Дорога в космос (СИ) - "mrSecond"

Баба Зина поняла: надо признаваться прямо сейчас. Потом будет сложнее и хуже. Она вздохнула, заявила:

— У меня есть проблема.

И принялась выкладывать подругам свою невесёлую историю.

— Да-а, — в свою очередь вздохнула Перепрыгина, — задачка. Я, если честно, больше по силовым методам воздействия. А все эти юридические заморочки — не моё ни разу. Вот если твоя родня беспределить примется, я впишусь. А так — максимум, свидетелем в суде выступлю.

— Я тоже ни в зуб ногой, — поспешила добавить Мухина. — Никогда не связывалась с такими вещами.

— У меня могли сохраниться какие-то связи, — задумчиво произнесла Торопова. — Но могли и не сохраниться. Звонить надо, узнавать. Сегодня уже поздно. Завтра с утра узнаю. Если живы ещё, то либо сами возьмутся, либо кого посоветуют, знающего и достаточно честного. А ты, Зина, сама-то чего хочешь? На какой вариант рассчитываешь?

Этого Зинаида Михайловна и сама не знала. Когда вспоминала последние встречи с дочкой, да процедуру переселения, так прямо зло брало. Хотелось всё её семейство по миру пустить. А как вспоминала внучку, так её жалко становилось. Дурочка ведь молоденькая, мозгов ни грамма. Не хотелось бы её без гроша оставлять. Тем более, что, вроде, за ум взялась, парня нашла. Парень-то, видать, ей и объясняет, как жизнь устроена. Чашку наверняка именно он заставил купить да отнести.

Настасья Перепрыгина поглядела на этот цирк и поднялась.

— Ладно, — сказала, — давайте разбегаться. Завтра узнаем, кто чего узнал, кто чего решил. А сейчас пора спать ложиться. Гляньте, какая темень за окном.

Подруги разошлись. Баба Зина убрала со стола, вымыла посуду, умылась сама и легла в постель. И прежде, чем заснуть, принялась размышлять: а что в действительности она хочет? Выходило, что хочет она лишь внести свой пай в общий котёл. И вопрос лишь в том, каким образом она может это сделать.

У неё имеется роскошная дорогущая квартира в центре Елизаветинска. Но никаких документов на неё нет. То есть, они где-то имеются, но сейчас находятся в распоряжении дочки и её семейства. Вернуться обратно в свою квартиру, наверное, можно. Пережив кучу судов, потратив массу времени, денег и нервов. И потеряв эту однушку, главная ценность которой — подруги. А если попытаться устроить обмен?

Баба Зина даже подскочила с кровати. Как-то раз эта мысль приходила к ней в голову, но как пришла, так и ушла. Теперь же вариант с обменом виделся ей наиболее интересным. И дочку с семейством из элитной сталинки не выковыривать, и самой не выковыриваться. Опять же, помимо этой однушки можно в доплату получить немалую сумму свободных денег. Безусловно, средства эти пригодятся. Ведь любая сделка, любой переезд потребует затрат.

Бабе Зине итог размышлений понравился. Она успокоилась, вновь легла и на этот раз уснула быстро и крепко, спала без сновидений и утром почувствовала себя отдохнувшей. Бабуля привела себя в порядок, со вкусом позавтракала и принялась за сложную и многоходовую операцию. Первым этапом в ней значилось добиться согласия на сделку.

Старый телефон со всей телефонной книжкой находился примерно там же, где и документы на квартиру, а номеров баба Зина не помнила. Тогда, полгода назад, она не сумела бы запомнить вообще хоть что-нибудь, не говоря уже о длинных телефонных номерах. Чуть позже не желала и знать эти телефоны. Теперь же надобность возникла, а справиться оказалось негде.

Пришлось идти на почту, покупать конверт и писать старое доброе бумажное письмо. Адрес-то Зинаида Михайловна помнила крепко. Думала телеграмму послать, но передумала. Письмом обойдётся.

Тонкий конверт с одиноким листом бумаги упал в большой синий ящик рядом с местным отделением почты. А через три дня прилетела дочка. Забухала кулаком в дверь квартиры, другой рукой вдавливая в стену кнопку звонка. Едва дверь начала открываться, саданула её плечом, намереваясь ворваться и учинить разговор на своих условиях. И окрысилась, увидев цепочку поперёк просвета.

— Что это такое? — привычно завопила она. — А ну открывай нормально!

