Колыбель Жизни (СИ) - Ровская Екатерина

— Ну да... Не надо было?

И вид такой жалобный. Слезы на подходе. Вздохнула. Она вроде как старалась. Улыбаюсь. Задумываюсь на мгновение и улыбаюсь уже искренне. Если я скарру и такая понравилась, то точно любит, без вариантов! И ведь сама ни разу не додумалась в зеркало нормально посмотреться!

— А что, вполне ничего так! У тебя определенно есть чувство прекрасного. Да и цвета подобраны грамотно, хорошо сочетаются…

Ага. Оранжево-зеленая палитра теней неплохо сочетается с синяками под моими ясными глазами, усиливая и без того живописный эффект. Я как-то на вечеринку в школе, помнится, тематическую ходила, Хэллоуину посвящённую. Так я и тогда скромнее выглядела. Кого-то я себе, кстати, сейчас напоминаю. Вот в такой вот боевой раскраске. О, мамулю мою... после недельного запоя. Гыыы…

Девчонка — гримёр от бога! Увидела я себя такую красивую сейчас и захотелось распятьем в лоб засветить.Чтоб упокоить! Да не девчонку, себя — нечисть восставшую!

Ладно, позже смою.

— Госпожа, мне вас предупредить наверное нужно. Краски несмываемые. Они сами сойдут через пять дней…

Твою же мать!

Глава 8

Инцидент с Молди и боевым раскрасом мне настроение нисколько не испортил. Вряд ли хоть что-то сейчас могло испортить мне настроение в принципе. Даже смущающие и чуть лукавые взгляды команды. Весь вечер и весь следующий день я улыбалась и порхала как бабочка и в буквальном смысле, как признался всё тот же Глэвиус, излучала вокруг себя энергию счастья, что подпитывала и подзаряжала остальных. Контролировать этот процесс я так и не научилась и вряд ли научусь в ближайшем будущем — местные женщины этому годами учатся. Придется моей личной жизни какое-то время быть достоянием немногочисленной общественности.

Но даже это сейчас не особо меня напрягало. Я была словно немного не в себе, в хорошем смысле. Счастье буквально переполняло меня изнутри, искрилась и пела душа. Глэвиус объяснил это эйфорией после обретения пары. Наши со скарром энергетические каналы перестраиваются и навсегда соединяются друг с другом. Его энергия наполняет меня, а моя его. Взаимовыгодный процесс, усиливающий и стимулирующий обоих. Ну и тех, кто невольно оказался в это интимное для любой пары время рядом с нами в изолированном пространстве.

Нам со скарром на всё было плевать. Мы везде передвигались в обнимку… Часто целовались… Кормили друг друга… Много смеялись, чаще всего над проказами неугомонного Матвейки.

В общем, веди себя до тошнотворного мило, как неразлучная сладкая парочка. И я впитывала это состояние как губка, словно запасала впрок ощущения и эмоции, консервировала счастье. Вряд ли это могло продлиться долго, но как же хотелось…

Окончательный шаг к сближению мы так и не сделали. Немного смущало, что знать о произошедшем на утро будут все окружающие, но дело было даже не в этом. В тот первый вечер я банально вырубилась, едва коснувшись головой подушки. Успела только почувствовать как скарр осторожно укладывается позади меня и крепко обнимает, прижимая к своей груди…

Весь следующий день нам тоже было не до этого. И, если честно, хватало и обычных подростковых нежностей. Именно их мне так не хватало в той, кажущейся уже абсолютно далёкой, прошлой жизни. Там у меня не было толком ухаживаний и конфетно-букетного периода. Мы встретились с НИМ, почти сразу поженились, а потом… Секса в моей жизни было много, и о некоторых эпизодах я до сих пор не могу вспоминать без содрогания. Сейчас я отрывалась, ощущая себя юной девочкой, какой и была до встречи с НИМ. После этого моя жизнь в скором времени превратились в жуткий черно-серый негатив. Сейчас же я словно снова начала с того самого места. Юная, влюбленная, счастливая… Как же хорошо! Как же здорово!

При взгляде на нас двоих, жмущихся словно подростки по углам, улыбались все без исключения, уже искренними, без тени лукавого или пошлого намека, улыбками.

