Колыбель Жизни (СИ) - Ровская Екатерина

Я попыталась отстраниться от скарра. Чтобы приподняться. Но он не дал. Вжался в мою спину. Уткнулся носом в мою шею. И дышал. Глубоко, часто. Страх потери, исходящий от него, казался почти материальным, оседая привкусом горечи на языке. Тогда я дернулась в сторону и оказалась как бы щитом между ним и остальными. Между ним и замершей каменным изваянием Молди. И тут же я вдруг ощутила как словно стою на пути чего-то. Чего-то незримого, но ощутимого. Почти реального. Словно от Молди к сидящему за моей спиной и каменеющему с каждой секундой всё больше Скарру тянется какая то нить... Связующая нить... А он... Он сопротивляется!

Растерянная, ещё не до конца понимающая, что именно происходит, я почувствовала незримый протест где-то глубоко внутри. Очень странное ощущение. Словно меня собираются обокрасть, забрать против воли что-то важное. В груди появилось болезненное жжение, воздух вокруг нас троих словно накалился до предела, став невероятно тяжелым и давящим на плечи. а затем…

Послышался странный звук, отдавшийся гулким эхом. Словно в воздухе лопнула натянутая до предела струна. И всё исчезло разом — и непонятное напряжение всех присутствующих, и странная вибрация внутри меня вкупе с не менее странным жжением. И чувство надвигающейся необъяснимой утраты. Стало резко легко дышать, словно кто-то вернул украденный в одно мгновение кислород. А еще... Мужское тело за моей спиной обмякло настолько, что я испугалась, что кое-кто собирается прогуляться в обморок. А Молди... Она всхлипнула, рассмеялась вдруг счастливо(!) и села прямо там, где стояла. На песок. Точнее даже не села, а осела, словно все ее кости разом стали мягкими как разогретый на жарком солнце пластилин. И продолжала смеяться уже с земли.

— Эээ?

Да я с ними скоро другие звуки забуду!

Я растерянно смотрела на эту явно истерику, но истерику, судя по всему, хорошую, от счастья. Потом повернулась и посмотрела таким же ничего не понимающим взглядом на мужчину за моей спиной. И растерялась ещё больше. Из смуглой и золотистой кожа скарра стала бледной и сероватой. На лбу и над губой появилась болезненная испарина. А на лице такое, просто нереальное облегчение и... дикая, безумная улыбка!

Оставив в покое этих неадекватных, я окинула требовательным взглядом собравшихся вокруг молчаливых наблюдателей:

— Хоть кто-то может мне адекватно объяснить что здесь и сейчас произошло?! Только не надо говорить, что ничего и не было, а мне показалось просто!

Самым смелым оказался Глэвиус. Кто бы мог подумать! Старый интриган! Как я уже поняла он, да и кэп, короче эти двое знают гораздо больше чем говорят. И я обязательно всё из них вытрясу... вот только немного приду в себя. А еще узнаю наконец, что же сейчас такое произошло между нами тремя!

Пока кэп пытался поднять с земли шмыгающую носом и невпопад смеющуюся Молди, Глэвиус пожевал губу и посмотрел на меня. Заодно и на вопрос ответит.

— Ну и? Что это было сейчас?

И ответ я тут же получила, да какой:

— Разрыв односторонней привязки…

Глава 6

— О как…

Глубоко вздохнув, я почти сверхъестественным волевым усилием придушила на корню все эмоции. Термоядерный коктейль, что образовался в моей душе после трёх слов названного отца. И одно из этих слов несло боль, а вот два других вселяли надежду.

Новые реалии, о законах которых я мало осведомлена и в которых ориентируюсь как слепой щенок... Попытка остальных скрыть от меня происходящее, оттянуть момент, когда рассказать всё же придется… Собственные подозрения и догадки…

Одно я понимала совершенно ясно — разбираться в произошедшем нужно с холодной головой. От меня сейчас слишком многое и многие зависят чтобы терять ты самую голову. В переносном смысле конечно же.

— А нельзя для тех, кто провалялся больше недели в бессознательном состоянии с почти вызженными мозгами объяснить простым, доступным языком? Что ещё за односторонняя привязка? Кого и к кому? Его к ней или ее к нему?! И как это вообще произошло… — Под конец выдержка мне всё же изменила и голос дрогнул. Глаза сами нашли его глаза, взгляд которых сейчас был устремлён на меня с таким выражением, будто этот мужчина только меня и видел. Только меня хотел… И это больше не актуально видимо… — Значит, ты… с этой девочкой… вы…?

