Ножны для меча (СИ) - Кузнецов Павел Андреевич

— Ой-ли! Никогда не поверю, что у тебя, Высшей Ордена, нет моего психологического портрета!

— Есть. Но от этого принимать решение не легче.

— Не скажи. Вот что для меня самое важное в жизни?

— Женщины. Твои женщины. Не Экспансия!

— Вот! Но если мои женщины бредят Экспансией, это, почитай, одно и то же. А теперь добавь в формулу мою клятву на Дне Памяти. Валери недавно напомнила мне о ней. Неужели есть в Республике кто-то более мотивированный на служение Экспансии? Ведь кто сказал, что путь к ней обязательно должен быть прямым и торным? «Дао» у человека может быть разным, но он всегда ведёт к одному — к просветлению.

— Эта твоя земная философия… — поморщилась орденка. — Но должна признать, есть в ней что-то такое… родственное дочерям Республики.

— На Ясени, Романа, я помог своим женщинам раскрыться. Они доверились мне и показали себя способными агентами Дальней разведки. Для будущей миссии на Псио это важно. А что скажешь ты, Высшая? Готова ли ты доверять по-настоящему?

Орденка в одно движение оказалась на ногах. Нависла надо мной. Это было несложно, ведь я сидел на столе, притянув ноги к себе, приобняв колени, так что казался сейчас особенно маленьким. Маленьким и взъерошенным, что тот кот.

— И для этого, как понимаю, нужно назваться твоей женщиной, Меч Республики?

От республиканки потянуло полями. Сильно. Пряно. Не знаю уж, как у Романы с потоками, но вот с полями у неё всё было просто отлично. Не хуже, чем у первой в моей жизни Высшей Ордена — Лираны О’Грай.

— Не назваться — стать ею.

— Тогда открой свои покровы. Прими мои поля.

— Ты должна понимать, что это палка о двух концах, Романа.

— Я понимаю это.

— И готова, как до того Лирана, полностью открыться навстречу?

— Не хочу больше совершать ошибок на твой счёт. Это слишком серьёзно, чтобы ограничиться полумерами.

Я резко поднялся на ноги. Замер точно напротив серьёзной и такой сексуальной в своей мудрости женщины. Провёл тыльной стороной ладони по её щеке. Она потёрлась о ладонь в ответ. Одновременно меня накрыло целым калейдоскопом ощущений от раскрывшихся навстречу полей — приглашающих, трепещущих, жадных.

— Значит, ты уже на пути к переосмыслению?

— Да. Нет смысла с тобой играть… наши игры отдают воспиталищем. Ломать сложившегося Высшего, пытаться что-то ему объяснить наглядной демонстрацией, когда он и так знает, как детей делать… Это глупо. Считай, добился своего. Я признаю твои кондиции Высшего Дальней разведки, Меч Республики!

Одновременно со словами начались действия. Романа оплела моё бёдро стройной сильной ножкой. Обняла мою шею руками. И, не отводя взгляда и не закрывая глаз, приникла в медленном, жадном поцелуе. Я ответил, крепко обхватив ладонями упругие ягодицы, из-за активной её позы особенно напряжённые. Ощутил, как женщина вся подаётся навстречу, как обнимает полями, точно гигантская бабочка — крыльями. В ответ метнулись уже мои поля, раскрываясь навстречу, укутывая плотно, но нежно и аккуратно.

Ещё до того, как мы слились в едином бесконечном экстазе, мечница издала сдавленный счастливый стон — и это послужило спусковым крючком нового броска. Мои бёдра теперь оказались оплетены уже обеими её ножками, я же с рычанием перевернул женщину, усаживая на стол. Воистину, мне везло на высокопоставленных республиканок с их невероятно удобными кабинетами, словно специально созданными для игры…

Я сидел в кресле-коконе кабинета Высшей, а на мне неистовствовала эта странная женщина, по которой и не скажешь, сколько в ней сокрыто страсти. Нет, все республиканки обожают секс и во время него словно бы раскрываются, становятся особенно активными и чувственными, но Романа даже среди своих товарок выделялась в лучшую сторону. Не выдержав очередного эмоционального взрыва, девочка с глубочайшим стоном опала на меня, прижалась, распласталась, даже в таком положении не забывая требовать очередную порцию ласк. Разумеется, тут же их получила!

