— Можешь быть уверен, — мрачно произнес я. — Кто-то определенно этого не пережил.
Потому, что я сам только что приподнялся в очереди на пять пунктов:
В связи с (засекречено санкцией Императора) вы получаете экстраординарное повышение в очереди Престолонаследования. Ваш ранг повышается с 441-го до 436-го.
В отличие от Вовы я поднялся сразу на пять рангов.
А что это означает?
Это означает, что где-то разом выбыло пять принцев-кавалергардов, чтобы пропустить меня вперед. Деятелей довольно близких по положению к моему — скажем, адмиралы частных флотов, или имперских флотских соединений, или командиры крупных пехотных объединений. Кавалергарда век не долог, но не до такой же степени!
Где-то действительно умерло разом много людей.
Мне пришли извещения о продвижении в моих двух сотнях. Иоланта тоже поднялась на три пункта, надеюсь, её это порадует. По чужим сотням я не получил отчета, но я и по общему списку вижу, что в концах сотен образовались пустые строчки, заполнить которые можно только выполняя задания Системы Наследования, либо по решению суперадминистратора.
В общей сложности, из списка выбыло больше тридцати человек.
Это хреново. Это очень хреново. Империя только что получила тяжелый удар, а я даже не знаю толком, где. Император это тут же засекретил. Значит, следил за событиями, значит, в курсе происходящего.
Вот только я не в курсе. И это мне совсем не подходит. Я обязан знать, что вокруг происходит.
На всякий случай, я связался по квантовой связи и передал Октавии приказ перевести наш флот в состояние готовности — собрать экипажи на корабли, офицеров отозвать из отпусков, ускорить снабжение и комплектацию флотских соединений.
Затем попытался связаться хоть с кем-то из Ордена Преферанса. Те два планетарных князя, кому я написал — тоже не знали, в чём дело, но уже готовили свои флотилии, каждый свою. А с остальными не было связи.
— Что случилось, Саша? — Даша закрыла мою руку своей.
— Пока не знаю, — ответил я. — Пока не знаю…
Мы вышли после ужина на променад в Бесконечную аллею, засаленную тополями кольцевую дорожку из красного кирпича, идущую в галерее вокруг Дворца, чтобы размять ноги и отловить более-менее реалистичные слухи о происходящем.
Встречая придворных и раскланиваясь со знакомыми, плохо знакомыми и вовсе неизвестными мы сложили некоторую картину.
Все сходились в том, что дела Третьего Легиона у голубого гиганта Магнум плохи.
Так-то, если подумать, то действительно, больше нигде Империя не могла единоразово потерять столько энергопрактиков. Да и о каких-то других крупных рейдах против Орды не было слышно.
Но я предпочел дожидаться официальных докладов, а не разгонять панику. Закошмарить придворное общество катастрофическими и притом вполне реальными сценариями событий я ещё как могу, не вопрос. А вот кто его, общество это, потом успокаивать будет? И ведь найдутся те, что сольют всё это подданным через СМИ. Балбесы балбесами, но придворные способны устроить нам просто феерический парад леммингов, в котором погибнет столько, сколько никакая катастрофа не прикончит… Ну, я и помалкивал.
По моим каналам мне ничего этакого так и не передали. Я приказал Октавии ещё усилить бдительность и прозвонить наши источники в Академии Первопрестольной, может там что-то уже знают. Внешняя разведка рыла носом, но пока не нашла ничего заметного.
Значит, ждем данных.
Чёрт, я тут, а они там, и в такой момент. И я не могу всё бросить и улететь…
То есть я, конечно, могу. Но это разрушит весь этот гребанный прогресс при дворе, который и без того мне уже дорого стоил.
И император меня ещё не отпустил. И расценивать такое поведение могут в диапазоне от самоуправства — до измены, это уж как не повезет.
