Дорога в космос (СИ) - "mrSecond"

— Эй, ты чего! — перепугалась Настасья Павловна и зычно потребовала:

— Девки, выходь! Помощь нужна!

А потом подхватила свою палку и, тяжело опираясь на неё, поспешила к странной старухе. Добралась, осторожно проверила: не померла ли. Но нет, в яремной вене пульсировала кровь.

— Надо же, сомлела!

Тут открылись двери тридцать третьей и тридцать шестой квартир. Соседки выглянули на площадку, заохали и заторопились к страдалице.

Клавдия Петровна Мухина была помоложе и покрепче остальных. Она даже ходила без палки. Ей и выпало тягать бабку из тридцать четвёртой. Остальные — кто придерживал двери, кто возвращал на базу ходунки.

Надо сказать, Клавдия Петровна особо не запыхалась. Весу в соседке было всего ничего. Правда, поднять бабу Зину на кровать сил не хватило, пришлось оставлять на полу. Она поискала вокруг подушку, подложить под голову, и не нашла. Зато нашла множество свидетельств вопиющей даже не бедности — нищеты.

— Ой, девки! — обомлела она от увиденного. — Да тут как в концлагере!

— Это точно. — подтвердила Настасья Павловна. — Зечки в бараках богаче живут.

Тем временем сострадательная Элеонора Викентьевна забрела на кухню и всплеснула руками:

— Вы только поглядите!

Старые кошелки не поленились, поглядели.

— Таким родственникам бы… — прошипела Клавдия Петровна.

— Десять лет строгого расстрела, — припечатала Настасья Павловна. — В общем так, девчули: у каждой в хозяйстве наверняка найдётся лишняя кастрюлька, сковородка, ложка. Ну и тряпка, губка — тащите. Пусть у новенькой хоть возможность будет порядок навести — когда оклемается, конечно.

И первой отправилась на ревизию своего хозяйства.

Когда баба Зина очнулась, то обнаружила себя лежащей на полу в комнате. Под голову чья-то заботливая рука положила небольшую подушечку с невнятным уже гобеленовым рисунком. Она точно знала, что подушки драгоценные родственники ей с собой не положили. Стало быть, кто-то притащил её из подъезда сюда, уложил, о подушке позаботился. В груди бабы Зины потеплело. Узнает, кто порадел — непременно спасибо скажет. Она сейчас благодарить как-то иначе возможности не имеет.

Старуха с трудом поднялась на четвереньки, добралась до кровати, потом — до ходунков и, утвердившись в вертикальном положении, отправилась на кухню. И ещё в дверях увидела такое, что едва снова не упала. На плите стояла небольшая двухлитровая кастрюлька. Эмаль местами сбита, но это и неважно: главное, она есть! Рядом — маленькая алюминиевая сковородка на длинной ручке. И ничего, что на ней всё будет пригорать. Прежде и такой не было.

На столе рядом с аккуратно разложенными продуктами — эмалированная тарелка, в которой лежали не до конца ещё остывшие вареники. От них исходил одуряющий запах еды, от которого рот сразу наполнился слюной.

Табурет остался в комнате, у шифоньера, но ходить за ним сейчас не было возможности. Баба Зина схватила откуда-то взявшуюся алюминиевую советскую вилку и прямо так, стоя, принялась метать в себя вареники один за другим. Что с того, что нет сметаны. Что с того, что тесто и капуста лежат по отдельности. Если вы от подобного морщите нос, то вы просто никогда не знали голода.

Баба Зина опомнилась лишь тогда, когда тарелка опустела. Отдуваясь от забытого ощущения сытости, бабка потащилась к умывальнику и потащила с собой опустевшую миску. Сгрузила её и не успела взять в руки губку — тоже презент неизвестных доброжелателей, как вспомнила: дверь-то не заперта! А если придут дражайшие родственнички?

Эта мысль заставила всё бросить и поспешить в прихожую. Но нет, ничего непоправимого случиться не успело. Дверь оставалась плотно закрытой, и ключ по-прежнему торчал в замке. Баба Зина выдохнула с облегчением, закрыла замок и принялась приводить жильё в хотя бы относительный порядок.