А что я планирую собственно делать? А на что я собственно имею право? У нас и не было с ним ничего. Да мы даже ни разу толком не поговорили! Он мне лишь это его "Кира" сказал! Было спасение мною их. Был поцелуй. Головокружительный конечно, но только поцелуй. Ничего и никаких обещаний. Привязка эта. Он по сути просто оказался "в нужном месте и в нужное время". Или всё же "не в том месте и не в то время"? А ещё он оказался идеальным кандидатом для создания связи, которая единственная могла нас спасти. Истинная пара это по сути лишь идеальный кандидат. А "меня не было" две недели. В мире, где сутки могут вместить целую жизнь. По собственному опыту знаю. Эти сутки у нас с ним и были. Только одни, пусть и невероятно насыщенные событиями, сутки. Меня не было, а была девочка. Юная, красивая. И тропический рай вокруг. О самом механизме привязки я догадываюсь, но вот что ее спровоцировало… Мне всё видится именно так. И от этого погано на душе. Мы ведь с ним всё ещё связаны, я чувствую это. Как и его замораживающий внутренности и душу страх потерять меня.

Крепкие мужские пальцы осторожно берут меня за подбородок и приподнимают голову, которую я успела в раздумьях опустить. И я вижу в черных глубинах искрящихся глаз, как ответ на самый животрепещущий для меня сейчас вопрос, принимаете и отрицание. А ещё тепло и безграничную нежность. Но он молчит, а мне нужны ответы. И я устремляю взгляд на Глэвиуса.

— Не сердись, дочка… — бормочет тот, придерживая совершенно обессилевшую и продолжающую заливаться истерическим смехом, девушку и передавая ее подоспевшему отцу, который кидает на меня ещё более затравленные взгляды, чем его дочь и все остальные вместе взятые. — Не злись на него, на скарра своего. Не виноват он. А девчонка и подавно. Она тут за эти дни такого страху натерпелась, что… Да и не только она. Мы все чуть не поседели. Кто ж знал… Думаю, мало кто вообще в Галактическом Союзе знает о подобной "интересной" особенности скарров. Особенности, которая нам всем чуть боком не вышла. А больше всех досталось дочурке Сильвера, как единственной половозрелой самке в нашем окружении. Ну, не считая вас, лэйра. Но вы были без сознания и повлиять на ситуацию не могли. Да, как я понимаю, и не знали как повлиять. Да никто из нас не знал!

Глэвиус прервался на мгновение, посмотрел на мои наверняка квадратные глаза и вздохнул:

— В общем, когда скарр находит подходящую ему самку, ну или выбирает себе пару, не знаю как у них там это точно происходит, а он молчит как повстанец на допросе и слава древним…

Мои глаза из квадратных становятся прямоугольными…

— Прости, дочка, я снова сбился с мысли. Чтобы ты поняла о чем речь, я задам тебе вопрос. Когда командир скарров разговаривал с тобой, в самом начале, еще в клетке, ты ничего необычного не почувствовала?

Хм…

— Почувствовала кое-что. Но… Вдаваться в подробности я бы не хотела. Тем более не при всех, это немного личное. И я понимаю куда ты клонишь…

— Да. Разных толкований тут быть просто не может. Их голос особым образом влияет на противоположный пол…

Я покосилась на скарра, перевела настороженный взгляд на маловменяемую Молди и напряглась. Теперь по настоящему. Быть слюнтявой дурой мне не улыбается совсем. А кто даст гарантию, что я не под тем самым воздействием уже? Что я всё ещё объективна и способна здраво мыслить?!

Словно поняв, о чем я думаю, в мои глаза снова глубокомысленно посмотрели. В темных глазах напротив было всё тоже отрицание. А ещё едкая горечь. Ему было больно. Мои сомнения в нем его ранили. Но по другому я к сожалению не могу и очень сомнительно, что смогу когда-либо. Слишком раненая. Слишком долго я верила лишь себе и двум единственным людям. Одна из них жестоко убита и похоронена. Второй за миллионы световых лет отсюда и, возможно, вообще в другом измерении. А себе я, как оказалось, больше верить не могу…