Дорога в космос (СИ) - "mrSecond"

— А ты ничего, отошла, — бесцеремонно выдернула бабу Зину из блаженства одна из старух.

Бабка открыла глаза. Говорила та самая, что жила напротив, из тридцать пятой квартиры.

— Мы уж думали, помрёшь со дня на день, а ты, глянь-ка, ожила. И в теле прибавила, и порозовела слегка. Перепрыгина я, Настасья Павловна.

— Пищухина Зинаида Махайловна, — представилась баба Зина.

— Клавдия Петровна Мухина, тридцать третья, — доложилась ещё одна бабка

— А я из тридцать шестой, — близоруко улыбнулась последняя. — Элеонора Викентьевна меня зовут. А фамилия — Торопова.

— Очень приятно, — церемонно кивнула в ответ баба Зина.

Бабульки принялись обсуждать какой-то бразильский сериал, а Зинаида Михайловна присоединиться к беседе не могла, поскольку телевизора у неё не было. И она вновь погрузилась в Нирвану. Солнечное тепло, лёгкий свежий ветерок, щебет птиц, детские крики в соседнем дворе — всё это действовало умиротворяюще. И кто знает: возможно, она просидела бы так до вечера, если бы у неё над ухом не раздался вопль:

— Я там стучу, стучу, а она, вишь, на улицу выперлась!

Зинаида Михайловна с сожалением открыла глаза. Поглядела на стоящую рядом дочку и подумала: а её ли это ребёнок? Не подменили ли девочку какие-нибудь инопланетяне? Или в роддоме санитарки перепутали, чужое дитя подложили. Ведь не учила она её всему этому. Сама где-то научилась, и учителей, видимо, превзошла.

Беседа о сериале закончилась в один момент. В самом деле: зачем нужна какая-то бразильская поделка, когда живые всамделишные страсти вот они, прямо на глазах разворачиваются.

— И чего тебе от меня надо? — с усталостью в голосе спросила баба Зина. — Вроде, всё уже забрала, только рваные трусы оставила.

— Карточку давай! — рявкнула дочка.

— Какую такую карточку? — строго прищурилась Зинаида Михайловна. — Не понимаю, о чём ты.

— Не притворяйся! — взвизгнула дочка. — Всё ты понимаешь! Банковскую карточку давай.

— С каких это щей? — не уступала матушка — В прошлом месяце ты мою пенсию подчистую потратила, а мне на пару сотен продуктов подкинула.

— Мне за твою квартиру платить надо!

— С чего это я за неё платить должна? Я ж в ней не живу.

— Неважно! Прописана — плати. Давай карточку!

— А мне что, с голодухи подыхать? Или на паперть идти, побираться? — резонно спросила баба Зина. — Ты ж вот уже как три недели носу не кажешь, и дочку не посылаешь. Так бы пришла ко мне, а я там холодная лежу.

— Да скорей бы уж! — буркнула посторонняя тётка, по какому-то недоразумению числящаяся дочерью.

— Не дождёшься! — уверенно заявила Зинаида Михайловна. — И вообще: ты документы мои принесла? Завтра не будет — пойду, заявлю в полицию, что украли. Когда тебя в банке или ещё где прихватят, на себя пеняй.

— Ты чего это, угрожать мне вздумала? — взвилась тётка.

— Я предупреждаю. А ты только что при свидетелях желала мне скорейшей смерти. Случись что — в списке подозреваемых первая будешь.

Этот резон подействовал. Дочь попыталась было сказать что-то ещё, но едва лишь раскрыла рот, тут же закрыла его снова и, резко развернувшись, поспешила к стоявшему неподалёку такси. Засобиралась домой и баба Зина.

— Извините, — сказала она соседкам. — Всё настроение уничтожила.

И осторожно повлачилась к подъезду. Предстояло самое сложное: подъём по лестнице.

Баба Зина изрядно запыхалась, и некоторое время просто стояла, отдуваясь, перед своей дверью. Наконец, сердце и дыхание пришли в относительную норму. Ключик вставился в замок, повернулся, и дверь впустила хозяйку в дом.

Можно было немного попраздновать: сразу две победы. Первая — это победа над дочкой. Может, она и не напугалась, но задумалась. А Зинаида Михайловна ведь не впустую грозила. Она и впрямь заявление о краже подаст. Заодно старый паспорт аннулирует и новый закажет. Сейчас через интернет всё это запросто делается. Вместе с помощником она легко справится.

