Звездный Поток. Клановец (СИ) - Плотников Сергей Александрович

— Четвертый день одно и тоже! — простонала Анасдея, падая на сиденье рядом со мной. Она закатила глаза к потолку, словно взывая к небесам. — Сколько можно уже! Я лучше бы на десять спаррингов с Идальго сходила!

— Я тоже устал, — со своего места сообщил обычно немногословный Джар. — Голова гудит.

Ему в беседах с психологами приходилось сложнее всего. Ведь там нужно было отвечать на каверзные, порой абсолютно абсурдные вопросы вопросы. Причем, не в обычной для здоровяка манере: «да» или «нет». Развернуто! Понятное дело, что он уже вымотался.

А вот Цзан откровенно троллил врачебный состав, найдя в этом своеобразное развлечение. Те в первый день пошли по стандартным вопросам, среди которых оказался такой: «Доводилось ли ему уже отнимать человеческую жизнь». Побратим не раздумывая ляпнул — нет. Ну как же, тут же завелись «психи», которые имели полный доступ к досье курсанта. «Вот у вас же написано! — тыкали они пальцем в экран. — Вы, курсант Кунг, блокируете негативный опыт? Отрицаете случившееся?»

— Так то пираты были! — сделал большие глаза наш шаолинь. — Пиратов убивал, да. Людей — нет.

Его ответ (тут, конечно, Шая постаралась) уже успел разойтись по всей Академии. И превратился в мем для внутреннего пользования. Пройдет несколько лет, все уже забудут, кто и при каких обстоятельствах это сказал, а но фразочка «Пиратов убивал, людей — нет» останется. Навсегда врастет в курсантский фольклор, как одна из тех легенд, что передаются из поколения в поколение.

— Если они опять начнут гонять по тем же тестам, я точно кого-нибудь прибью! — Аня явно искала у меня сочувствия.

Я лишь хмыкнул, мысленно отправил по «мосту» теплое, успокаивающее чувство, полное понимания, и похлопал ее по ладошке. Держись, мол, не одна тут.

— Меня больше волнует, что мы от новеньких можем отстать, — высказалась и Шая. — Наставница Бринн как раз сейчас разучивает с ними направление термодинамического воздействия, а у нас на это только часа два в день остается.

— Нагоним, — успокоил я и ее.

После посещения «темной стороны луны» нас не трогали аж целых два дня! Группа спокойно занималась, в кои то веки без приключений и превозмоганий. Но я догадывался, что это не продлиться долго. Спасибо Келю — он хорошо поработал. Благодаря ему я знал даже больше, чем мне собирались рассказать.

Так что когда вечером второго дня на электротележке прикатил Бен Ферандо и позвал на очередной «серьезный разговор», я уже знал к чему все идет.

— Это не инициатива ректора, — сразу же начал бывший абордажник. — Поверь, «психов» Дэниел ненавидит не меньше моего! Сколько крови во время кадетства нам попортили… Но на Дэна крепко надавили, не оставив выбора. Флотские параноики решили перестраховаться. Так что вам будет лучше подчиниться и пройти эти дурацкие тесты.

С начала очередной учебной недели всем членам клана Ли из группы ВИО-шесть надлежало пройти обязательную психологическое обследование у специалистов. Чтобы исключить возможность подтасовки данных — не в Академии, а в профильном военном госпитале. Ведомственно относящемуся к — сюрприз-сюрприз! — военно-космическим силам Республики.

Понятное дело, оформлять нас в стационар никто бы не позволил — это был бы уже перебор. Стороны сошлись на ежедневном амбулаторном посещении: с утра и до трех часов после полудня. Ректор выписал нашей пятерке освобождение от занятий, и вот теперь мы каждый день, сразу после завтрака, летали за территорию училища. Где отвечали на глупые вопросы смотрели на мерцающие точки на экранах и пытались доказать целому штату серьезных, невозмутимых мужчин и женщин в белых халатах, что с крышей у нас все в полном порядке.

А так как они — вопросы, в смысле, — изо дня в день повторялись по кругу, «апасные» уже начали понемногу звереть. Аня-то ладно, она всегда такая резкая. Но Джар! Дошло до того, что здоровяк начал сам затевать разговоры, а не просто отвечать, когда к нему обращались!

