Рионада - Смит Натали

– Неуважительно? Да ты грубиянка! – шутливо выгнул бровь Андрей. – Но в целом права – репутация моего отца справедлива.

Его кресло гудело, валики перекатывались в районе поясницы, снимая дневную усталость. Стена напротив демонстрировала летний луг где-то на Земле, жужжали труженицы пчелы, порхали бабочки. На Рионаде не было насекомых.

– И тебя не волнует… Ну, что люди говорят? – осторожно уточнила Настя.

– А что я могу сделать? Как уж есть.

– Расскажи, где ты вырос? Могу ошибаться, но ведь не на Земле?

– Нет.

Он рос в огромном замке на небольшой, принадлежавшей отцу, личной луне под названием Орфис. Половину ее горизонта занимала планета-пустыня Наварра, ржаво-желтая, окруженная кольцами газа и пыли. Орфис же подвергся терраформированию и имел атмосферу. Андрей любил те пейзажи, собранные из серой травы, причудливых гибких деревьев, зеленых озер и красных гор. Он любил и Навин – свой замок-дом, одну из резиденций отца. Построенный из блоков вольтина – местной породы камня, и металла для звездолетных ферм, он был не гигантским, но достаточно большим для одного маленького ребенка.

Для Андрея он был целым миром.

Зеленоватый камень и серый металл, огромные окна, длинные коридоры, в которых дневной свет гулял об руку с теплым ветром, сотня комнат и лабораторий… Артемий Кощеев любил науку, сам был далеко не глуп и держал штат для исследований. Его интересовали новые двигатели, технологии. На Орфисе работала его команда инженеров, физиков, химиков и других ученых проекта “Навья кровь”. Артемий умел мечтать, но также превращал свои мечты в деньги: патенты, аренда шахт с обнаруженными металлами и камнями, продажа разработок, к которым потерял интерес.

Иногда Андрею казалось, что он – тот проект, к которому потерял интерес отец, и не продал сына лишь благодаря запрету на торговлю людьми в законах всех колонизированных человечеством миров. Так бы его сбыли с рук точно шахту. Андрей вырос из клетки искусственно, вне живого тела, его колба стояла где-то между лабораториями и за развитием от зародыша до готового жить младенца наблюдали те же ученые, что конструировали корабль.

– Тебе было одиноко? – глаза девушки светились неподдельным сочувствием.

Андрей этого не любил, он вообще полагал жалость к своей судьбе чем-то странным. Он просто имел другие условия для жизни, отличавшиеся от большинства других людей. Не испытывал тоски по тому, чего у него никогда не было, его ум и характер были таковы, что он просчитывал возможности и искренне считал свои исходные данные великолепными.

– Скука и одиночество обходили стороной. Своими наклонностями я пошел в отца, и они удовлетворялись с лихвой.

До пяти лет у него были няни, в основном следившие, чтобы он не выпил реагенты или не залез под робота-сборщика, а он рос любопытным сверх меры и доставлял прилично хлопот. Отец изредка призывал его к себе, брал на борт корабля и возил по деловым встречам. Потом на месяцы забывал, будто пресытившись общением с отпрыском. Андрей легко занимал себя наблюдая за работой ученых. Компанию ему составляли и животные – любое существо из отдела робототехники, от настоящего не отличишь. Своей фауны на Орфисе не имелось, для ее появления планета должна была сформироваться сама, завозить животных дорого и нерентабельно. Если от чего-то Артемий Кощеев не мог получить прибыль, то и не делал.

– В десять меня отослали на Землю в закрытую школу, дальше университет, где я изучал космическое право, потом вот корпорация, а я все тяготел к науке – это моя любовь.

Они немного помолчали. Настя блаженствовала в кресле, длинные ресницы чуть вздрагивали, а легкая улыбка не сходила с лица. Андрей собирался изучить ее влияние на него как ученый, отключив всяческие чувства. Его мозг работал, укладывая в идеальном порядке все факты, что он уже узнал об Анастасии Богатыревой, дочери Черномора. Параллельно он перепроверял списки дел на завтра.

– Пауза затянулась, может пора спать? – не открывая глаз спросил Настя.

