Ножны для меча (СИ) - Кузнецов Павел Андреевич

— С кем?.. Семью нельзя завести одной! — в словах подруги пробудилась злая ирония.

— Тогда боевые искусства. Или танцы. И там и там есть своя философия. Особенно в боевых искусствах, но их лучше начинать с детского возраста, чтобы втянуться.

— И тебе помогает?

— Конечно! Благодаря им вопроса быть или не быть не стоит. Ну… ещё и благодаря моим женщинам.

— У тебя их много? Хотя чего это я… Ты сильный… Тебя на многих хватит — всех поддержать, вдохновить, успокоить.

— Не поверишь, Мэри, но в первый момент не мне моих женщин пришлось успокаивать, а им меня собирать по кускам. Когда любимая погибла, было тяжело… только их поддержка помогла выплыть. Ну и боевые искусства, тут одно без другого немыслимо.

— Значит… ты тоже терял?

— Да. Много терял. И много находил… — очень захотелось добавить про планеты-прародительницы, как символ таких потерь, но вовремя сдержался. Это не Республика. Здесь не поймут. У них свои награды.

Мы ещё немного полежали, а потом девочка начала говорить. Откровения буквально рвались из неё наружу, словно до того находились там под запредельным давлением. Мэри рассказывала даже то, что в другой обстановке и с другим человеком никогда не было бы произнесено вслух — даже при угрозе убийством. Подруга поведала, как Гаррет приходил, как поддерживал, как вдохновлял. Она тогда буквально летала… пока ей не стало известно о его гибели.

Говорил ли что-то о своих занятиях? Да почти ничего. Ей это было не интересно, а сам он не спешил откровенничать. Чем занимались в последние дни? Да всё почти как всегда… Единственное, он зачем-то предложил набить татушку. Да, сам выбрал. Такой милый зверёк в зоне бикини. Не знаю уж, зачем, но чтобы хвостик обязательно торчал из трусиков. О чём-то долго спорил с мастером в тату-салоне, но потом они пришли к какому-то общему знаменателю. Зачем-то показывал электронную газету. Какой-то «…вестник». Погуляли по городу, хотя обычно он этого не любил.

Когда Мэри закончила говорить, я надолго задумался. Газета? Почему бы и нет. Но тогда опять в полный рост встаёт проблема ключа и шифра, теперь уже — в конкретном номере газеты. Прогулка по городу? Скорее предчувствие чего-то плохого. Вряд ли тут будут намёки. Татушка? На фоне всех проблем мятежного журналиста кажется дичайшей блажью. С другой стороны, люди часто выставляют подобных тараканов, лезущих из их голов, выше любой разумности и целесообразности.

Кстати, татушку я успел неплохо изучить. Не специально, разумеется. Когда всю ночь делаешь девочке хорошо, снова и снова доводя её до белого каления, это получается непроизвольно. Зверёк, как зверёк. Большие фасеточные глаза смотрелись немного нелепо на покрытом шерстью теле какого-то то ли волка, то ли вурдалака. Ради интереса залез в голонет. Оказалось, зверёк действительно существует. Хищник. Царь зверей на соседней планетке, где много лесов. Только глаза у него не фасеточные. Выходит, я правильно ощутил диссонанс. Может из-за этих глаз они как раз и спорили с мастером? Звучит логично.

На всякий случай сфоткал татушку вблизи. Мэри была где-то далеко в своих мыслях, поэтому не мешала. Загрузил картинку в программу распознавания… и планшет почти сразу тренькнул сообщением: «Обнаружен информационный массив. Провести распознавание фрагмента?.. Прогресс сорок… шестьдесят… восемьдесят… сто процентов. Обнаружена ссылка на фрагмент планетарного информационного кластера».

Я далеко не сразу сообразил, что именно хочет от меня умное устройство, а осознав, нехорошо усмехнулся. А журналист, оказывается, тот ещё затейник! Не шифр в колоде, а лишь указание, где именно искать ответ. Всего лишь подсказка. Колода — не более чем посредник к разгадке. Следующее сообщение лишь подтвердило предположение: «Массив неполон. Для продолжения распознавания введите адрес следующего фрагмента».

Кружево танца

Дальнейшим объектом моего изучения стала рыжая танцовщица. Ну не мог я пройти мимо! Внешницы оказались такими забавными! Мэри Гэвил будто какую-то заглушку сорвала, впустив в душу целый мир, до того запертый где-то на задворках сознания. Валькирии, без сомнения, не имеют конкуренток. Но то — в тяжёлом весе. А вот для лёгкой интриги лучше внешницы не найти. И я, распалённый после рандеву с темпераментной брюнеткой, со всей страстью неудовлетворённого либидо жаждал ощутить рыжую красотку в своих объятиях.

