Дорога в космос (СИ) - "mrSecond"

— Ладно, оставим до выяснения. Давайте перейдём к следующему эпизоду. Видео с летающей тарелкой настоящее? Не монтаж? Не ИИшня?

— Полностью настоящее, никаких следов монтажа, — подтвердил директор ФСБ. — Тарелка действительно проявилась в воздухе, действительно неизвестным науке способом забрала Пищухину и действительно улетела прочь с непредставимым для нашей техники ускорением.

— Видимо, на борту имеется некий компенсатор гравитации, — влез научный консультант. При ускорении, которое демонстрирует корабль пришельцев, биологические объекты выжить не могут за исключением каких-нибудь бактерий, да и это сомнительно.

— Это всё после, — отмахнулся президент, — когда тарелка окажется в нашем распоряжении, и нас пустят внутрь пощупать. А пока предстоит понять, что нам со всем этим делать.

Министр иностранных дел невозмутимо покрутил в пальцах незажженную сигарету.

— Сейчас МИД принимает правительственные обращения со всего света. Большая часть уверяет в совершеннейшем к нам почтении. Но некоторые выдвигают требования. Хотят получить доступ к инопланетной технике, мотивируя тем, что утаивать подобные вещи негуманно и вообще нечестно.

— Да-а, — протянул президент, — ещё ничего неизвестно, ещё никакой техники нет и в помине, а они уже суетятся.

Министр иностранных дел пожал плечами и произнёс своё знаменитое:

— Дбл, блд.

— Вот, — доложил директор ФСБ. — Действительно, есть у нас такая Пищухина. Жила в Елизаветинске, потом переехала в Берёзов, а сейчас и вовсе в отдельный загородный дом. Подрабатывает корректором в Елизаветинской газете. Это, конечно, первичные данные. Утром люди пойдут, поглядят, как живёт простая советская пенсионерка. Опросят соседей, знакомых, родственников — всё, как полагается.

— А что бы прямо сейчас не послать людей? — поинтересовался Президент.

— Их самих пошлют, — возразил директор ФСБ. — В Елизаветинске уже ночь, народ спать ложится. Наших сотрудников просто обложат по матушке в три этажа и на порог не пустят. А для полицейской операции показаний, я считаю, нет. В любом случае, пока эта Пищухина так или иначе не вернётся, мы ничего ответить зарубежным товарищам не сможем.

Министр иностранных дел хмыкнул, вспомнив старый анекдот:

— Будем давать уклончивые ответы.

— Это как? — ожил научный консультант.

Президент усмехнулся:

— Скажем «No comments».

Глава 20

Баба Зина явно лежала. На чём — непонятно. Понятно было, что лицо закрывает прозрачный колпак. Стекло ли, пластик ли — неважно. В колпаке, искажённое кривизной стекла, висело её блеклое отражение. Поверх него тонкой красной линией выписывал зубцы монитор сердечного ритма. Ниже имелись другие надписи, сделанные другими цветами. Разглядывать их не хотелось.

Вид за стеклом привлекал гораздо сильнее. Единственная попавшая в поле зрения стена была облицована панелями, скорее всего, пластиковыми, окаймлёнными металлическим каркасом. Интерьер выглядел минималистично, экзотично и неожиданно. По крайней мере, не сырые каменные стены и не бетонный каземат, чего подсознательно ждала Зинаида Михайловна. Потолок оформлен точно так же, только некоторые панели явно выполняют роль светильников.

Где она находится, баба Зина гадать не стала. Ясно же, что-либо в Канаде, в какой-нибудь суперстрогой тюрьме, либо в России, в таких же застенках. Единственное, что её удивляло — стекло с медицинской картинкой. Что ж, это даже хорощо: за её здоровьем следят и помереть просто так не дадут.

Осознавать нахождение в неволе оказалось неприятно. Неприятным было и понимание того, что ещё каких-то пять минут полёта в сторону Атлантики, и никто бы её не достал. А теперь приходится лежать здесь и ждать, когда придут тюремщики. А самым противным оказалась неизвестность: сколько времени прошло с момента захвата, который сейчас день и что с ней будут делать дальше.

