— И верно, «чего они»? Мы же договаривались, чтобы без всех этих штучек!
Но, пронесло. И на третьем я постарался, когда мы шли четвёртыми, но благодаря моей точной стрельбе — и подрыву спрятанной в обломках торпедой лидера гонки кем-то из противников — пришли к финишу в тройке лидеров.
— У нас получилось! Мы в финале!!! — прыгала от радости Иоланта.
— Прыгай-прыгай. Завтра весь день будешь на одной ножке прыгать. Пять… Нет, шесть часов тренировок!
— Но завтра же… тестовый заезд перед финалом!
— Ладно, два часа тренировок завтра и четыре штрафных после финала, — махнул я рукой. — Но чтобы не опаздывала!
На второй день турнира я снова улизнул и присоединился к команде «Луизы», которую возглавлял Раевский.
Ох, смешанные чувства у меня были от нахождения в салоне этого гоночного болида, совмещавшего функции истребителя и личной космической яхты. Как-никак, вот именно на этих диванчиках, сиденьях, и даже отчасти вот на этом самом кресле пилота и был зачат мой первенец, Евгений Таро Ольгерд Константин Олдрин-Иванов…
Но пилот на этот раз был другой. Совсем другой. Раевский вёл челнок настолько осторожно, как будто бы в кресле запасного стрелка не я сидел, а стояла пирамида из наполненных дорогим пойлом хрустальных кубков.
— Быстрее! Обгоняй! Бортуй его! — орал я.
— Ваше Сиятельство! Госпожа мне не простит! Если что-то с вами случится!
— К чёрту госпожу! Мы же сейчас проиграем!
И проиграли же. И так шли шестыми до второго круга, а потом ещё сработала магнитная мина-ловушка, отрубившая нам половину ионики на корабле.
Что ж, легли в орбитальный дрейф, попивали кофеёк из термофляжек и с великим прискорбием наблюдали, как мимо проносятся команды, проходящие в финал.
— Ну и чего? Простит тебе теперь такое госпожа? — усмехнулся я. — Ладно, удачи тебе, пилот…
Раевский, надо сказать, после такого отыгрался в утешительной гонке-эстафете, заняв там второе место.
Но перед этим был последний отборочный тур.
Даша с Октавией грозились запереть меня в подвале нашего особняка, чтобы я не сбежал. Но мне удалось улизнуть, конечно же!
Пусть, блин, знают, пусть следят теперь за языком, напоминая о моём хронологическом возрасте!
В этот раз я постучался в совсем случайную дверь — и мне открыл Пацюк Иванович, а ещё там Женя Хоккин сидел, тот самый мелкий засранец, который на Гуле мозги Октавии спёр! И ещё два пирата-головореза незнакомых, один из которых после непродолжительной перепалки уступил мне место.
Место пилота, наконец-то!
Уж я-то сейчас оторвался. Гнал, что есть мочи, обходя то одного, то другого.
И всё бы ничего, только вот Пацюк Иванович стреляли из рук вон плохо. Пара штрафных кругов уже на третьей стрельбе — куда это годится!
Нет, так просто это оставить я не мог.
Да ещё и впереди нас, на четвёртом месте несся какой-то «Рагнарёк», который щедро отсыпал какой-то гадости. То мины-ловушки, то торпеды, то свето-пылевые голограммы…
А ещё на трассе на этот раз были экипажи Вовы, Эльзы и Ганса Рейкина. И вот как с ними сражаться я, признаться, не подумал…
— Что, капитан, я пускаю осколочную сеть? — осведомился Пацюк Иванович.
— Пускай… Нет, стой! Там же!..
В итоге Ганс Рейкин выбыл из игры. Ладно хоть экипаж живой.
А потом два лидера — незнакомая команда с Циркона и «Сироты Войны», что-то не поделили на трассе и улетели разбираться рядом с полигоном, вызвав все судейские челноки их разнимать
Мы вдруг вырвались на третье место! Всего две стрельбы осталось, разобраться — и в финале!
И тут «Рагнарёк», шедший впереди, выпустил по нам весь арсенал
Микроракеты. Шрапнель. Десантные дроно-вирусы.
Под конец нашего поединка я не выдержал и выставил «кокон» вокруг всего корабля. Да, нечестно, да, это читерство, а я, вообще-то, из организаторов…
Но, чёрт возьми, все зрители летели именно за такими вот ощущениями! Настоящая, дикая гонка без правил, с кучей запрещённых и недокументированных технических новоротов!