Даже поймал себя на мысли, что не столько хочу отыскать на гибком теле танцовщицы недостающую татуировку, сколько хочу это самое тело попробовать. Хорошо, когда интересы дела живут в гармонии с собственными чаяниями! Жаль, в жизни подобное бывает не часто…

Игру с шебутной девчонкой я начал по классике. Вот ведь! С республиканками и позабыл, когда последний раз дарил женщинам цветы… Огромный букет с приложенной запиской был доставлен в гримёрку специально обученным человеком. Сама Фани только-только вернулась с подтанцовки. Все гримёрки танцевальной группы располагались в одном небольшом зале, выполненном в форме цветка: лепестки — гримёрки танцовщиц, центральный венчик — огромная гримёрка поющей дивы.

Было по-своему занимательно наблюдать, как огромный букет огненно-рыжих цветов с крупными головками, почти скрывающий от взгляда щуплого паренька-разносчика, прямо от входа направляется в сторону певички. Она даже заулыбалась в предвкушении — через обращённое к двери зеркало первой разглядев юного визитёра и его цветастую ношу. Но когда букет, уже было поравнявшийся с креслом певички, вдруг прошествовал мимо, прелестное личико вытянулось в недоумении и обиде. Ну словно большой ребёнок, право слово!

А вот моя заочная знакомая подарку обрадовалась. Даже сначала не поверила, что это ей. Всё же девчонки из подтанцовки не избалованы подобным вниманием, ведь на концерт в первую очередь приходят фанаты певички. Однако когда удостоверилась, что ошибки нет, цепко ухватила букет гибкими пальчиками. Прижала к симпатичной грудке. И зарылась в него едва ли не с головой, вдыхая насыщенный аромат. Что могу сказать? Ей удивительно шёл этот букет. Огненно-рыжие цветы органично слились с водопадом бессовестно рыжих прядей — слились и перемешались, и уж не знаю, как девочка собиралась распутывать всю эту неоднородную массу флоры и фауны.

Потом Фани всё же докопалась до короткой, но ёмкой по смыслу записки: «Лучшей женщине Артарии. Самой красивой, темпераментной и сексуальной. Не понимаю, как можно слушать тот шум, на фоне которого ты творишь свой танец, и не замечать его. Для меня это всего лишь фон, на котором создаётся истинное искусство. Именно ты, Фани, была сегодня подлинным украшением сцены!»

Возможно, немного пафосно получилось, но красотке понравилось. Её глазки аж заблестели, она принялась искать подпись в самом низу записки, и нашла её. Хмыкнула, что-то прошептав, и, напевая какую-то заводную мелодию, принялась переодевать сценический костюм.

Я же отозвал мини-дрон и, развернувшись спиной к амфитеатру городской арены, растворился в толпе расходящихся завсегдатаев. Люди гомонили, делились впечатлениями, что-то восторженно кричали. Удивительно, но мало кто из них мог различить подлинную жемчужину на морском дне местной эстрады. Я — мог. Привычка видеть реальные возможности человеческого тела, его пластику и силу, скорость реакции и гибкость в усвоении нового материала, позволили лишний раз убедиться: Фани невероятно талантлива. А главное, она полностью отдаётся танцу, живёт им, вдыхает его эмоциональные флюиды. Только такая по-настоящему живая и отзывчивая девчонка могла достичь истинных высот во владении собственным телом. И пусть это не боевые искусства, но суть-то одна!

На следующий день история с букетом повторилась. На этот раз Фани Рива получила сразу две огромные корзинки с цветами, зато приложенная записка оказалась куда лаконичней: «Я в восхищении! Твоя пластика уступает лишь твоей природной красоте!» В любовных делах длина вообще не главное — как бы неоднозначно это ни прозвучало. Главное, чтобы в милую головку закралось любопытство, желание узнать имя неизвестного обожателя. Хотя, не скрою, я бы не отказался считать, что она там себе напридумывала. С другой стороны, а что вообще ощущает женщина, получая очевидный и яркий знак внимания от мужчины? Некоторые, как я знал, тут же начинают просчитывать варианты, определять степень собственного интереса, определять, как далеко этот интерес может или должен зайти. А кое-кто просто радуется, без всякой задней мысли, искренне не догадываясь, что автор подарка ожидает какого-то встречного жеста — не обязательно такого же яркого, но хоть какого-нибудь, пусть самого наибанальнейшего.