Старатели 7 (СИ) - Лей Влад

Рико затравленно следил за ним, однако ничего плохого не случилось — дознаватель вышел и дверь за ним закрылась. Все, наступила тишина…

Намного позже, когда Рико уже спал, сквозь сон он услышал, как скрипнула дверь и послышались чьи-то шаги.

Он было поднялся с пола, но сильный удар в лицо заставил его рухнуть на пол.

Рико попытался подножкой свалить нападавшего, но их оказалось несколько, и он тут же получил ногой под дых, в живот, в бок.

Били его долго, и при этом не было не произнесено ни единого слова.

Рико сопротивлялся как мог, затем просто закрывался, пытался скрутиться в калачик, но удары неизменно находили брешь в его обороне, пробивали ее и приносили боль…

В конце концов Рико не выдержал и потерял сознание.

Ледяная вода не просто привела Рико в чувство, она заставила очнуться мгновенно, прочувствовать холод и боль, а также мгновенно вернула воспоминания о том, что с ним произошло.

— Очухался? Мы с тобой еще не закончили сегодня… — донесся все тот же, знакомый до скрипа зубов голос. Именно он звучал после каждой вспышки боли, после каждого удара, которые получал Рико.

Что-то острое ткнуло Рико под ребра, боль мгновенно растеклась по всему телу, заставив дернуться.

— Где пятый? Где этот Вадим? Давай, колись! Твои дружки уже все рассказали…

В обычном состоянии Рико не поверил бы, но сейчас, когда он прошел через это все… Не исключено, что Юджина и Хороняку тоже пытали. И под пытками они вполне могли рассказать все. Но… Все же кое-чего и они не знали.

Рико стиснул зубы крепче, расфокусировал взгляд и попытался сосредоточиться на том, как терзающая его тело боль гаснет, уходит.

Может, у него и получилось бы, но тут его ударили вновь, и он вновь потерял сознание.

Сколько длилась экзекуция — он уже и сам не знал. Последнее, что он помнил — это тот дознаватель, после визита которого все и случилось. Ночью его вытащили из камеры и далее он оказался здесь. Днями и ночами его пытали, пытаясь выбить информацию, но Рико упрямо молчал.

Забавно, но нельзя было сказать, что он обладал такой уж силой воли. Просто…ему особо нечего было рассказать.

Что он может поведать? Настоящую историю своего побега? Встречу и разговор с синтом? Обещания передать послание его соотечественникам? И тут самое забавное — Рико вернулся в родной мир, вроде как уже находился в безопасности (оставалось только пройти безопасников НОК), но к нему так и не пришло понимание того, как можно найти синтов.

А раз так — что он может рассказать? Если скажет о своей встрече с синтом, пытки не закончатся, наоборот — его начнут мучать с новыми силами, пытаясь выведать, каким образом он может попасть к синтам или связаться с ними.

Сдать что-то насчет Вадима? Тем более что Юджин и Хороняка раскололись.

Ну и пусть! Пусть НОК точно знает, что на борту «Ро-Кота» был человек, который способен перемещаться в мгновение ока куда ему только заблагорассудится. Но что с этого толку? НОК наверняка очень хочет поймать Вадима и вскрыть его, найти секрет переходов между мирами, фактически технологию телепортации.

Но какое до этого дело Рико? Если он признается — его опять начнут пытать, пытаясь выяснить, как с Вадимом можно связаться или как его вызвать?

А Рико и уверен не был, что Вадим явится после сообщения по «оговоренному» ими обоими способу. Следовательно, его, Рико, будут и дальше пытать.

А раз так, то какой смысл говорить хоть что-то?

Конечно, Рико понимал — пока что ему хватает воли молчать. Но довольно скоро мучения станут просто невыносимыми и Рико будет готов на все, лишь бы облегчить боль, лишь бы хоть на какое-то время его оставили в покое или наконец покончили с его мучениями раз и навсегда.

Даже эта, внезапно пришедшая в голову мысль показалась ему спасительной. А почему нет? Закончить все, и гори они все синим пламенем! К черту все! К черту НОК, синтов, деусов и всех прочих! Почему он, Рико, должен страдать? Что он такого сделал? Чем он заслужил к себе такое отношение? Да пусть все они подохнут! Пускай деусы из всех них наштампуют новых дуболомов…

Боль наконец начала уходить. Конечно, она не покинет его полностью, но хотя бы на какое-то время от него отстали — Рико слышал, что мучители, о чем-то недовольно проговариваясь, покинули комнату. Теперь у него, у Рико, есть несколько часов тишины.