А вторая победа — это сегодняшний выход. Три недели назад она до квартиры напротив с трудом доползла. А сейчас без посторонней помощи (ходунки не в счёт) и спустилась, и поднялась обратно. За это нужно что-нибудь съесть. Тем более, что время наступает как раз обеденное.

Нынче на обед был рис. Горсточку риса баба Зина отварила, разогрела на сковороде тушенку, добавила рис и немного потомила. Вышла замечательная кашка. Помощник добавил к ней какой-то порошок собственного изготовления. Из чего порошок приготовлялся, спрашивать бабуля побаивалась. Но результат был налицо: сил в организме прибывало, голова работала всё лучше. Порою даже ощущалось давно забытое чувство: переполненность энергией, желание делать, творить, совершать!

Правда, надолго желаний не хватало. Но вот сегодня, сразу после обеда, Зинаида Михайловна решилась. Она собиралась сделать это почти все две недели после махинации с банковской карточкой. И вот сейчас надумала: пора!

Баба Зина повернула задвижку и со всей силой, на какую была способна, дёрнула ручку. С громким всхлипом стронулись с места пересохшие, давно не открывавшиеся рамы на кухне. Затрещала ломающаяся краска. Таким же издевательствам подверглась и наружная рама. И вот, наконец, Зинаида Михайловна встала, облокотившись на подоконник, и поглядела в окно. Теперь вид не закрывали мутные стёкла. И как же оказалось хорошо глядеть на совсем, оказывается, недалёкий лесок, на голубое весеннее небо, на пролетающих в небе птиц, даже на кота, сидящего на ветке дерева где-то на уровне третьего этажа.

Тут бабулька сообразила: она что, стала лучше видеть?

— Помощник! — позвала она, — Ты мне часом, глаза не лечил?

— Процедуры коррекции зрения не завершены. Но некоторые результаты уже появились.

— Ух ты! — воодушевилась баба Зина и достала из-под кухонного стола тряпку и ведро. Мимоходом удивилась тому, как легко получилось нагнуться, и в минуту натаскала кастрюлькой в ведро тёплой воды из-под крана. А потом с тряпкой наперевес кинулась в бой.

Сражение далось непросто. Несколько раз приходилось отступать на заранее подготовленную табуретку и присаживаться, переводя дух. Но потом бабка поднималась и вновь бросалась в битву. И — победила!

С чувством глубокого удовлетворения глядела она на чисто вымытое окошко. Свет заходящего солнца свободно проникал сквозь стекло, окрашивая скромный интерьер кухни в причудливые оттенки красного. Баба Зина ощутила гордость за себя и настоятельную потребность подкрепиться. Она поставила на плиту кастрюльку, налила в неё полстакана воды, бросила горсть пшена и принялась варить себе ужин.

Внучка Любочка заявилась утром, едва баба Зина закончила завтракать. Заколотила в дверь так, словно хотела её вынести вместе с косяком. Пришлось вместо того, чтобы мыть посуду, идти отпирать.

— А чего это ключ не подходит? — выпалила девчонка, мимо бабки устремляясь в квартиру и не собираясь выслушивать ответ.

Грязные ботинки на толстой рифлёной подошве пробухали в кухню.

— Ничего себе ты прибарахлилась! — донесся оттуда голос. — Ого! Классные консервы. Я возьму баночку?

Зашуршал пакет, загремели банки.

— А кружечка какая? Просто прелесть. Я давно такую хотела!

О банки звякнуло.

Ботинки пробухали в комнату, заскрипели створки шифоньера.

— Классная пижамка! — одобрила внучка. — Я возьму, да?

Баба Зина оперативно заняла стратегическую позицию у дверей, перегородив прихожую ходунками наподобие тех рогаток, которые в древние времена выставляли перед пехотным строем для защиты от противника. На них внучка закономерно и налетела, выскочив из комнаты, не глядя ни под ноги, ни по сторонам. Налетела и едва не сложилась пополам от удара крепкой алюминиевой перекладины под дых.

— Ты чего, ба! — возмутилась она, сжимая в руках два полных пакета. В одном — консервы, в другом — рухлядь.

— Вещи верни. И продукты тоже, — сурово потребовала бабка.