– Согласен, завтра много работы.

Девушка обернулась в дверях и хитро прищурилась:

– Так цветы возлагать будем?

– Под стелой ничего нет, тело отца транспортировали и упокоили в другом месте.

– Вот блин, – хмыкнула ничуть не разочарованная Настя.

Андрей какое-то время смотрел на закрытую гермодверь и убеждал себя, что ощущение новизны быстро пройдет и они будут слаженно работать.

Ему казалось, что все точно под контролем.

***

Настя лежала без сна, гоняла мысли по углам.

Таскать ящики ей не привыкать, а вот служить ассистентом из разряда «принеси-подай-запиши», пожалуй, будет сложнее. Виновата не специфика работы, дело в другом: слишком пронзителен взгляд серых глаз начальника. И его история зацепила за живое.

У Насти мама была, хоть и недолго. Воспоминания истерлись, оставались больше ощущения: объятия, щекотка, смех. Они грели где-то изнутри. У Андрея даже этого не было. Как он вырос без материнской ласки? Настя много слонялась по больницам, часто заводила со сверстниками короткую дружбу в стерильных коридорах, случалось видеть приютских и как они льнули к добрым медсестрам… Андрей не выглядел обездоленным, и Настя даже сама себе объяснить не могла, для чего ищет те эмоции в его мимике, сочиняет печальную историю детства. Очевидно, он другой, не такой как она, как те дети.

Чтобы отвлечься Настя стала терзать “накс” запросами о местной флоре и фауне, помогло – мысли переключились на выдумывание перспектив. Планета годилась для переселения, имела богатые леса и моря, могла принять миллиарды людей, которым не хватало места и пропитания на Земле. Люди, разбросанные по солнечной системе, ютившиеся на спутниках газовых гигантов, на Марсе и Луне, жившие под поверхностью малых планет и астероидов точно черви, могли бы вольготно расселиться на Рионаде, ни от кого не зависеть. Но маленькие поселения не вариант с такими соседями… Настя листала список.

Гепари – водное существо похожее на шар с короткими толстыми иглами. Они прыгают по земле от одного водоема к другому, порой преодолевая значительные расстояния. Вода для таких переходов запасена у них внутри, а шкура толстая. Ядовито для человека, голыми руками не брать.

– Не очень-то и хотелось, – пробурчала девушка себе под нос, смахивая дальше.

Вами-вами – нечто ушастое, глазастое с непропорционально длинными по отношению к телу лапами. Названо так из-за характерных криков, которые они издают. Травоядное, но до ужаса территориальное. Ступишь на его землю, узнаешь боль от передних резцов.

– Дурные зайцы какие-то…

Граймс – летающий хищник с размахом перепончатых серых кожаных крыльев в два метра. Живут стаями по тридцать-сорок особей, нападают тоже стаями, боятся ультразвука. Питаются жертвой парализуя, впрыскивая яд, а потом выпивают теплую кровь.

– На этой планете действительно все тебя не любит? – в сердцах воскликнула Настя, отбрасывая накс.

– Действительно, – ответил Морок. – Рионада яркий мир, но человек для него слишком хрупок. Вы, люди, вообще странные: маленькие фермы по переработке биопродуктов.

– Ты не слишком вежлив со своими создателями.

– Как стыдно, – протянул ИИ. – Остужу реактор и отправлюсь в черную дыру искупать огрехи поведения.

Настя хихикнула, перевернулась набок, в полумраке рассматривая свой модуль. Пластиковый стол, стул, на котором грудой лежала одежда, интерком у двери, огоньки систем жизнеобеспечения. Датчики безопасности внутри и снаружи модуля слабо перемигивались друг с другом теплыми желтыми оттенками. Окно не предусмотрено конструкцией, но в любой момент можно вызвать голограмму обзора. Уборная выдвигалась из пола в дальнем углу за переборкой, там же находился крошечный рукомойник и зеркало. Настя подозревала наличие в стенах скрытых полок, а то и целого шкафа, но ей было лень искать, для этого нужно покинуть анатомический матрас и вылезти из-под уютнейшего одеяла. Не первой важности дело для подобных подвигов, успеется.