Мне было чуточку проще. Пока доктора медицины пытались вывести меня на «чистую воду», и найти хоть какие-то следы посттравматического синдрома, я развлекался беседами с фамильярами. Ная на второй день научилась косплеить закрепленную за мной врачиху, только в образе кошкодевочки, так что самым большим испытанием было не заржать. Ну и Келя еще сдерживать — после возвращения с базы Змею везде виделись шпионы и заговоры, и на каждого сотрудника госпиталя он буквально волком смотрел.

Ладно бы только смотрел — так он еще и настойчиво предлагал «превентивно обезопасить» самых подозрительных. В свойственной ему, особой, деликатной манере. Смекаете?

Так вот незаметно, за болтовней, мы и добрались до госпиталя. С высоты он выглядел, как россыпь белых кубиков со скругленными гранями, которые великаны забыли на зеленой лужайке. По мере снижения картина менялась. Огромные ослепительно белые корпуса, парковые зоны — красиво, короче говоря. В первый день, когда нас сюда привезли, я даже порадовался смене обстановки. Но быстро понял, что ошибся.

Корпус психологической службы снаружи ничем не отличался от прочих. Но вот внутри словно бы поработали какие-то дизайнеры маньяки. Которым была поставлена четкая цель — посетитель должен чувствовать себя максимально дискомфортно.

Высокие потолки, холодный свет, глухие стены и длинные коридоры. На каждом углу — камеры, не сводящие с тебя объективов. И охрана. В конце каждого коридора — свой пост охраны. Нет, не мужиков в композитных доспехах и плазмаметами в руках. Всего лишь парочка из медсестры и медбрата — первая с клонированным лицом стервы, второй — с фигурой профессионального борца.

Очень настраивает рассказывать о своих проблемах, да.

Нас встретил все тот же, что и всегда, флегматичный мичман с планшетом в руках. Взгляд без интереса прошелся по каждому из «апасных», сверился со списком.

— Следуйте за мной, кадеты. Расписание без изменений.

Маршрут нам был до тошноты знаком. Сперва забор биоматериалов в процедурке, вслед за этим — фиксация физиологических показателей. На второй день, помню, Анасдея возмутилась, мол, а нафига, вчера же все сдали уже. На что ей без выражения сообщили, что так они устраняют возможность принятия препаратов, которые бы сделать даже законченного маньяка нормальным. На время.

Следующий пункт программы — индивидуальная работа с психологом. Мой «любимый» кабинет. Там уже ждала все та же доктор Эрика Вальс, женщина с идеальной прической, стеклянным взглядом профессионала и улыбкой, которая никогда не покидала губ. Ее вопросы были выверенными, как у снайпера, и такими же предсказуемыми.

— Здравствуйте, Коррен. Давайте поговорим о захвате пиратского крейсера-носителя. Постарайтесь описать свои чувства, которые вы испытывали в процессе боя.

Мне еще в первый день послышалось, что она хотела сказать не «боя», а «бойни».

— Что вы чувствуете, стреляя в людей, сержант? — возникший за спиной врачихи Красный напялил на себя мундир офицера американской армии времен войны во Вьетнаме.

— Отдачу, полковник, сэр! — с другой стороны в «оливе» морпеха вытянулся по струнке Синий.

Подавив улыбку — ну вот чтобы я без них делал? — я начал выдавать заученные ответы. Социально одобряемые и приемлемые. Чувства долга, опасения за жизнь экипажа, сожаление о неизбежном насилии, радость за спасенных — и вот это вот все. Сам же через Наю с Ло смотрел, как идут дела у остальных.

Тоже шаблонно. Анасдея откровенно зевала, Джар пялился в карточки с кляксами и выдавал длинные описания — не просто бабочка, а махаон. «Видите здесь характерный изгиб в верхней трети крыла?» Цзан опять взялся за свое и теперь грузил врача зубодробительными текстами из каких-то древних клановых книг: «Невозможно осквернить духовную чистоту, ибо к чистому не липнет грязь». Шая вообще «вышла из чата» — отвечала монотонно и уверенно, а на самом деле, как я догадывался, прогоняла по памяти выученный вчера мнемотехникой учебник по термодинамике.