Персональный Помощник, пока в доме были чужие, прятался под оптической маскировкой, отслеживая при этом поведение посторонних разумных и готовясь в любую секунду прийти на помощь своему объекту. Чужие вели себя положительно, оказывали объекту содействие, даже приготовили пищу. Конечно, эта смесь овощей и злаков была не слишком питательна, но насекомых для переработки в белковую добавку в квартире по-прежнему хватало.

Реакция на стресс у Объекта порадовала: сперва — повышенный аппетит, потом — явная активизация мозговой деятельности. А в заключение — увеличенная по сравнению с ранее зафиксированным уровнем двигательная активность. Подопечный принялся интенсивно упорядочивать вещи внутри бетонного бокса, очистил металлические лотки, использованные для приготовления и принятия пищи, убрал с пола принесённые чужими частицы почвы и лишь после этого почувствовал утомление и лёг спать.

Искусственный интеллект проанализировал возможные причины улучшения функционирования подопечного и пришел к выводу, что это — кумулятивный результат действия белковой добавки. Значит, требуется заготовить достаточное количество полуфабриката для следующего приёма пищи. Персональный Помощник приготовил инструмент и отправился на охоту.

Гречка без соуса, специй и зажарки лишь немногим лучше стремящихся превратиться в клейстер макарон без масла. Хорошо ещё, что соль имелась. Без неё что одно, что другое стало бы несъедобной бурдой.

Баба Зина перебрала четверть стакана гречи, выбросив жменьку шелухи, нешелушенных зёрен, овса, мышиных экскрементов, камешков и прочих не слишком съедобных предметов. Остальное залила водой и поставила на плитку. Присела рядом и принялась размышлять. Последний раз она этим занималась давным-давно, ещё в своей квартире. Тогда ей было семьдесят… или семьдесят пять? Не вспомнить. Так вот села баба Зина на табурет и принялась размышлять.

Откуда взялись тарелки, ложки, кастрюльки, прочие сокровища она догадывалась. Её вдруг заинтересовало другое. Вот жила она в центре Елизаветинска и потихоньку старела, чахла и уже начала собираться в последний путь. А здесь за неполную неделю буквально ожила! Может, в этом месте экология хорошая?

Сейчас, ощутив былую, годичной давности, силушку в руках, баба Зина вдруг расхотела обратно в свою сталинку. Если здесь, на свежем воздухе она проживёт хоть на годик подольше, то и хорошо. А за свою старую квартиру она выторгует себе нормальные человеческие условия. Опять же, здесь можно попробовать с другими старушками отношения наладить, подружек заиметь на старости лет. А то на прежнем адресе всех бабок повыселили. Теперь там живут одни лишь напыщенные мегеры да пальцегнутые нувориши. И поговорить-то не с кем, разве что с телевизором.

Гречка закипела. Крышки у кастрюльки не было, зато была железная тарелка. Баба Зина убавила огонь, накрыла кастрюльку тарелкой и не успела вновь опуститься на табурет, как сперва зашкрябал ключ — с наружной стороны, из подъезда, а потом кто-то затарабанил в дверь. Пришлось вновь двигать в прихожую.

— Кого чёрт принёс? — спросила баба Зина по примеру соседки из тридцать пятой.

Разумеется, она знала, кого. Но просто так сдаваться не собиралась.

— Открывай, дура старая! — заблажила из подъезда ненаглядная дочурка.

— На кой? Поговорить мы и через дверь можем. Или ты принесла чего? Посуду, к примеру, продукты. Может, документы вернуть решила, карточку пенсионную. От пенсии моей хоть копейка-то осталась? Может, телефон решила вернуть? А то прихватит Кондратий, так даже скорую вызвать не смогу.

— Тебе продукты Машка вчера принесла, — хайлала дочка

— Ага, принесла. Вареники, которые хранить негде, гречка, которую сварить не в чем. Чтоб тебя так до смерти кормили! Ну да ничего, когда в морге будут заключение писать, напишут «Смерть в результате истощения». Тут тебе и кирдык придёт, поедешь рукавицы шить лет на десять. То-то внучка рада будет!

За дверью замолчали. Видимо, дочь прикидывала, не блефует ли родительница. Тут залязгали замки, заскрипели, открываясь, двери соседних квартир. Видать, соседки вышли поглядеть, кто тут расшумелся.