Но шляпа, знакомство с персонажами, которые могли родиться только на другой спирали нашего Млечного пути, их имена?! Ладно, все это они могли подслушать по радиосвязи (если у них есть радиосвязь), но шляпа!
Материальный объект.
Оставалось только почесать затылок и забить маркер в блок памяти, в котором отпечатывались все нелепости и загадки далеких миров.
* * *
Нравы здесь, на планете Фигуркарий, были грубые.
В воротах охранник обложил нас трехэтажным матом за опоздание. От меня потребовал назвать свое имя, с какого материка примчался, из какого рода-племени?
Сходу, ради юморка, я представился Краткохвостом, сыном Длиннохвоста из рода Опоссумычей и только потом сообразил, что сморозил глупость. Такого рода шутка вряд ли могли понравится местным властям.
Я поправился и пояснил, что зовусь Владиком Аджой-Экападом, а Краткохвост мое деревенское прозвище. Не мог же я признаться охраннику, державшим в руках алебарду, что Краткохвостом меня окликали в звездной академии. Еще я многозначительно добавил, что Аджа-Экапад означает молнию.
Стражник выслушал всю эту галиматью, потом равнодушно произнес.
– Мне твои молнии до фонаря. Частушки петь умеешь?
…я от растерянности чуть не обернулся в пень, как при знакомстве с парочкой сдвинутых на испанском средневековом романе идиотов, однако удержался и признался, что с частушками у меня лады.
Похвалился, что был первым парнем на деревне.
– Тогда заходи, – прервал мое красноречие стражник, и я вошел на широкий двор, в глубине которого возвышался сказочный замок.
Здесь было много народу – все приглашенные казались степенными, разноликими, с хорошими манерами «людьми». Глядя на них, я не сразу догадался, что эта свадьба более походила на костюмированный бал, чем на торжественное мероприятие.
Все приглашенные, показавшиеся мне разноликими, носили маски. Кого здесь только не было – наряду с земными, любимыми с детства персонажами, типа «красных шапочек», «русалок» и «принцесс», здесь разгуливали «Иван-царевичи», «рыцари» в латах, какие-то темные и мрачные существа в балахонах с капюшонами, скрывающими лица. Были здесь и какие-то нелепые драконистые гости с потугами на обходительное обращение, а также массивные, обернутые в кожистые крылья, длинноносые летуны.
Это смешение имен и нарядов окончательно придавило мое игривое настроение и я, загрузив в память все, что мне довелось увидеть, услышать, воспринять на этой занюханной планете, потребовал от своих нейронных цепей выдать приемлемое объяснение всему происходящему. Через несколько миллисекунд, что показалось мне чудовищным по длительности сроком, получил ответ – ни-че-го! Никакими аналогиями, никакими историческими свидетельствами и документами, фантастическими домыслами и отголосков легенд мой блок памяти не располагал.
…так что выкручивайся сам. Ты же разумен, суперсущество с планеты Земля! Тем не менее, кое-какие тревожные нотки в выданном мне ответе прозвучали. Например, откуда здесь взялись земные декорации, нелепое знакомство с земной литературой. Смущали архитектурные, социальные, языковые ассоциации, а также приметы быта, чего аборигенам знать не полагалось.
Кто просветил их?
Зачем?
И к чему весь этот балаган?
Для кого?
Для счастливой пары Хуана Анатольевича и Марыськи?
Оказалось, для меня!
Меня здесь с нетерпением ждали. Окрестили самым почетным гостем. Меня ждали – и не год, не два, а «целую» вечность.
Хуан Анатольевич так и выразился – «…целую вечность!»
– Боялись, не приедешь, – поделился со мной принц фигуркарианский, когда меня усадили в кресло слева от виновника торжества.
Марыська, сидевшая справа, тоже не сплоховала.
– Мы так ждали тебя. Так ждали! – она страстно прижала руки к груди.
С виду Марыська выглядела совсем поземному – симпатичная длинноволосая белокурая девушка. Да и Хуан тоже смотрелся – здоровенный, с небритым лицом, толстыми ногами атлет.
Я бы сказал, штангист…
…оказывается, меня здесь ждали?
Однако!
– Что ж ты так задержался? Где гулял целую вечность? Ладно, потом расскажешь. А пока выпьем!
По его знаку нам поднесли поднос, на котором возвышались два громадных и один маленький, с лафитник, кубка.
«…пить, не пить? А вдруг отравят!» – засомневался я.
Хуан протянул мне кубок, сам взял свой, что стоял ближе к нему, маленький протянул Марыське.
У меня в голове так и бухнуло – предлагает взять отравленный? Как еще я мог расценить этот жест? Организм помалкивал…
Кибернетическая система безопасности, которая должна была оберегать меня от всяких угроз, покушений на мою плоть, защищать от нестерпимой звездной жары, от межзвездного холода и прочих опасных сред, помалкивала!
…ладно, чему быть, того не миновать.
Я выпил.
Вино оказалось вполне приличным, правда крепковато.
Хуан Анатольевич признался.
– Сам гнал. Ну как? Повторить?
– А не сопьюсь? – засомневался я.
– Перепьешь, спать уложим, – успокоил меня местный правитель. – Давай еще по одной, а потом посмотрим, что мои ребята придумали.
После второго кубка меня посетила безбашенная мысль – какого черта им меня спаивать?
Меня, профессионального сталкера, имевшего несколько ходок по мирам, где зарождалась жизнь?!
И вообще вся эта мелкота мало вязалась с опасностями, которые могли подстеречь меня в космосе. Не тот размах! Ну, подмешали мне чего-то в вино, так мои красные и белые тельца в крови вполне справятся с такой незамысловатой напастью. Мои защитные свойства помогли мне выбраться с падающей на звезду кометы…
В каком году это было?
Я поделился этой историей с Хуаном. Он одобрил мое поведение в трудной ситуации и предложил еще «по одной»…
Я отказался.
Окружавшее меня действо все более и более занимало меня.
Торжественный танец, чем-то похожий на менуэт, сменила полька. Только плясали ее задом наперед. В буквальном смысле. Прыгали попеременно – шаг вперед, три шага назад. При этом пели частушки:
Огурцы вы, огурцы!
Золотые яйца.
Разве мы не хороши?
А девки не красавицы?
Я хлопнул себя по коленям и пошел в круг. В горле что-то щелкнуло, включилось, и я затянул.
По реке да по реке
Плывут пароходики.
Ох, как быстро пролетели
Золотые годики.
Тут же мне навстречу выскочила молодуха.
На окошке два цветочка,
Голубой да аленький.
Лучше маленький стоячий,
Чем большой да вяленький.
…веселье набирало ход. В пляску бросились все, вплоть до Хуана Анатольевича и Марыськи.
Молодуха вцепилась в мой рукав и потащила к столу, за которым высоченный рыцарь без шлема, с длинными до плеч усами, стоя декламировал стихи. Услышав первые строчки, я без сил рухнул на стул, подсунутый молодухой. Она же и шепнула на ухо.
– Его зовут Водудай Гаврилович из рода Оладиев Потяичей. Это наша гордость.
Рыцарь с громадным кубком в руке густым басом провозгласил.
Служил Гаврила водудаем,
Гаврила воду разносил.
И сына, сделанного Раей,
Он Водудаем окрестил.