Уже в который раз вспомнил известное наблюдение, что Лунный Дворец — это палладиевая клетка для придворных, роскошная камера предварительного заключения для всех, кто, может быть, потенциально опасен, и кого лучше держать при себе, на расстоянии вытянутой руки…
С холодком внутри я внезапно реально осознал, что могу уже и не вернуться к своему флоту. Наверняка некоторые призванные сюда — остаются здесь навсегда, пожираемые придворными интригами и развлечениями.
Я это предполагал. Но как версию маловероятных событий, а теперь, я понял, что, возможно, поставил на встречу с императором слишком много.
Происходит нечто важное, а меня там нет! Это оказалось действительно невыносимо.
Я откровенно маялся во время нашего променада в Бесконечной Аллее, едва замечая встречных. Даша старалась меня успокоить, но это было ни к чему, я то был спокоен, как тот самый слон. Просто я пытался просчитать все возможные на данный момент вероятности, и подкорка начинала явно перегреваться и закипать.
А потом, когда, упрменадившись до истощения сил, мы возвращались в наши покои я получил весть которую так долго и страстно здесь дожидался.
Децимус, личный серв императора вышел к нам из тьмы бокового коридора. Мы его чуть не зарубили на нервяке.
— Чёрт, Децимус, — выдохнул я. — Предупреждать надо!
— Не время для этикета, у меня для вас срочные новости, Ваше Высочество, — негромко произнес Децимус: — Его Величество, император человечества Константин Тридцатый встретится с вами сегодня. Неофициально. В Арсенале, после затемнения.
Глава 16
Хороший герой — мертвый герой!
Эта новость, которая поменяла все. Император желает видеть меня. Соблюдая секретность, в изолированном от случайных взглядов Арсенале.
Ну, наконец-то Костя Тридцатый уделит мне толику своего ценного внимания, и недели не прошло…
Мы вернулись в наши покои дожидаться дальнейших указаний, а Децимус ушел, но обещал вернуться.
— Сегодня ночью всё решится? — озабоченно спросила Даша.
— Нет, — произнес я. — Всё решится завтра на приеме в честь Чрезвычайного бала. — А сегодня мы с ним поговорим. Как частные лица. Надеюсь, по душам.
Интересно, императору по статусу душа положена, или при его положении это совершенно излишний атавизм?
— Что ты скажешь ему? — спросила Даша.
О, да, я мог бы очень многое ему сказать. Много у меня накопилось с самого моего восстания из лечебной криокапсулы.
За брошенные на растерзание Орде миры. За разрушенные планеты, отданные узурпаторам и бандитам. За заброшенную экономику. За разгул рабовладельцев, за отданную на откуп чёрт знает кому Систему.
Но на пути сюда я получил ответы на большую часть своих вопросов, а на те, что не получил, легко мог додумать ответ сам. Да, теперь я представляю, как всё так само образовалось.
Эмоции меня переполняют. Но как раз на этой встрече они будут лишними. Я знаю, что ничего не изменится от того, что я выскажу всё что на душе накипело.
У проблем Империи есть имя и фамилия. И эти имя с фамилией — мои. Человек на троне мог бы сделать лучше. А мог бы сделать и куда хуже.
А как следует делать — похоже, тут знаю только я.
Ладно, поговорим, тогда и буду выносить исторические приговоры.
— Мы поговорим, — вздохнул я.
Если бы всё решали разговоры. Если бы дипломатия всегда была и первым, и единственным оружием…
Децимус явился через пять минут после затмения. Он проводил меня через затемненный дворец в Арсенал, обширный укрепленный бастион на полюсе под башней северной полярной крепости.
Уже на входе в Арсенале меня ждали панцер-инфантеры императора. Без прожекторов стояли, холодные такие, здоровые. Опознание, досмотр, всё как положено. Собственно, я и не рассчитывал повидаться с императором вот запросто, один на один.
Низкорослый, коренастый и бородатый шеф панцер-инфантерии лично санкционировал мой допуск в Арсенал для неофициальной встречи с Императором.
— Как вам ваше новое приобретение? — внезапно спросил он возвращая мне саперную лопатку.
