Тибо медленно опустился в кресло и прикрыл глаза. Ему надо было успокоиться, прежде чем разговаривать с флот‑адмиралом. Женевьева вывела его из себя. Последний раз они так ругались лет десять назад, если не больше. И тогда Женевьева оказалась права, а Тибо чуть не лишился головы. После этого он всегда слушал её советы — но только не в этот раз.
Сейчас он был уверен: Женевьева ошибается, и ошибается очень сильно. В груди закипала упрямая решимость — он докажет ей, что и она может ошибаться. Он уничтожит этого жалкого барона и подавит бунт, а потом заставит Женевьеву на коленях просить у него прощения.
Тибо улыбнулся, представляя эту картину: вот Женевьева стоит перед ним, склонив голову, её всегда такая гордая осанка сломлена, а в глазах — раскаяние. Хоть он и любил её, но за сегодняшнюю истерику он её накажет. Да, возможно, потом Женевьева обидится, и ему придётся долгое время жить отдельно от неё. Но рано или поздно они помирятся. Он потерпит. Ради того, чтобы она признала свою ошибку, он готов был потерпеть.
Он открыл глаза и резко выпрямился в кресле. В висках стучала кровь, но разум уже прояснился. Пора было действовать. Тибо пододвинулся ближе к столу, его пальцы непроизвольно забарабанили по полированной поверхности — старый нервный жест, который он так и не смог искоренить.
Перед ним возникла голографическая карта звёздных систем Великого Дома Меровингов. Взгляд невольно зацепился за две красных метки — те самые звёздные системы, где бунтовал барон. «Жалкий выскочка», — подумал Тибо с презрением.
Пора было вызвать флот‑адмирала. Он нажал на кнопку вызова — панель засветилась мягким голубым светом. Буквально через пару секунд в кабинет вошёл слуга и низко поклонился, почти коснувшись лбом пола.
— Найди флот‑адмирала, — стальным голосом произнёс Тибо. — Скажи ему, чтобы немедленно пришёл. Я жду.
— Слушаюсь, ваше высочество, — слуга снова поклонился и, пятясь, скрылся за дверью.
Тибо откинулся на спинку кресла и сцепил пальцы в замок. В голове уже складывался план: быстрый удар, демонстрация силы, показательное жестокое наказание всех бунтовщиков. Никаких переговоров, никаких компромиссов.
«Всего неделя, — напомнил он себе. — У меня есть неделя, чтобы доказать свою правоту». Он бросил взгляд на старинные часы: стрелки неумолимо двигались вперёд. Каждая минута промедления играла на руку бунтовщикам.
Тибо уже начинал злиться, ожидая флот‑адмирала, когда в дверь тихо постучали.
— Войдите, — произнёс Тибо, и его голос прозвучал громче, чем он планировал.
Дверь тихо открылась, и в неё вошёл флот‑адмирал. Он вытянулся по стойке смирно и отдал честь.
— Мой герцог, ваш слуга передал мне, что вы вызывали меня, — сказал флот‑адмирал, глядя прямо перед собой.
— Но ты не слишком спешил, да? — Тибо резко повернулся к командующему, его пальцы непроизвольно сжались в кулаки. — Или у тебя есть дела поважнее, чем исполнять приказы своего правителя?
Флот‑адмирал слегка побледнел, но взгляда не отвёл.
— Простите меня, ваше высочество, — чуть дрогнувшим голосом ответил он. — Я был на другом уровне дворца, в секторе связи. Координировал расположение наших флотов в системе. Мне потребовалось время, чтобы добраться сюда. Но я прибыл сразу, как получил сообщение.
Тибо на мгновение замер, оценивающе глядя на флот‑адмирала. Тот стоял прямо, плечи развёрнуты, руки по швам — ни тени вины, только сдержанная готовность отвечать за свои действия. Герцог слегка расслабился.
— Ладно, — он махнул рукой, отбрасывая раздражение. — Что докладывает разведка из бунтующих звёздных систем?
— Барон настроил население и местную аристократию против нашего Дома, — начал докладывать он. — Объявил мобилизацию и собирается создать собственный Дом. Уже реквизировал торговые суда, переоборудует их под боевые корабли. Кроме того, он начал раздачу земель и титулов тем, кто поддержит его.
Тибо нахмурился.