— Давай, Женя! — скомандовал Пацюк Иванович.
И Женя Хоккин дал. Дёрнул за какую-то потаённую ручку в стеновой панели.
Как говорили зрители, в этот момент от днища гоночного болида отстегнулось нечто среднее между небольшого челнока и здоровенной ракеты ближнего радиуса действия. На встроенных бустерах она пошла точно в цель, вперёд, к обгонявшему нас на километров пять «Рагнарёку»… А затем знатно так, на десяток килотонн, рванула…
«Рагнарёк» был практически распылён на атомы. Я едва успел облететь возникшее на трассе странное чёрное облако, по дуге, по касательной…
— Что это было, мать вашу⁈ Это не атомная бомба… Но что это⁈ — орал я, летя к финалу гонки. — Кто разрешил⁈
— Хе-хе… — усмехнулся Пацюк Иванович. — Это наше ноу-хау. «Тёмная бомба»! Десять тонн селитры и пара капель тёмного пойла…
Вот так вот. Прощай, «Рагнарёк». Прощай, легендарный гоночный экипаж…
И, как выяснилось — прощай граф Орхидеи Юрий Погуляев.
Да, вот так вот. Не один я испытываю судьбу. Не один я тайком пробираюсь в гоночные болиды. Он понятия не имел, что я нахожусь в челноке противника. А я — понятия не имел, что он в числе экипажа.
Трагическая случайность. Ещё одна жертва безумному дикому, празднику.
— Красиво ушёл, — прокомментировала графиня Джанибекова-Сикорская, присутствовавшая на траурной церемонии. — Что теперь? Как всё будет?
— Даже не надейтесь, Катерина Сергеевна, — погрозил я пальцем в ответ.
Виктория Церберова-Мербольд вместе с парой моих доверенных антикризисных менеджеров тут же отправилась на Орхидею — следить, чтобы передача власти по наследству в самом населённом планетарном графстве звёздной системы прошла без сучка-без задоринки. Сын Юрия был молод, всего восемнадцать лет, и мало ли…
В общем, после такого на финал я даже решил не идти. Даже зрителем. Тем более, что буквально за пару часов до финала Семёныч, остававшийся за главного на «Королёве» во время гонки, снова забил тревогу.
— Снова выход из подпространства неопознанного объекта на низкой высоте! Оранжевая тревога!
Ну и через пару минут:
— Это послание тебе, Саша.
Что ж, пришлось срочно на межконтинентальном челноке метнуться домой.
А там… Перед входом в резиденцию лежала белоснежная почтовая капсула, очень похожая на две предыдущие.
Только вот на этот раз посланец внутри был вполне себе живой, настоящий, хоть и не вполне человек.
Это был высший серв Децимус, поднявшийся с места, как только я вошёл во внутренний дворик моей резиденции.
— Александр, — бесцветным голосом сказал он. — Рад сообщить, что вас приглашает на личную аудиенцию Его Величество Император Галактики Константин Тридцатый.
Глава 7
Ы, чтобы никто не догадался
И сразу как-то померкли, измельчали все предыдущие и последующие местные новости и события.
И предстоящие похороны Юрия Погуляева. И завершившийся вскоре финал гонки, на котором победил экипаж Вовы, Батый с Иолантой заняли второе место, а третье — экипаж с того самого каторжного астероида Спотифиллума. И юбилей Андрона, которому исполняется ровно тысяча лет…
Император желает нас видеть.
Фраза, которую, я ожидал услышать значительно раньше. Как минимум — после Хтони, как максимум — после Помпеи. И уж точно — после казни его внучатого племянника, выполненной мной, и избрании меня Великим Князем.
Ну что ж. Я готовился к этому. У меня есть план и для такого поворота событий.
Придется, конечно, напрячься, мобилизоваться, собрать всё необходимое, людей и имущество. Но тут у меня уже всё решено и продумано.
— Октавия, — произнес я. — Плану под литерой «Ы» даю высший приоритет и объявляю запущенным немедленно.
— Выполняю, Ваше Высокопревосходительство, — безмятежно отозвалась Октавия.
Почему «Ы», спросите вы? Потому что «Ымперия». А с буквы Ы начинается, чтоб никто не догадался, сами понимаете…