Баба Зина тяжело вздохнула, внутренне готовясь к долгому ожиданию. Но тут раздался мелодичный сигнал, что-то щелкнуло, стекло перед её лицом поднялось и оказалось окошком в крышке саркофага. В этом саркофаге, как выяснилось, она и лежала. Но теперь, освобождённая, лежать дальше смысла не видела.

Баба Зина ухватилась за кстати подвернувшиеся под руки поручни, села, оглядела себя и ахнула от удивления: какие там шестьдесят лет! Её тело выглядело примерно на двадцать пять. Теперь её трудно назвать бабкой, она явно моложе дочки, и лишь немного старше внучки. Стало быть, это не тюрьма. Не стали бы её в тюрьме омолаживать. Но, в таком случае, где она находится? И, главное, где Элик?

Два желания перекрывали все остальные: помыться и одеться. Саркофаг был наполнен каким-то гелем. Часть его осталась на коже, вызывая ощущение грязи. А что касается одежды, баба Зина элементарно стеснялась: откроется сейчас дверь, войдут тюремщики, а она тут нагишом рассекает. Ну ладно: пусть не тюремщики, но кто-то ведь войдёт! То, что пресловутые тюремщики её раздевали для укладки в саркофаг и наверняка наблюдали за ней через видеокамеры, значения не имело.

Снова мурлыкнул звуковой сигнал. Часть панелей разошлись в стороны, открывая небольшое помещение размером не более, чем метр на метр. Пленница осторожно заглянула в него. Увидела на потолке отверстия и решила, что это душ. Подумала и решила: убить её могли уже сто раз. Значит, действительно предоставляют возможность помыться. И вошла внутрь.

За её спиной бесшумно закрылись панели. Лишенный эмоций механический голос потребовал:

— Закройте глаза, задержите дыхание, поднимите руки вверх.

И едва баба Зина выполнила инструкции, как ощутила, что её тело в секунду покрылось… чем-то. И едва она осознала это, как со всех сторон ударили колючие струйки воды. Секунда, две — и всё закончилось. В завершение по телу прошлись струи тёплого воздуха, и за спиной вновь раздвинулись панели.

Да, это был технологичный, очень экономный и эффективный процесс. Тело прошло радикальную очистку как с медицинской, гигиенической так и с эстетической точек зрения. Но удовольствия процесс не принёс. Домой бы, в баньку. Да чтобы всем вместе, да с квасом: и на каменку чуток плеснуть, и после напиться всласть…

Стенные панели сошлись, закрывая помоечную кабину, зато разошлись на другой стене, открывая небольшую нишу. В ней обнаружился комбинезон из неизвестного материала. Понятно, что какая-то синтетика. Но вот какая? Ничего подобного раньше видеть не приходилось. Стоило его надеть, как он сразу застегнулся, а потом ещё ужался, осаживаясь по фигуре. В той же нише нашлись и ботинки. Надетые на босую ногу, они тоже умудрились как-то так подстроиться, что баба Зина с удивлением поняла: удобнее обуви она в жизни не носила.

Теперь, вымытая и одетая, Зинаида Михайловна была готова ко встрече с новыми жизненными трудностями. Она бы даже пошла им навстречу, но как покинуть комнату не представляла. Одно только сообразила точно: если это даже и тюрьма, то никак не земная. Нет ещё у человечества таких технологий ни в России, ни в Канаде, ни даже у китайцев. Но если не на Земле, то, значит, в космосе. А космос — это Помощник. И он, если рядом, непременно появится. Надо только его позвать.

Зина вдохнула, выдохнула и с некоторой опаской позвала:

— Элик!

Секунду спустя, не успела Зинаида Михайловна испугаться, панели комнаты разошлись, открывая проход. За ним, отделанный такими же панелями, виднелся коридор. А в самом проходе висел зелёный шар, в очередной раз увеличившийся в размерах. С души рухнула не меньше, чем бетонная плита. От облегчения Зина даже попыталась пошутить:

— Скоро ты перестанешь проходить в двери!

— Боюсь, вы не правы, — ответил Помощник. — Предел модернизации уже почти достигнут, и мои линейные размеры если даже увеличатся, то не более, чем на два-три процента. Предлагаю вам присесть, и я изложу все события, произошедшие с момента возвращения в аэропорт города Торонто.

— Но… где? — задала Зина логичный вопрос.