Протокол "Гхола": Пробуждение (СИ) - "Ivvin"

— Дом Варос, — произнесла она, прикладывая перстень-печать к сканеру. — Реализация добычи. Пятьдесят грамм меланжи, класс «А».

Брокер — бледный человек с водянистыми глазами, чья кожа явно давно не видела солнца (на Араакисе? Как???), — даже не моргнул. Он привык к общим объемам в килограммы, наши граммы были для него мелочью.

— Курс на десять утра — семь тысяч девятьсот пятьдесят. Сдаёте?

— Да. — Процедура заняла пять минут. Анализатор тихо пискнул, подтверждая чистоту спайса.

— Триста девяносто семь тысяч пятьсот соляриев, — скучным голосом сообщил брокер. — Зачислить на счет Дома?

— Наличными, — отрезала Элара. — Крупным и мелким номиналом.

Брокер пожал плечами и набрал команду на терминале. Пневмопочта выплюнула плотный пластиковый пакет. Я забрал его. Четыреста тысяч соляриев. Попрощавшись и распределив солярии, вышли.

— Дальше — «Черная Роща», мда, некоторые вещи вечны, — сказал я, когда мы вышли на улицу в душную жару. Сверившись с картой. — Сначала за ошейниками зайдем.

— Сначала ошейники, потом люди? — уточнила Элара.

— Не стоит покупать дикую собаку, если у тебя нет поводка, — ответил я жестко, хотя внутри меня все еще коробило от этой аналогии.

«Черная Роща» — это был район на окраине, куда стекалась большая часть «живой товар» планеты. Официально рабство в Империи не существовало, юридически это называлось «переуступкой долговых обязательств» или «контрактным служением», но на Арракисе мало кто играл в эвфемизмы. Особенно Харконнены.

Мы прошли мимо рядов с «бытовыми» слугами, даже не глядя на них. До них очередь дойдет позже. Нам нужен был другой сектор. Там же мы нашли и нужную лавку, коих была далеко не одна. Торговец, огромный лысый мужчина с татуировкой паука на шее, лениво протирал ветошью витрину, за которой лежали шокеры, наручники и плети.

— Ищете что-то, чтобы усмирить буйного? — спросил он, окинув нас оценивающим взглядом. — Ищем систему контроля, — я подошел ближе. — Ошейники «Торк». Модель для полевых работ, защищенная от пыли. Тридцать пять штук.

Торговец перестал протирать стекло.

— Серьезный заказ. «Цербер-4» подойдут. Трекер, шокер с градацией от «неприятно» до «паралич», инъектор. Питания хватит на пятьдесят лет. Он выложил на прилавок образец — черный, матовый обруч из гибкого металла. Никаких лампочек, никаких украшений. Только функционал.

— Почем? — спросил я.

— Полторы тысячи за штуку, если берете партию. И пульты в подарок. Какие и сколько надо?

— Два общих пульта и четыре локальных. Настраиваемые.

— Хорошо. Итого пятьдесят две тысячи пятьсот.

— Сорок пять, — вмешалась Элара спокойным тоном. — И тогда следующие покупки тоже у тебя делаем, и по другой цене, конечно же.

Торговец хмыкнул, посмотрел на значок Дома на её плече, потом на мою руку, лежащую недалеко от кобуры.

— Сорок восемь. И я дам запасные ампулы с транквилизатором.

— Идет.

Я отсчитал сорок восемь пластин номиналом в тысячу. Торговец смахнул их в ящик и выставил на прилавок контейнер и стал выкладывать рядом ошейники. Я же брал каждый и проверял пломбы и режим шокера на минимуме.

— Отлично, — я застегнул ящик.

Мы углубились в лабиринт «Черной Рощи». Чем дальше мы уходили от «элитных» рядов с напудренными слугами, тем тяжелее становился воздух. Здесь пахло не духами и специями, а прогорклым потом, пылью и дешевой синтетической едой. Навесы сменились решетчатыми загонами, а вместо вежливых управляющих нас встречали угрюмые надсмотрщики с электрохлыстами.

— Вот и пришли, — сверился я с картой. — Списанный персонал, должники, штрафники. Почти самое дно, но именно тут наша цель на сегодня.

Мы остановились у обширного огороженного двора. Вывеска над входом гласила «Бюро трудоустройства Краса», но кавычки здесь были бы уместнее всего. Хозяин заведения, сухой, жилистый старик, сидел в тени под навесом, перебирая стопку долговых расписок. Заметив перстень Дома на пальце Элары, он не вскочил, но отложил бумаги.

