— Да, — произнес Руперт. — Я знал. Я чувствовал. Это видно при первом же взгляде на вас.
Ну, ничего не скажу, приятно, когда тебя так оценивают.
Руперт, кажется немного ошарашено обвел громаду корабля взглядом.
— А как же Войпель? — дрогнувшим голосом спросил он. — Моя планета?
— Друг мой, — я ласково обнял его за плечи. — Вы же понимаете, в глубине души, что эти чертовы бунтовщики вас не ждут? Что каждый шаг по этой земле опасен для вас. И никто, кроме меня, вашего верного союзника, не поможет вам, когда они начнут вероломное восстание против вас. А я вынужден покинуть планету, у меня есть срочные дела в других местах. Меня ждут. Я предлагаю вам укрепиться в этом пункте, и в его пределах вершить свою суверенную волю.
Руперт молча смотрел на огромный корабль, на цитадель, которую мы сегодня вместе отстояли, и я видел, что мои слова достигли его сердца.
— В что вы ожидаете взамен, дорогой союзник? — произнес Руперт наконец.
— Немного, — улыбнулся я. — Всего лишь быть верным Империи Человечества и по первому призыву встать в ряды моей армии, которую я однажды соберу, чтобы отразить удар непримиримого врага всех людей.
Руперт повернулся ко мне, прищурился и произнес:
— Вы претендуете на титул главнокомандующего всего человечества?
— Полагаю, возможно — однажды это произойдет, — пожал я плечами. — И скорее рано, чем поздно.
— Что ж, я готов принести вам мой оммаж, за этот домен! — Руперт внезапно встал на колено, вынул бластеры и положил их к моим ногам. — Примите мою присягу, мой император!
Вот же блин! Только что самопровозглашенный король Руперт, принес мне присягу, как императору Человечества. И он не ошибся, император и означает главнокомандующего всеми силами.
Но тут я неожиданно понял, что в нашей ситуации это — открытая измена.
Да блин!
Вот же палево!
Глава 20
Боевое наставление «Киберпроститутки в бою»
Король Руперт назвал меня императором. Публично. Вот так в частной беседе уже образовался состав расследования для Имперского Трибунала в деле об измене.
— Встаньте же, — прошипел сквозь зубы я. — Я принимаю вашу присягу, только встаньте.
Руперт поднялся. Блин, надеюсь его не все в округе услышали, а если услышали, то не поняли.
Вот так и имей после такого дело с сумасшедшими. Вот всё у него так.
Ладно, надеюсь, меня раньше убьют, чем Трибунал до меня доберется, и я буду вынужден объявить официальный рокош — вооруженную претензию на трон Империи. Я драматически к этому сейчас не готов. И вообще, я собирался без этого старого доброго обычая императорской семьи обойтись. Точно не раньше, чем доберусь до второй сотни Претендентов в списке Системы Наследования.
Иначе — это бессмысленный фальшстарт, хлопок в лужу. Это будет не преступление, а гораздо хуже — это будет ошибка, бесполезная и бессмысленная. Роковая и не исправимая.
— Оставляю дела здесь на вас, дорогой Руперт, — как мог вежливо улыбнулся я. — А теперь я вынужден откланяться, дела не ждут.
— Конечно, — ответил с серьезной улыбкой Руперт. — Я понимаю. И знайте. В моем домене вы всегда найдете укрытие и помощь. Помните об этом.
— Конечно, — ответил я. — Не забуду. Октавия, передай нашему другу права суперадминистратора на его вассалов.
— Сделано, — отозвалась Октавия.
Судя по выражению лица Руперта, это действительно было сделано. Удачи тебе с ними, приятель. Надеюсь, ты не свихнешься ещё больше в этой глуши. И Олдриным не скоро попадешься на глаза. А мы с Олдриными тем временем оформим останки «Прозерпины» как герберскую военную базу хранения на Войпеле, с бессрочной символической арендой, а тебя устроим как её единственного хранителя. Комар носа не подточит.
А у меня будет своя независимая точка опоры на планете. Если вдруг что.
Эти самые «если вдруг что», со мной так часто происходят в последнее время…
На том мы все и разошлись, довольные друг другом и собой.
