Контракт с грядущим 2 - Ишков Михаил Никитич

…следом.

Мощной рукой он налил себе полный кубок вина, выпил и продолжил.

Он еще раз налил кубок, предложил мне чокнуться. Я не мог отказаться. Мы чокнулись и выпили. Все вокруг дружно подхватили – «…пей до дна! Пей до дна! Пей до дна!»

– Ко мне! Пойдем ко мне! – быстро зашептала мне на ухо молодуха. – Ко мне-е-е. Ты мне очень харизматичен.

Я собрался с силами и с трудом промолвил:

– Я даже не знаю, как тебя зовут.

– Аквапудра! Меня зовут Аквапудра, – все с тем же жаром зашептала она.

Между тем у меня за спиной танцующие гости на мотив знаменитой песни «Ужасно шумно в доме Шнеерсона» запели:

Я заинтересовался – как им удалось совместить совершенно не подходящий к словам мотив с конкретным исполнением. Потом задумался – очень мне понравился поступок «милого». Как бы со мной такого не случилось?

Я спросил.

– А муж у тебя есть?

– Есть, есть!..

– Как его зовут?

– Аквапудр.

Слава Богу, не «милый».

Я с трудом поднялся из-за стола. Вели меня старые знакомые – местный Дон Кихот и его верный слуга Санчо Панса. Тут же крутились слуги. Возле ворот меня усадили на вертлявого и скулящего динозавра и за уздечку потащили прочь, в мерцающую радужными огоньками тьму.

Глава 3

Я очнулся в тюремной камере, где на стене было написано таинственное слово – Мишефираб. Перебрал в памяти все нелепости, услышанные на этом странном празднестве, однако смысл этого таинственного слова так и не дался мне. Потом прикинул – может, слинять из этого сумасшедшего дома? Этот спектакль, разыгранный с моим участием, уже не казался мне безобидным детским утренником. Чем дальше, тем больше в нем проступал звериный оскал сознательно сконструированной угрозы.

Правда, смысла этой угрозы я еще не понимал.

В этот момент в углу что-то зашевелилось. Я резко сел на лежанке.

Неожиданно из груды тряпья высунулась рука, раскидала ветошь. Оголилась оперенная голова; на лбу и темени залысина, обрамленная венчиком седых, вьющихся перьев. Губы толстые, синюшные, с лиловым налетом.

В профиль существо было очень похоже на птицу. Нос большой, пеликанистый. Взгляд пронзительный, зрачки махонькие, темные.

Повернувшись ко мне, существо с ухмылкой поинтересовалось.

– Ну что, допрыгался?..

…язык вполне сносный, русский. Разговаривает доброжелательно.

Сосед в перьях объяснил – его посадили под арест за нарушение государственного предписания: появляться на этой планете без соответствующего разрешения запрещено.

– …а посему ко мне были применены решительные меры.

Я долго размышлял, что собой представляют «решительные меры»? Сосед со вздохом признался – будут пытать.

– Как?

– По-разному, – простодушно объяснил он и развел руками.

– Тогда пора сматываться, – предложил я.

Сосед пожал плечами.

– Попробуй.

Что же здесь пробовать?

Я как галактический разведчик в такие дебри заныривал, от таких температур прятался. Случалось, астероиды одним ударом кулака разбивал, а тут какое-то подземелье и дверь ржавая.

Я постучал в дверь.

Никто не откликнулся.

Сосед предупредил.

– Стучи не стучи, все равно до обеда не откроют.

– А если по надобности?

– Вон дырка в углу. В нее и справляй надобность.

– Ну, знаете!.. – возмутился я и решительно начал колотить по двери.

Створка даже не дернулась. Я поднапрягся и попытался выдавить ее плечом.

Успокоился тогда, когда поддал напряжение на правую руку и разогретым до точки плавления указательным пальцем начал вырезать место, где должен был находиться замок.

Металл нагрелся, но плавиться не пожелал.

…вчерашние чудеса продолжались? Может, лазером дверь шибануть?

Шибанул… Добавил мощность, вполне достаточную чтобы разрезать пополам планетарный фрегат на орбите.

Впустую…

Я повернулся к соседу.

– Как тебя звать? Только не надо прикидываться земляком-однопланетником. Назови настоящее имя?

– Мииклухо-Мааклай. Можешь называть меня Макеем.

Увидев мое резко изменившееся лицо и сузившиеся недобрые глаза, он испугался и начал клясться, что это его подлинное имя, данное ему на родине, в системе двойной звезды Даурис-Таврис, откуда его случайно занесло на эту свихнувшуюся планету.

Помолчав, добавил.

– Я тебя сразу узнал. Ты с Земли, – он протяжно, с нескрываемой тоской вздохнул. – Святая обитель!.. Твои предки когда-то на моем Хорде орудовали, и, как видишь, мы выжили. Кое-как освоились, освободились от ментальных и генетических цепей, стали природно-разумными существами. Они же ввели запрет на всякого рода космические путешествия. Нам от космоса ох сколько досталось.

– Как же ты здесь, на Фигуркарии, оказался?

Мааклай вздохнул.

– То ли сказалось имя, данное мне на родине. – мой предок Мииклуха любил по неизведанным terra incognita шастать, покоя не знал. То ли в моих генах сказались причуды прежних повелителей архонтов Ди, только не смог я без дела на родной планете оставаться. Теперь здесь их называют арзонты… Потянуло меня в даль звездную. А тут еще я нашел кораблик, которым хозяева-арзонты пользовались для каботажных перелетов…

– Ну и?

– …сбежал с планеты куда глаза глядят. Ты не зыркай, не испугаюсь. А вот как ты на этом поганом Фигуркарии оказался, не могу понять. Докладываю, как на духу – ведь ты, как я полагаю, тоже не без умысла здесь появился, – он не без хитринки взглянул на меня. – Или тоже впал в беспамятство? Или авария с тобой приключилась?

Он сделал паузу, потом добавил.

– Только р-раз – очнулся я на этой гадюшной планете, где все, чему меня в школе учили, – о Хорде, эксплуататорах-архонтах, святом Роото, Черном Гарцуке и победившей его компании апостолов – напрочь забыл.

Я прикинул – может, стоило сразу с ним объясниться.

Или сначала приглядеться?

– Не хотел приземляться, – сознался я, – да что-то неотвязное, неодолимое потянуло вниз. Приземлился и первым делом наткнулся на Дон Кихота и Санчо Пансу. Ну, и поехало…

Макей вздохнул и указал на мою правую руку.

– Пушка-то слабовата оказалась?