— Ищете дешевую рабочую силу, миледи? — его голос скрипел, как песок на зубах. — У меня есть партия с Юга, выносливые, но тупые.

— Нам нужны люди, Крас, — Элара шагнула вперед. Она не морщилась от запаха, не отводила взгляд. Сейчас она была воплощением аристократии, даже в пыльном дистикомбе.

— Нам нужны тридцать человек, — вступил я в разговор, перехватывая инициативу. — Мужчины и женщины, имеющие опыт обращения с оружием. Бывшие гвардейцы, охранники караванов, вышибалы. Не уголовники-рецидивисты, а те, кому просто не повезло. И главное условие — желательно с семьями.

Крас удивленно хмыкнул, обнажив желтые зубы.

— С семьями? Вы хотите забрать и балласт? Жен, спиногрызов, стариков?

— Есть такие?

— Найдутся, — старик оживился. Избавление от иждивенцев, которые только едят и пьют воду, было для него подарком. — Эй, Грок! Выводи «синий» сектор и тех, из пятого барака!

Через пять минут в пыльном дворе выстроилась толпа. Человек сто-стопятьдесят. Вид у них был потрепанный: серые лица, дешевая одежда, затравленные взгляды. Кто-то держал за руку детей, кто-то поддерживал стариков.

— Твой выход, Эл, — тихо сказал я ей. — Они должны видеть в тебе главную.

Элара кивнула и вышла вперед. Она не стала подниматься на возвышение, а осталась на одном уровне с ними.

— Меня зовут Элара Варос, — её голос был спокойным, но твердым, перекрывая шепот толпы. — Я здесь не для того, чтобы купить вас как скот. Я здесь, чтобы предложить сделку.

Толпа затихла. Слово «сделка» здесь звучало редко.

— Я выкуплю ваши долги. Полностью. Я дам вам кров, чистую воду и защиту для ваших детей. Взамен я требую полной, безусловной службы и верности. Это служба Дому.

Она сделала паузу, давая словам впитаться.

— Но предупреждаю сразу: дисциплина будет жесткой. Предательство карается смертью. Кто готов обменять свои цепи на герб моего Дома — шаг вперед.

— Теперь один нюанс. Заранее, — я повернулся к людям. Они стояли, испуганные, но с тенью надежды на лицах. Я открыл ящик с ошейниками, который мы принесли с собой. Блеск черного металла заставил некоторых отшатнуться. — Слушайте меня внимательно! — рявкнул я, включая «сержантский» голос. — Мы не лгали вам. Вы будете сыты, одеты и ваши семьи будут в безопасности. Но доверие нужно заслужить. Пока вы его не заслужили — вы будете носить это.

Я поднял «Торк».

— Это страховка от глупостей. И страховка от ножа в спину. Тот, кто служит честно — со временем сможет снять его. Тот, кто попытается сбежать или предать — умрет. Это условие контракта. Не нравится — возвращайтесь сразу в клетку к Красу. А кто согласен и пройдет отбор должен будет сам, своими руками, надеть этот ошейник.

Я внимательно следил за реакцией. Сначала тишина. Потом вперед шагнул высокий мужчина с перебитым носом и военной выправкой, которую не скрывала даже грязная роба. Рядом с ним жалась худая женщина с ребенком на руках. За ним — коренастый парень с руками механика. Потом еще и еще. Терять им было нечего. Я двинулся вдоль строя, выполняя свою часть работы.

— Руки покажи, — бросил я высокому. Ладони в характерных мозолях от оружия, у меня были похожие теперь. — Где служил?

— Охрана периметра, Третий пограничный, — хрипло ответил тот, глядя мне прямо в глаза. Не в пол, как раб, а в глаза. — Списали, долг повесили на семью.

— Принят, — кивнул я. — Встань слева. Семью бери с собой.

Процесс отбора занял полчаса. Я безжалостно отсеивал тех, кто выглядел ненадежно, у кого тряслись руки от «синей гнили» или в чьих глазах читалась только пустая злоба. Нам нужны были отчаявшиеся, но не сломленные. В итоге мы отобрали двадцать восемь мужчин и четыре женщины, годных к бою. Плюс почти сорок человек их родни. Тот самый высокий мужчина с перебитым носом первым подошел ко мне. Он посмотрел на жену, потом на меня.

— Если моя семья будет есть досыта и не выкинете в пустыню если со мной что-то случится, то я буду верен, — сказал он и одел ошейник. Щелчок замка прозвучал как выстрел.