Кори настороженно следила за ними, Пиявка прямо на ходу строила глазки самому молодому и нормально выглядящему, Магнус недовольно на неё смотрел, капитан и Кирсана держались холодно и отстранённо, будто это не пираты нас конвоируют, а мы их, а я…
А я внимательно осматривал коридоры, по которым нас вели, особенно пересечения с перпендикулярными ответвлениями, и с каждым таким перекрёстком всё больше и больше хмурился.
Потому что они не совпадали с планировкой крейсера класса «Адамант». Резать его мне, может, и не приходилось, но зато на одном таком наш отряд торчал целую неделю, готовясь к переброске в другой сектор по заданию, и я успел неплохо его изучить.
Так вот, то и дело нам на пути попадались ответвления и двери, которых не должно быть у этого корабля. А те, что должно быть, наоборот — периодически отсутствовали на своих местах! Где-то явно заваренные, причём после этого никто даже не попытался скрыть следы работ, а где-то — как будто и вовсе никогда не существовавшие!
Мало того — я даже обратил внимание на то, что в некоторых местах осветительные приборы были разными! «Делать на корабле все узлы максимально одинаковыми» это, конечно, не догма, но принцип, которым стараются руководствоваться все инженеры, создающие космолёты. Это упрощает не только конструирование, не только постройку, но ещё и последующий ремонт, а значит — и автономность корабля. А для военного судна, которым и являлась в прошлой жизни «Карающая длань» автономность — это очень важно.
И тем не менее, я отчётливо видел, что здесь этот принцип был не просто послан в далёкие дали, ему ещё и ускорения дополнительного придали после этого. И это уже не походило на теорию «чинили тем, что было под рукой», нет! Даже в таком случае какое-то соответствие, какая-то одинаковость должна быть, а здесь же… А здесь возникало ощущение, что «Карающая длань» — это такой себе лоскутный монстр, корабль, собранный из кусков других кораблей, так, чтобы обводами всё это по итогу напоминало крейсер класса «Адамант»! Возможно, и самого «Адаманта» в этой мешанине никогда и не было, и Стратос просто решил таким образом замаскироваться под «своего» — хрен его разберёшь!
Да в этом переплетении коридоров, дверей, перекрёстков и ответвления вообще хрен чего разберёшь! Они не укладываются даже в более или менее стандартную для всех кораблей схему «осевой линии», когда мостик и двигательный блок соединяет один прямой или условно прямой коридор, от которого отходят все остальные… Нет тут этого прямого коридора! Карлик, что вёл нас, каждые пятнадцать секунд сворачивал в очередной коридор, и я только и успевал запомнить дорогу, чтобы в случае чего не заплутать на обратном пути!
Я решительно ничего не понимал…
Посмотрел на Кайто, и по его испуганному и одновременно задумчивому взгляду, понял, что и он ничего не понимает тоже.
— Куски… — тихо прошептал азиат, и мне понадобилась целая секунда на то, чтобы понять, что в этот раз это не очередное азиатское ругательство, а вполне себе общеупотребительное слово.
Слово, которое как нельзя лучше описывало этот корабль.
«Куски», вот как следовало его назвать. Заодно и под пиратскую тематику подошло бы куда лучше.
Кстати, этим же словом можно было обозначить и контингент (экипажем его назвать язык не поворачивался), который нам встречался. То и дело наш путь пересекался с кучками пиратов, большими и маленькими, молодыми и старыми, даже старше капитана. И среди них не было двух одинаковых, как не было двух одинаковых звёзд в космосе. Кто аугментирован так, что на Мандарине его бы признали за бога и стали ему поклоняться, а кто-то на геномодах сидит так плотно, что уже зарос серо-стальной шерстью, а торчащие из-под верхней губы клыки явно мешают нормально закрывать рот. Кто забит татуировками от пальцев ног до глазных яблок, а кто отрастил все возможные волосы на теле до состояния, когда их можно завивать в косички, да ещё и покрасил при этом в зелёный. Да, и в подмышках тоже.