Мои практиканты уже устроились в челноках. Никто не скорбел о вещах, брошенных в недрах погибшего корабля. Соратники рядом, оружие под рукой, что еще надо, чтобы встретить зрелость? Эти ребята побороли вещизм и научились, наконец, верно расставлять приоритеты.
С тем мы и покинули Войпель, планету моей первой коалиционной войны в качестве приватного адмирала. Второе боевое крещение в каком-то смысле.
Через полчаса я вышел из челнока на причальной палубе моего флагмана «Принца Евгения».
— Адмирал на палубе! — рявкнул Евгений во все громкоговорители. И все, кто собрался в стройные ряды, чтобы меня встретить и мог видеть меня в этот момент, шагающего на палубу из челнока, вытянулись и отдали мне честь.
Я козырнул им всем от закопченного десантного шлема. Я шел по палубе в свою старую каюту, а следом спешила Иоланта и собирала отваливающиеся от меня куски доспеха.
На корабле вовсю кипела работа. Мерцали сварочные огни. Деловитые молекулярные принтеры жуками ползали по корпусу восстанавливая переборки и бронеплиты. Часть отсеков по прежнему была недоступна по причине разгерметизации, но тех развалин, что я оставил здесь неделю назад, я уже не увидел.
Отлично. Время тут не теряли. Но в док я «Евгения» всё равно по возвращении домой загоню. На профилактику всех двигателей. Уже не отмажется.
Я не успел дойти до каюты, а меня уже поджидала масса оставленных из-за внезапных боевых действи дел.
Оказывается, пока мы сражались внизу на планете, к флоту прибыл корабль, набитый обозревателями, блогерами и прочими служителями масмедийных муз, а среди них — мой любимый художник-баталист, автор бессмертного диптиха «Десант Отряда Безумие на Хтонь». И как раз сейчас он лично ожидал аудиенции около моего кабинета.
— Какая фактура! — в полном восторге воскликнул модный придворный Первопрестольный живописец Ультрамалевич, стоило мне войти в приемную. — Ваше Высокопревосходительство! Прошу вас не шевелитесь! Я запечатлею вас для вечности!
Я замер скорее от неожиданности и видимо был таки запечатлен. Надеюсь Вечности понравится.
— Отлично! — воскликнул живописец. — Великолепно! Потрясающе! Какая фактура! Какая детализация! Эта великолепная копоть на доспехе! А этот узор из звездообразных трещин! Это же от попаданий бластерных болтов? Я прав? Потрясающе! Просто потрясающе! А брызги крови на голенях! Какая деталь! Какая деталь! Как хорошо, что я сюда лично приехал, где бы я ещё увидел космического тяжелого десантника сразу после горяченького дела на дикой окраинной планете⁈
— Да где угодно, — буркнул я, падая на кресло прямо в доспехе.
Кресло взвизгнуло. Нда, креслу конец. Придется поменять потом.
— Знаете, а и сам своего рода адмирал, — подмигнул мне Ультрамалевич. — Живопись это так, для души, чтобы не терять связи с прекрасным! Вот, кстати подмахните эту смету на производство нового батального полотна.
— А чего оно стоит как полкорвета? — возмутился я, только взглянув на смету.
— Ну а как же! Искусство требует жертв! — искренне возмутился в ответ живописец. — Это будет титаническая роспись, размером в тысячу квадратных метров, с участием четырех сотен реальных портретированых с натуры персонажей в естественный рост! И бессчетное количество статистов на заднем плане! Такого еще никто не дерзал написать!
— Охренеть… — пробормотал я.
— В качестве бонуса я немедленно разработаю для вас проект медали «За Войпель», которым вы сможете отметить участие в сражении всех участников, а позже, если добавить ваш барельеф, сможете использовать как основу для чеканки вашей суверенной монеты!
Да он не живописец. Он живодёр какой-то. На ходу молоко доит! На бегу копыта спиливает! Ему с такой хваткой на большой дороге прохожих останавливать. Или налоги собирать….
Но я на всякий случай быстренько подмахнул смету, только чтобы это всё мне дороже не встало.
Довольный собой живописец тут же подписанную смету припрятал.