Мои коготки прошлись по стройному телу — сейчас расслабленному, но готовому в любой момент сорваться в новую чувственную феерию. Мерные вибрации удлинившихся лезвий вспороли спокойствие податливой плоти. Они дотянулись буквально до каждой чувствительной точки, своими касаниями сводя с ума уже почти успокоившуюся женщину. И именно в этот момент, словно специально дожидалась завершения очередной кульминации и её медленного перехода на новый круг, над столом возникла голограмма.

Верховная Ордена несколько долгих секунд разглядывала открывшуюся ей композицию. Ни один мускул не дрогнул на её лице, но я отчётливо ощутил её недоумение, граничащее с изумлением.

— Вообще-то по нашему плану это должны были делать молодые мечницы, — безэмоциональным голосом заметила властная орденка.

Что примечательно, юмора в её словах не было от слова совсем. Она реально считала, что приобщением меня к Ордену должны заниматься молодые мечницы, и не след Романе подменять собой молодёжь. Мне же, хоть убей, фраза показалась насквозь ироничной. Секс подчинённой на рабочем месте — это в глазах Верховной нормально. Но он же, когда сексом должны заниматься другие — нет. Вернее, не категоричное «нет», а, скорее, лёгкое сомнение, которое предлагалось разрешить Высшей.

— Этот наш план, Львица — полная профанация, — вздохнула метиллия в моих руках, и её бархатистые влажные глаза подёрнулись поволокой грусти, от чего заблестели и сделались ещё прекрасней. Сопроводив свои акробатические этюды виноватой улыбкой, женщина извернулась, чтобы оказаться лицом к столу с голограммой, и устроилась у меня на груди, точно на спинке удобного кресла. Её стройные ножки протянулись вперёд, вытягиваясь напряжённой струной, а в следующий момент она сама гибко и сладко потянулась. — Сразу нужно было пообщаться с Кошаком по душам, а не заниматься воспиталищем.

— Теперь вы пообщались. Что скажешь? — в голосе Верховной прорезались нотки заинтересованности.

— Нечего ему делать в Ордене. Нужно признавать его кондиции Высшего Дальней разведки, и уже определяться, что с ним таким делать дальше. Лично я за то, чтобы доверить ему самостоятельно вести эту операцию, тем более что он её уже начал, — последняя часть фразы прозвучала немым укором, мол, почему вовремя не довела стратегическую информацию? А далее Высшая в скупых, информативных фразах пересказала начальнице суть моей отповеди.

— Леон, ты считаешь, Королева потянет? — обратилась ко мне высокопоставленная орденка, почему-то пропустив укол Высшей мимо ушей.

— Потянет, Львица, — принял я игру, понимая, что женщина намеренно включает меня в разговор, через это демонстрируя изменение отношения. — Я смотрел ей в глаза, ощущал её ауру. Она действительно Высшая — не по генетике, но по образу мыслей и темпераменту. Даже кошки это интуитивно считали. Королева точно наделает шороху в Конфедерации, нужно только немного подыграть ей с нашей стороны. Выделить то, что ей нужно для минимальных гарантий безопасности.

— Я получила её послание. Республика никогда не была склонна к мирной внешней политике. Откуда её уверенность в нашей готовности пойти навстречу?

— Мы разговаривали. Я предупредил её о возможном начале игры Республики с Псионом. Она готова рискнуть. Задета честь Династии. Можно стерпеть, получив компенсацию, а можно ударить в ответ. Королева очень хочет ударить. Тут вопрос принципа, особенно остро встающий при монархическом строе.

— Ситуативный союз?

— Да, Верховная, ты очень точно это определила. Монархия интересна в Конфедерации, где она — диковинка. Туристы готовы платить, местные элиты готовы платить. Однако её перспектива в Республике не очень понятна.

Мы помолчали. Верховная явно что-то просчитывала или с кем-то советовалась, несколько раз она даже исчезала из сектора обзора, но потом появлялась вновь. Появившись окончательно, Львица несколько долгих секунд вглядывалась в мои глаза, словно рентгеном просвечивала! Уверен, находись она напротив, выдержать такой взгляд было бы ой как непросто! Наконец женщина заговорила, и интонации её голоса оказались неожиданно мягкими, совсем человеческими. Такими увещевают непутёвого ребёнка.