И, конечно, все при оружии, причём носят его открыто, и даже как-то вычурно — один из встреченных нами даже вживил себе держатель кобуры для бластера прямо в голую грудь, надо думать, чтобы все сразу видели, что он вооружён и опасен. По ходу, у них тут оружие — это примерно такой же кич, как импланты у азиатов на Мандарине.
Унификация? Не, не слышали. Да и не нужна она этим ребятам, эта ваша унификация. Это администраты да корпораты пусть мозги себе пекут всякими умными словами, а тут, на пиратском корабле, царит полная свобода самовыражения.
Но только самовыражения, надо понимать. Свободы творить всё, что в голову придёт, тут нет, и никто разрешения на это не давал. Поэтому проходящие мимо по своим делам пираты с интересом оглядывали нас, но и только. Даже на женскую часть экипажа особо слюни не пускали, что не удивительно — среди них самих женщин было едва ли меньше половины. Такие же «куски» общества, как и мужчины, буквально — оторви и выбрось, — но тем не менее они были.
Ох и оргии тут, наверное, творятся после каждого удачного налёта на какую-нибудь жирную цель…
Когда счётчик поворотов, что мы преодолели, уже разменял второй десяток и я всерьёз начал беспокоиться о том, что где-то ошибусь, карлик наконец остановился. Остановился перед большими (не относительно него, а вообще большими) двустворчатыми дверями, искусно покрашенными под дерево.
Возле дверей навытяжку стоял почётный караул из двух пиратов, и это были первые пираты на корабле, которые выглядели хотя бы одинаково. Всё благодаря полным комплектам средней механизированной брони и одинаковым бластерам в руках.
Да уж, капитан Стратос любит повыделываться, надо думать… Впрочем, это было понятно уже по дверям, перед которыми остановился карлик.
Ну а для совсем глупых, для кого не доходит даже со второго раза, есть ещё речь самого карлика, пропитанная величием и пафосом:
— Дамы и господа, позвольте вам представить… Короля пиратов! Стратоса!
И двери медленно отворились…
Глава 10
Каждому королю нужен тронный зал. Даже если король — всего лишь «пиратов». Даже если самоназванный. И на «Карающей длани» тронный зал, конечно же, тоже был. Капитанский мостик, который должен был располагаться на этом месте в базовой конструкции «Адаманта» капитально переделали, разнеся все рабочие посты ближе к стенам, чтобы они занимали как можно меньше места, и всё ради того, чтобы в образовавшейся пустоте как можно более величественно и пафосно выглядело вознесённое информационным хабом на высоту в добрых полтора метра кресло капитана.
Его, конечно, тоже переделали, и так же капитально, как и всё остальное здесь. Или вернее будет сказать — «доделали», потому что в этом, без шуток, величественном и даже в какой-то степени пугающем троне, собранном из блестящих белых костей, явно не человеческих, и даже скорее всего не натуральных, всё равно угадывались обводы капитанского кресла. Его просто обвесили всем этим, превратив из довольно удобного и функционального, в ужасное. Во всех отношениях. И в отношении комфорта, и в отношении эмоций, которые оно вызывало у посторонних.
Вот только сидящего в этом кресле, кажется, заботил лишь второй аспект, а с отсутствием первого он готов был мириться. По крайней мере, именно это читалось в его полублаженной улыбке, с которой он смотрел на нас, подперев подбородок кулаком поставленной на одно колено руки.
Да, «король пиратов» оказался всё же одним человеком. Никакого совета, никакой группы людей, просто один человек с невнятно-голубыми, несколько затуманенными глазами, одетый в облегающую приталенную чёрную куртку из какого-то блестящего материала и такие же облегающие штаны. Его прямые платиново-белые волосы длиной до плеч были перехвачены на лбу тонким стальным обручем, из которого вверх торчали белые скрюченные кости, изображающие пальцы. Выполнены они были один в один как настоящие, а, возможно, и были настоящими, чем чёрт не шутит, и эта жутковатая корона прекрасно гармонировала с троном короля пиратов.