Хотя, исключение всё же было. Марэк… Мое счастье причиняло ему настоящую боль. Сильную, почти нестерпимую. Ещё хуже было то, что он не мог понять причину этого. Он был в смятении, дезориентирован, растерян. А объяснить я ему не могла, нажила бы себе сейчас смертельного врага под боком. Слишком "хорошо" над ним поработали в ментальном плане. Я неожиданно для себя поняла, что теперь я и это могла ощущать. Что-то мутное ощущалось в его сознании, словно запутанный и размахраченный игривым котом облезлый клубок. Мутный и грязный. И от ощущения этого хотелось помыться. Что делать со всем этим я не знала, да и боялась что-то предпринять. Вдруг наврежу ещё больше. Чужое сознание штука тонкая и ой какая непростая. Поэтому редкие встречи с Марэком ненадолго омрачали мое безоблачное счастье. Он, конечно же, держал лицо и пытался контролировать собственные эмоции при встрече со мной, зная о моих способностях, но эти самые способности после слияния с фариалом сильно возросли. Я могла ощущать даже тонкие оттенки эмоций, вот различить их было для меня пока сложновато. Но я тренировалась. На скарре своем и тренировалась, да. Когда целовала его, когда ласкала тренированное и невероятно отзывчивое мужское тело. Когда пыталась по его эмоциям угадать где мои прикосновения ощущаются приятнее, а где острее… И позволяла точно также изучать собственное, новоприобретенное и не менее отзывчивое тело. Но опять же, далеко мы с ним не заходили.

В редкие мгновения уединения я много думала. О неожиданном повороте в собственной судьбе, о тех кто остался там, на далёкой Земле… О Максиме… Думала много и об этой планете, которую все без исключения так и продолжали называть Гелиосом. По имени той самой аномалии, что много веков была страшным сном пилотов Союза и всех близлежащих галактик. Опасная и абсолютная неизученная блуждающая аномалия. Я же знала ее как Колыбель жизни. Знала и не спешила пока этим знанием делиться. Догадывалась, что название это совсем не простое и открою я ни больше ни меньше, а ящик Пандоры. Место, где в этой вселенной зародилась жизнь. Место, напрямую связанное с исчезнувшими без следа когда-то древними. Совсем не простое место со своими непростыми секретами. Ведь я не совсем расслабилась за эти сутки. Наблюдала, присматривалась, изучала. И заметила некоторые странности, которыми наши не спешили со мной делиться. Не хотели, видимо, напрягать раньше времени, давали время насладиться только что созданной связью с избранным мужчиной. Никто из наших за всё время, что я была в сознании, не пытался покинуть котлован, ну, или долину, в которой мы сейчас вместе с кладбищем кораблей находились. Ни разу! Более того, они все, находясь на возвышении, старались не отходить от долины дальше четко определенного расстояния. Будто что-то не пускало их дальше. А точнее, не выпускало отсюда. Из этой долины, из этого четко ограниченного кем-то или чем-то пространства. Со стороны выглядело это так, будто чем дальше они отходят, тем неприятнее им становится. Они неуютно чувствовали себя. Нервничали сначала, потом морщились. А затем и бледнели, покрываясь испариной. Но это уже самые отчаянные, вроде бойцов скарра. Остальные вообще старались наверх не подниматься. Мне приходилось и часто. Там был фариал, мой кораблик. Каждую свободную минуту, когда скарр был занят, я старалась проводить там, в нем, рядом с ним. Брала с собой Матвейку и уходила туда. Сидела на полу и пока малыш игрался рядом, приложив ладони к полу, а иногда и укладываясь на него во весь рост, делилась накопленной за прошедшее время энергией. Так вот, после одного из таких посещений, когда Матвейка, вдосталь со мной наигравшись, уполз по своим детским мурфячьим делам, а больше никого в пределах видимости не наблюдалось, (про Раша молчу, тот всегда старался держаться рядом под невидимостью) я и попыталась подойти к тому самому невидимому барьеру.

И у меня это получилось!

Что интересно, никакого дискомфорта и отторжения не ощутила вовсе. Лишь странные, едва различимые колебания воздуха в том самом месте. Непонятные энергетические колебания. По мере приближения воздух словно уплотнился, наэлектризовались волосы и одежда, волоски на теле поднялись как по команде. Но неприятно не было, больно тем более. Скорее щекотно. А ещё меня тянуло туда, за тот почти невидимый глазу барьер! Хотелось пройти его, преодолеть. Словно что-то звало меня туда. Посмотреть, что же там, с другой стороны. Почему-то я была уверена, что что-то интересное, совсем не то, что видится. Словно простирающаяся впереди, за почти прозрачным барьером, земля с редкими деревьями и песком это обман зрения, оптическая иллюзия. Я не могла объяснить, откуда взялась эта уверенность и на чем она основывалась, но я так чувствовала. Не верила собственным глазам, а доверяла ощущениям. Усилившейся в этом мире интуиции.