Путь Орла. Книга 5. Угроза возвращения - Имп Алексей

– Моя стыдно за ваша поступок, проявить своя недостойно. Когда как трус смотреть, враги пытаться завладеть сестра. Лишь его грязное существо искать в своя смелость. Как быть настоящий мужчина, встать на их дорога. Моя сильно думать над ваша наказание.

Услышав, что о них только «подумают», и больше не выгоняют на улицу как безродных доггеров, туземцы повеселели.

– Быть же шрам… Его нанести этот хитрый колдун своя темный магия, – Лирессиль не оставляла попыток докопаться до истины.

– Кроме шрамы у настоящий воин быть экипировка из добытый его животный. По которой наша может понять – насколько защитник быть силен в битва. – Продолжал наставлять мудростью отец. – А это, что быть за тонкий ошметка на кожа? Из тухлый чешуя его шить своя накидка? Моя не сказать – «сильный воин». С дохлый рыба справиться. Плохо, не почетно. – Лицо седого старика скривилось в неприязненной гримасе. – Показать его оружие. – Продолжил придирки глава. – Воин никогда не расстаться с ним. Его многое рассказать о своя владелец.

– У его ничего не быть. Просто отобрать оружие у пришелец, и им поразить рука без пальца громил. – В гордом одиночестве отвечала дочка.

– Во истина моя думать, это чудо! – всполошился глава, удивленный рассказом. – Подобно не видеть и не свидетельствовать ни один из беженец. Его тело должен быть застыть без двигаться околдованный! Дочь, твоя права… но нет смысл. Его уже умер. Ваша балбесы не смочь донести его нормально. – Вождь снова наехал на родственников, желая воспользоваться ситуацией и побольше нагнать на них вины.

– Папа не ругаться на братья, думать, не все потерять. Моя помнить, как твоя учить моя на поле битва. Проверять, уйти ли раненый воин в царство духа или находиться тут. Поднести к его нос перышко птица Цыпкера. Если пух зашевелиться, то тело пока не выбрасывать в пропасть. Моя сбегать за перо.

– Нет нужда никуда бегать. Настоящий шаман должен носить его с собой. А его всегда при моя. Если твоя думать, что зверь жить, то проверить и убедиться своя. – Глава порылся в скрытом в шкурах кармане и вынул доисторический диагностический прибор.

Девушка, опасливо приняла редкую белую пушинку. Медленно приблизила к ноздрям Олега и стала об них тереть. Поначалу перо совсем не колыхалось, но потом… человек не выдержал издевательства и так громко чихнул, что «дорогой» инструмент выдернуло из рук испытательницы и унесло в далека.

– Его жить! У наша получиться! – запрыгала от радости эльруска.

– Истина да, мертвый не чихать. Ваша нести его к ручей, обмыть как своя. Моя ждать ваша с его у алтарь. Вождь будет говорить с духи, что наша дальше делать. – Шаман, кряхтя, бросился догонять уносимое сквозняком по тоннелю незаменимое в освидетельствовании трупов перо.

Глава 3

Процессия шла и ругалась на примитивном первобытном диалекте в адрес навязанного Старшим ненавистного, возомнившего себя, не зная кем в иерархии племени, ущербного человека. Просто не слыхано, чтобы дети вождя, почетные члены Рода, знатные охотники и воины должны были нести на себе звероподобного чужака, да еще на помывку. По устоявшимся обычаям любого немощного требовалось безжалостно добить, чтобы тот не расходовал ресурсы становища, а не таскать.

Конечно, против приказа не попрешь. Но можно все выполнить так, чтобы наглядно обозначить свое высокомерное отношение к зарвавшемуся грязному задохлику и, в конце концов, поступить по обычаю.

В отместку злорадно и безжалостно зацепили Беркутовым о все каменные углы и выступы пещеры, в надежде выбить из того остатки жизни. Грубо и презрительно вытащив Олега на белый свет, как личинку жука, понесли к водоему.