— Это защита, — без лишних эмоций ответила баба Зина. — От тебя и таких, как ты. Очень, знаешь ли, помогает. Ты погоди, я сейчас позову свидетелей. С тобой иначе разговаривать нельзя, всё переврёшь и по-своему выкрутишь. И запись вести буду на видео. Случись что, доказательства будут железные.

Дочка скривилась, как от бутыли уксуса, но скандал затевать не стала. Через пару минут подошли соседки. Зинаида Михайловна впустила всех, заперла дверь и пошла следом.

Баба Зина села напротив дочери, а бабульки — по сторонам стола. В специальную подставку встал телефон, на нем зажглась лампочка: пошла запись.

Пока шла подготовка, пришелица стреляла глазами по сторонам, замечая перемены в обстановке. Простенькая люстра вместо голой лампы на шнуре, лёгкие занавески вместо голых окон. Стол опять же, табуреты. Глаза её зажглись алчностью. Она мгновенно посчитала, сколько стоит обстановка, и как можно пустить эти деньги на своё благо. На древнем буфете углядела такой же древний ноутбук. Поджала губы: мол, что-то разбогатела бабка, раскулачивать пора. Если бы не запись, не эти три старухи, она бы всё отсюда вынесла. Но приходится терпеть, выжидать.

— Чаем гостью напоить не хочешь? — с милой улыбкой, как ни в чём не бывало, спросила дочка.

Фальшь в её голосе не услышал бы только глухой.

— Обойдёшься, — сухо ответила Зинаида Михайловна. — Давай сразу к делу. Ты со своим семейством живешь в принадлежащей мне квартире. Въехала ты в неё незаконно, прописаться не сможешь, поскольку согласия на прописку я не давала. Если упрусь, то найму адвокатов и пусть не сразу, пусть года за два, за три — да хоть за десять — но я тебя оттуда выпну. А если в квартире будет срач, если мебель попортишь, если паркет порушишь, если хоть одной серебряной ложечки недостанет, то платить будешь за ущерб до пенсии и после неё. Жизнь положу, но выну из тебя всё до копейки.

— У тебя ничего не выйдет! — попыталась возразить толстуха. — У мужа есть связи…

На это баба Зина лишь усмехнулась:

— Муженёк твой сбежит в тот же момент, как услышит сумму исков. Он, конечно, такой же жадный, как и ты. Но, в отличие от тебя, у него мозги есть.

Толстая тётка сидела за столом, смотрела на бабу Зину и не узнавала её: отправляла помирать едва живую, дряхлую, почти что выжившую из ума старуху. А сейчас перед ней пусть немолодая, но полная сил женщина. И мозги работают молодым на зависть. Мать и в лучшие годы не была настолько жесткой и категоричной. Этой новой матери гостья побаивалась, чувствовала себя неуверенно, и от того предпочла промолчать.

— Твоими стараниями я сейчас живу в этой халупе, — продолжала баба Зина. — Стоит она в разы меньше моей квартиры. Но тебе повезло: мне здесь понравилось. И люди душевные, и вид из окна хороший, и воздух чистый, и вода получше. Так что я предлагаю обмен. Четырёхкомнатную элитную сталинку в центре Елизаветинска на убитую однушку на окраине Берёзова. Разумеется, с доплатой. Сумма доплаты обсуждается, но это должна быть действительно разумная сумма, а не попытка сделать вид. Ну и ещё: я заберу столовое серебро и награды мужа, деда твоего. Надеюсь, ты их не успела продать?

— И что мне с того? — дочка попыталась сделать незаинтересованный вид. — Всё одно ты помрёшь, а имущество мне достанется.

— А то, — зло усмехнулась мать. — Напишу завещание, отдам недвижимость государству. Высокое начальство тут же на квартиру глаз положит, отсудить не даст. И шиш тебе, а не дармовая жилплощадь. К тому же, жить я собираюсь ещё долго. Между прочим, хорошо бы анализы провести: не травила ли ты меня какой гадостью. То-то я здесь сразу поздоровела.

Дочка заметно побледнела.

— Значит, угадала я, — горестно вздохнула Зинаида Михайловна. — Всё на этом. Иди, советуйся с мужем, с юристами, с адвокатами. Сроку тебе — неделя. А там либо проводим цивилизованный обмен, либо жди завещания.

На этом заранее написанные главы закончились. Теперь выкладка будет идти через день.