— И что, это работает? — перебил он флот‑адмирала.
— К сожалению, да, ваше высочество. Среди местной знати немало недовольных нашей политикой. Барон умело играет на их амбициях. Сейчас он ведёт переговоры с двумя соседними звёздными системами, пытается уговорить местных наместников примкнуть к нему.
— И что они ему ответили? — Тибо подался вперёд, его глаза сузились.
— Они в раздумье, ваше высочество, — ответил флот‑адмирал. — Но аналитики считают, что они согласятся. У барона сильные аргументы: он обещает автономию и снижение налогов. Кроме того, он намекнул, что заручился поддержкой… — флот‑адмирал на мгновение замялся, — … поддержкой Дома Валуа.
В кабинете повисла тяжёлая тишина. Тибо почувствовал, как внутри что‑то ёкнуло — точно так же, как во время ссоры с Женевьевой, когда она говорила о виселице. Но он тут же отбросил эту мысль.
— Поддержка Дома Валуа — это блеф, — резко произнёс он. — Валуа не станут помогать какому‑то выскочке. Они слишком осторожны.
— Возможно, ваше высочество, — дипломатично ответил флот‑адмирал. — Но слухи уже пошли. Это деморализует наши гарнизоны в соседних системах. Некоторые командиры начинают сомневаться в исходе конфликта.
Тибо резко встал, обошёл стол и остановился у окна, глядя на огни столицы. В голове вихрем проносились мысли. «Если соседние системы присоединятся к барону, у него будет достаточно сил, чтобы нанести удар даже по этой звёздной системе. А если он действительно договорился с Валуа…»
Он резко обернулся:
— Сколько времени нам нужно, чтобы подавить бунт? — спросил он жёстко. — Назови точные цифры.
Флот‑адмирал быстро сверился с данными:
— При текущей скорости мобилизации барона — три‑четыре недели, чтобы он закрепился. Но если мы нанесём удар сейчас, пока он ещё не успел собрать все силы, — достаточно трёх дней. Мы можем отправить два флота, по одному в каждую бунтующую систему. Этого хватит, чтобы подавить сопротивление и арестовать барона.
Тибо задумался. Три дня. Отлично. Даже быстрее, установленных Женевьевой сроков.
— Действуй, — приказал герцог. — Подготовь план операции. Эскадры должны выйти через двенадцать часов. И… — он сделал паузу, — держи меня в курсе каждого шага. Никаких самостоятельных решений без моего одобрения.
— Будет исполнено, ваше высочество, — флот‑адмирал снова отдал честь.
— Свободен, — Тибо махнул рукой.
Когда дверь за адмиралом закрылась, герцог вернулся к столу и уставился на карту. Красные метки бунтующих систем словно насмехались над ним. «Я докажу Женевьеве, что она ошибается», — твёрдо решил он. Но где‑то в глубине души шевельнулось тревожное предчувствие.
Звёздная система «Янтарный Утёс». Корабль-матка «Стальная Берлога».
Георгий стоял в ангаре корабля‑матки «Стальная Берлога», вглядываясь в тускло освещённое пространство стыковочного отсека. Гигантские своды ангара терялись в полумраке, лишь редкие огни навигационных панелей мерцали вдоль стен, вычерчивая контуры огромных механизмов. Воздух здесь был прохладным и сухим, с едва уловимым металлическим привкусом.
Он невольно поправил свой костюм, хотя знал, что выглядит безупречно. Но волнение всё равно не отпускало. Он не видел Милославу с тех пор, как «Стальная Берлога» была последний раз в звёздной системе «Скопление Икара».
Вдалеке послышался гул двигателей, и Георгий поднял взгляд. В стыковочный отсек плавно входил большой шаттл.
Шаттл мягко коснулся платформы, опоры встали на упоры, и через несколько секунд раздался глухой звук герметичного соединения. Замигали зелёные индикаторы, сигнализируя о стабилизации давления. Трап начал медленно опускаться.
Первым вышел Каэль Дорн. Высокий, подтянутый, в форме капитан‑лейтенанта. Он обернулся, протянул руку и помог спуститься Милославе.
Георгий замер на мгновение, впитывая образ дочери. Она почти не изменилась — те же яркие, чуть раскосые глаза, та же лёгкая улыбка, которую он так хорошо помнил.
