периодически останавливаясь, чтобы потрогать особенно живописный кусок искореженной обшивки или заглянуть в открытый технический люк.

Я шел следом, чувствуя себя как владелец старой развалины, которую внезапно решил оценить коллекционер антиквариата. Каждое движение Вэнса было пропитано спокойствием, которое передавалось и мне, заставляя пальцы на кобуре постепенно расслабляться.

— Вижу, вы не жалели расходников, — заметил он, указывая на правый борт.

— Мы просто хотели покинуть «Вавилон-4» с кислородом на борту, — буркнул я.

Вэнс остановился возле узла топливной системы и вопросительно посмотрел на меня. Я кивнул и попросил Мири удаленно открыть кожух. Створки плавно разъехались. Внутри, прямо по центру из переплетения медных трубок и сверкающих контактов подозрительно торчал пластиковый рычаг с надписью «Pulse/Turbo».

Капитан прищурился, пытаясь понять, что именно делает этот девайс в сердце космического корабля, и я почувствовал, как к щекам приливает жар.

— Это… это обводной канал, — я кашлянул, пытаясь придать голосу научности. — Родные предохранители выгорели еще при первом запуске, и давление в системе начало скакать как бешеная кенгуру. Пришлось импровизировать.

— Импровизировать? — Вэнс с интересом наклонился ближе. — И что же послужило донором для этого технологического прорыва?

— Ну, если честно, это блок управления от старого кухонного комбайна «Повар-Экстремал», — признался я, потирая затылок. — У него отличные керамические вставки и три режима скорости. Я перенастроил его так, чтобы он сбрасывал избыточное давление топлива обратно в расширительный бачок, когда реактор начинает икать. Это позволило бы нам не взлететь на воздух при попытке уйти в прыжок.