Добравшись до глади воды, им показалось мало содеянного, и обиженные задумали очередную злую шутку. Раскачали носилки с большой амплитудой, приговаривая детскую присказку (в художественном переводе нанита, приближенным к стилям земных авторов):

– Лети грязный лепесток в ручье мыться без порток! – а на пике подъема придали ложу мощный встречный импульс… неожиданно прилипшими к жердям руками.

Олег же, как возлежал на носилках, так там и остался. Внезапно возросшая с помощью шутника-симбионта масса его тела по инерции увлекла за собой всех носильщиков. Группа в «полосатых купальниках» (из-за расцветки одежды, скроенной из шкуры тигромена), намертво приклеилась к снаряду. Живописно и красиво полетели следом в ручей.

Веселый заразительный смех сестры, наблюдавшей со стороны, был наградой выступавшим за показательный акробатический номер синхронных прыжков в воду. Она, забыв про осторожность, так громко заливисто хихикала на все окрестности, что наблюдавшие с деревьев за аттракционом скайвенджеры всполошились, и принялись издевательски вторить ей, издавая крики напоминающие ржание.

Это надругательство вызвало зубовный скрежет у подмоченных и нахлебавшихся родственников, едва сумевших оторвать прилипшие ладони от ручек переноски и всплыть. Вся их боевая раскраска, так долго и тщательно наносимая женами, стекла грязными разводами.

Градус ненависти опозоренных к иномирцу подскочил еще выше, пропорционально количеству налипших пиявок-сосальщиков. Теперь он стал врагом номер один, и каждый готов был утопить его лично.

И тут человек снова сумел всех удивить. Первоначально бомбочкой уйдя на дно и подняв фонтан брызг, вместо того, чтобы утонуть (ведь доставать его никто не собирался), незнакомец очнулся и всплыл в стороне. Поднявшись во весь рост, «морской витязь» не спеша, как во сне, вышел на берег и встал перед ошарашенной Лирессиль. Глаза пришельца были открыты, но абсолютно ничего не выражали.

Будучи в хорошем настроении девушка несколько минут заигрывала с ним, гримасничая. Она безуспешно пыталась разглядеть в бездонных очах хоть капельку какой-либо эмоции. У нормального человека ее кривлянья давно вызвали как минимум улыбку, но все зря.

Наконец, оставив безрезультатные попытки, успокоилась и протянула новому другу полоску выделанной шкуры из добытого доггера.

– Моя понимать орсамен? Кивнуть своя голова. – Дождавшись еле заметного кивка, продолжила: – Взять обернуть повязка на бедра. Твоя не ребенок ходить голый.

В ответ шкурка выскользнула из ее рук, и сама обогнула тело человека в требуемом первобытным этикетом месте с характерным звуком прилипшей липучки. Еще немного подивившись на порозовевшего, умудрившегося за короткое время помыться и просохнуть мужчину, белобрысая егоза взяла того за руку и повела обратно к отцу. А униженные братья так и остались стоять по шею в болотной тине, недовольно переглядываясь и вынашивая в голове планы мести.

Беркутов, не торопясь, без особого желания шел за воодушевленной эльфийкой, как барашек на веревочке. Она щебетала, словно пулемет.

Достигнув сакрального места культового сооружения, безропотно лег по ее указке посреди каменного алтаря. Застыл там без движения, будто участник фокуса по распиливанию случайно выбранного из зала зрителя, ожидающий дальнейших действий факира.

Стоявший в проеме шаман удивленно взирал на ожившего чужестранца. Его одолевали противоречивые чувства. Очень уж величественно и гордо тот прошел мимо него. Как мускулистый грозный хищник, который впрочем… долго голодал. Отчетливый рельеф мышц в сочетании с впалыми боками подчеркивал всю тяжелую продовольственную ситуацию, в которую завел тело Олега его товарищ в борьбе за выживаемость.

Наконец, опомнившись, отец сунул в руки дочери корзинку. Жестом велел рассыпать вокруг испытуемого уже заранее им мелко нарубленные корни ароматной травы, принесенные из леса.

Древнейшее капище представляло собой по размерам самую большую пещеру, в зев которой проникал свет через естественное отверстие-дымоход, в своде потолка. Со стен на присутствующих взирали намалеванные углем предками страшные рожицы духов племени.