И он, будто по команде, провалился в сон…

Рико очнулся и огляделся. Вокруг стояла кромешная тьма. Ничего было не разглядеть. Но если вокруг темно и тихо, значит и его мучители еще не пришли. У него есть время.

На что?

А спокойно обдумать свое положение и поискать варианты, как это положение поменять.

Недавние мысли о том, что неплохо было бы просто умереть, уже покинули его. Рико хотел жить.

Но все же все перенесенное оставило на нем отпечаток — теперь он люто ненавидел своих мучителей, ненавидел НОК, ту несправедливость по отношению к нему…

Рико пошевелил руками — обе они были подвешены на цепях, тщательно зафиксированы. Освободиться самостоятельно вряд ли получится.

Но Рико не собирался сдаваться. У него есть время, он должен придумать, как сбежать.

Терпеть новую порцию мучений он не хотел. А значит… Сегодня либо он сбежит, либо покончит с собой. Третьего не дано.

Рико вновь пошевелил руками, пытаясь освободиться.

Кандалы на руках сидели неплотно, но все же вытащить руку было нельзя.

Глаза уже понемногу привыкли к темноте и, как оказалось, в комнате хоть и было темно, но кое-какой источник света все же имелся — одна из ламп освещения была неисправна — хоть ее и выключили, однако она продолжала еле заметно светиться. Человек, который только что был в освещенной комнате и вдруг оказался бы в темноте, этого не заметит, а вот Рико, который в темноте уже давным-давно…

Пусть света было недостаточно, чтобы все разглядеть, однако это и не требовалось — с горем пополам Рико увидел, как выглядят цепи на его руках, увидел стол с инструментами, которыми его пытали, смог разглядеть собственные ноги, как и руки, окутанные цепями.

Похоже, пытали его люди «консервативных» взглядов — не любят они силовые путы, предпочитают старый добрый металл. И это плохо. Силовые наручники, если есть время, Рико бы снял, а вот цепи…

Рико пытался высвободиться из цепей, но как бы ни старался — ничего не выходило. И тогда он решил действовать по-другому — нужно придумать, как заставить мучителей снять цепи.

И когда входная дверь тихо скрипнула, в отсеке появились двое мрачных парней, которые и изгалялись над Рико последние несколько дней, у него уже готов был план…

— Я все расскажу! — выпалил он, едва они переступили порог. — Я все скажу!

— Оп-па! — хмыкнул один из вошедших. — Неожиданно…

— Я…я…все скажу. Не надо больше, не надо… — поспешно забормотал Рико.

Он из всех сил старался сыграть до конца сломленного, испуганного человека, и, кажется, эти двое ему поверили.

— Ну давай, — один из тюремщиков явно обрадовался, что удалось расколоть заключенного, — рассказывай.

— Надо записывать, записывать. Много имен, много информации, — затараторил испуганно Рико, — это заговор! Заговор внутри НОК! Мы никуда не летали. Это постанова. И пятый! Пятый был! Он офицер НОК, один из заговорщиков.

Судя по тому, как взлетели брови тюремщиков, тот бред, что нес Рико, их заинтересовал. Значит, Рико выбрал правильный путь — в человека, путешествующего между мирами, безопасники не верили. А вот в заговор поверили легко.

— Ладно. Садись, пиши, — тюремщик отстегнул руки Рико и тот буквально повалился на плечи своих мучителей — все же слишком долго он был закован, руки и ноги онемели.

Тюремщики были столь любезны, что дали ему несколько минут прийти в себя, и Рико использовал это время, как мог — растирал затекшие конечности, разгонял кровь, готовясь к скорой развязке.

Пока он ждал этих двоих, продумал, как ему казалось, все — каждое свое действие, каждое движение и каждое слово. Но вот незадача — он никак не ожидал, что настолько ослаб. И это было опасно, это грозило тем, что весь его план провалится только потому, что ему не хватит сил нанести удар, способный вырубить противника.